Алла А. Соловьёва 
Затемненная серебром. В лабиринте тайн

Затемненная серебром – 2

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6299718
«Затемненная серебром. В лабиринте тайн: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2013
ISBN 978-5-9922-1562-5
Аннотация

Как мотылек меж двух огней, только бы крылья не опалить… Злата – верлаф или вампир-оборотень с серебром в крови, студентка Академии Хранителей света, пытается разобраться в чувствах. С одной стороны, Елизар – желанная, но недосягаемая мечта. С другой – верный, преданный и надежный Макс. Но есть ли право на выбор? И обретет ли она истинные чувства? Или придется сражаться за нечто более важное? Ведь рядом с городом верлафов появляются враги, в жестокости которым уступают даже Охотники – самые страшные представители враждебного клана мракауров – вампиров-убийц, наделенных телекинезом. Кто они? Зачем пришли? И почему они наделены такой силой? Пытаясь найти ответы на вопросы, девушка еще не знает, что запутается в лабиринте тайн, окружающих не только клан оборотней, но и ее саму.

Алла Соловьёва
Затемненная серебром. В лабиринте тайн

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Не судьба выбирает нас – мы ее. Подобно скоростному поезду, она всего лишь ссаживает на нужной станции и тут же скрывается за горизонтом, оставив один на один с действительностью…
Моя остановка оказалась кошмаром, но с самого начала я знала, куда и зачем иду. Бросаясь сюда, я предполагала, что из этого лабиринта смерти выхода может не быть. Догадывалась, что могу попасть на край пропасти, но рискнула всем. Чрезмерно высока ставка и слишком важна для меня конечная цель. Вот только я не просчитала, что самым серьезным препятствием на пути к ней станет мой собственный инстинкт оборотня…
Рассудок плавал, тонул в бездне телекинетической энергии, терялся в ней. Зрачки расширились. Преследующий зловонный запах крови обжег нос. Страшная картина все еще колебалась в сознании, не желая скрыться в глубинах памяти хотя бы на короткое время. Дать отвлечься. Сосредоточиться. Храм крови… Только чудовища могли назвать это место святилищем! Мелкие волны дрожи пробежали по позвоночнику, сотрясли тело. Оборотень, живущий во мне, принуждал зарычать, броситься и разорвать. Но шуметь нельзя! Иначе потеряю не просто жизнь, а нечто более значимое.
Проглотив острый, как осколок, ком, я повернулась к выходу. Стараясь не смотреть по сторонам, бросилась вперед. В данный момент я бежала не через коридор с клетками, а через собственные убеждения. Почерневший, ломающийся, рассыпающийся на осколки мир Хранителя света. Да, с самого детства я знала, что мир вампиров невероятно жесток. Я ведь всегда была частью него. На протяжении тысячелетий мракауры, вампиры-убийцы, наделенные телекинезом, были костью в горле для таких, как я, – Хранителей света из клана верлафов, вампиров-оборотней с серебром в крови, защищающих хрупкие человеческие жизни. Но сейчас я не хотела видеть лица смертных или запоминать их. Просто осознала: как бы ни выл оборотень внутри меня, как бы ни взывал инстинкт, как бы ни хотелось освободить этих несчастных, я не смогу им дать даже малейшую надежду на спасение, так как не имею ее сама. Глупая – где-то в глубине души я рассчитывала на способности, но их оказалось недостаточно…
Ладони с силой толкнули металлическую дверь. Храм крови остался позади. Я неслась по извилистой лестнице и только наверху обернулась пантерой. Новый всплеск бьющего озноба тут же сотряс тело, достиг подушечек лап. Серебряные когти тихо заскребли по мраморным плитам пола. Еще секунда – и не справлюсь. Из горла вырвется рык, и я обнаружу себя. Сцепив острые, как клинки, клыки, я прикрыла веки. «Запрещено!» – вспыхнула предостерегающая мысль. Не смей! Забудь, что видела! Нужно подавить инстинкт и найти электронный ключ. Знать бы еще, как он выглядит, – карта, микрочип, брелок? Но главный вопрос: где он? Сейчас это самое важное!
Осадив зверя внутри себя, я неслышно скользнула вперед: тихо, крадучись, изогнув черную спину. Широкий коридор не заканчивался и по-прежнему тянулся прямой, погруженной в темноту стрелой. Двери викторианской эпохи, из черного дерева, с ручками, инкрустированными слоновой костью, проплывали одна за другой. Шепот… Чуть впереди послышались едва различимые, приглушенные толщиной каменных стен, голоса. Тенью скользнув за колонну, я затаилась. Старалась усмирить звуки рвущегося из груди громко стучащего сердца. Меня не почувствуют, но малейшее движение, шорох – и меня услышат. Обнаружат – и тогда провал…

Глава 1
Неприязнь

Зиме нет дела до размеренной жизни смертных, жестокости Охотников и скорби верлафов. Холодными голубыми зеницами неба она молча разглядывала землю – не хмурясь, но и тепла в этом взгляде нет. Обычный ясный январский день, ледяной от пронизывающего ветра. И снег, снег, снег: девственно-белый, сверкающий, словно посеребренный, покрывающий все поверхности, до боли слепящий глаза.
Мы приближались на автомобиле к старинному зданию Академии Хранителей света. Кованые ворота с прыгающими навстречу друг другу волками сегодня распахнуты настежь. Над главной башней, освещенной по-зимнему холодным солнцем, от ветряных порывов вздрагивает приспущенный серебристый флаг верлафов с изображением черного волка. Будто сообщает о скорби, напоминает о боли, заставляет задуматься о потере. Бам… Бам… Бам… Размеренно и словно горестно забили бронзовые часы над входом. Витые стрелки замерли на одиннадцати. До церемонии прощания еще целый час, но верлафы начали прибывать сюда с самого утра…
Двор забит. Живой, нескончаемой рекой оборотни тянутся к распахнутой настежь дубовой двери, теснятся плотными группами, стоят на площадке перед входом. Стройные, подтянутые фигуры Хранителей света чернеют костюмами для трансформации с серебряными бляшками «Щита и клинка» на широких поясах. Снуют студенты. В глазах некоторых – испуг. В основном это младшекурсники, в сознании которых не укладывается мысль, что верлафы могли погибнуть. В нахмуренных лицах старших учеников застыла холодная сдержанность. Они знают уже не из уроков истории вампиров, что вечно живущие смертны. Для многих из них традиционный бал Хранителей света обернулся сражением. В эту ночь Охотники Виктора Коншина из клана мракауров напали на мегаполис смертных и на нашу лабораторию, и именно тогда были разорваны Хранители – всего три дня назад. Будто отыскивая доказательства трагедии, взор выхватил…
Огромный старый дуб казался застывшим спящим титаном, окутанным снежным кружевом. Подле него замер катафалк – жуткий извозчик мира теней, чернеющий блестящими, отполированными поверхностями. Чуть впереди машины шестеро Хранителей света удерживали под уздцы белых лошадей: лоснящихся, грациозных, с длинными шелковистыми гривами. Интересно, откуда их привезли? На территории нашего города нет конюшен, ипподрома или чего-то похожего. Оно и понятно: любые животные чувствуют в нас хищников – тревожатся, пугаются, дрожат и ведут себя беспокойно. Эти белые лошади тоже не исключение: встревоженного ржания не слышно, но волны дрожи, проходящие по крупам, видны даже из-за тонированных стекол внедорожника. Белоснежным красавцам предстоит возглавить траурную процессию. Это старый обычай верлафов, его необходимо соблюдать. Белая лошадь символизирует свет и напоминает о беге времени. Именно она должна перенести души в другой мир: пугающий, загробный, но, по нашим древним преданиям, светлый и дарующий вечный покой. Возможно, там усопшие не будут испытывать жажды…
О том, чтобы пристроиться на широкой парковке академии, и думать нечего. За всю свою недолгую восемнадцатилетнюю жизнь вампира-оборотня я ни разу не видела здесь столько машин одновременно. Блестящие дорогие седаны, скоростные купе, огромные внедорожники. Двигаются медленно, ищут место, где можно остановиться. Замирают. Выпускают из своих теплых недр верлафов.
BMW Николая Вязина притормозил напротив дубовых дверей главного корпуса. Не дожидаясь вмешательства суетливого охранника, пассажир распахнул дверцу. Черный дорогой ботинок уверенно встал на брусчатку. Светловолосый Николай в темном кашемировом пальто вышел на расчищенную от снега, вымощенную серым булыжником площадку. На безымянном пальце левой руки в ослепительных лучах солнца блеснул массивный серебряный перстень в форме головы волка с глазами-агатами.
Для всех – мудрый, волевой глава клана верлафов, а для меня – почти отец. Сколько себя помню, он всегда считал меня своей дочерью. И я относилась к нему соответственно. Николай чуткий, добрый, любит всем сердцем маму и меня. Разве это не основание, чтобы отвечать взаимностью? Только жаль, что мое мнение не совсем совпадает с суждением Ирины, – мама предпочитает видеть в нем надежного друга.
Оглядев двор академии, Вязин помог выбраться Ирине. Несмотря на свои сто восемь (это маме) и триста (Николаю), выглядят они на двадцать пять и тридцать. Ничего удивительного: после двадцати пяти старение надолго замедляется, а достигнув внешне тридцатилетнего порога, мы вообще перестаем меняться.
Зашуршав зимней резиной, джип Макса Фадеева, в котором сидела и я, поравнялся с седаном Николая.
– Здесь не припарковаться. – Макс задержал взгляд на Вязине, оглядел плотные ряды автомобилей, вывернул руль и двинулся в глубь двора.
– Мы можем присоединиться к ним и в конференц-зале. – Отстегнув ремень безопасности, я достала из сумочки зеркальце и поправила длинные черные волосы. «Глаза снова серые», – машинально отметила я. Когда они в последний раз были изумрудного цвета, уже и не помню.
Макса отсутствие свободного места не обескуражило. Он свернул на широкую дорожку, обрамленную высокими живыми изгородями, ведущую к лабиринтам тренировочных площадок, и метров через сто, едва не задев бампером каменную скамью, остановился. В любое другое время Юрий Петрович Фомин, директор академии, устроил бы за проезд в пешеходную зону выволочку, но не сегодня. Двигатель заглох. Сдвинув темные солнцезащитные очки на макушку, Фадеев посмотрел на меня.
О его недавнем тяжелом восстановлении сейчас ничего не напоминает, но неугомонный рассудок перенес меня в недавнее воспоминание – шестьдесят часов назад.
…Тяжелая дверь в комнату закрылась, оставив меня один на один с моим парнем. Я ощущала страх перед тем, что увижу. Ведь знаю, что Макс ранен очень сильно. Слишком медлю, застыв на пороге. Большие окна прикрыты кремовыми, даже по виду тяжелыми шторами, погрузившими спальню в полумрак. Наконец зрачки сфокусировались… и испуганно расширились.
Крупное, будто высеченное из куска светлого мрамора, тело Макса разметалось на большой двуспальной кровати. Он лежит на животе. Красивое лицо касается щекой подушки, но выглядит бледным и изможденным. Чуть полноватые губы – сухие, обескровленные, испещренные мелкими трещинками. Нижняя часть тела прикрыта легким одеялом, но, увидев его обнаженную спину и шею, я содрогнулась. Даже для верлафа эти раны – ужасающие. Не зажившие до конца глубокие полосы сочатся кровью. Ионы серебра усиленно исцеляют Макса, но, очевидно, он был изранен настолько, что они справляются медленно.
Я постаралась совладать с учащенным дыханием, но это далось не сразу. Если бы не Елизар Тагашев, Макс бы погиб, как и все оборотни, охранявшие лабораторию. К счастью, он жив. Хотя больно видеть сильного парня, который мне дорог, в таком состоянии.
Нерешительно я подошла к кровати. Присев на самый краешек, чтобы не побеспокоить, коснулась черных густых волос на затылке. Острый, раздирающий осколок застрял в горле, и только огромным усилием воли я подавила подступившие слезы. Макс вскрикнул, застонал. Ему больно, очень больно и… жарко. Причиной этому – не температура, а испепеляющий жар, сопутствующий восстановлению оборотня. Ионы серебра в крови – особенность, отличающая нас от других вампиров, но с обычным металлом они имеют мало общего. Благодаря этим крошкам мы трансформируемся в крупных хищников, именно они побуждают защищать жизни смертных и они же исцеляют. Правда, процесс болезненный и сложный. А заживление таких ран, как у Макса, займет сутки или двое. Нужно ждать…
Сумерки давно сменились тьмой, минуты превращались в часы, но он так и не пришел в себя. Обхватив плечи, я дрожала: не от холода – от осознания собственного бессилия. Если бы можно было ускорить процесс исцеления – хотя бы на время отдать ему свою способность восстанавливаться быстрее, чем любой из верлафов! Эта идея заставила вскинуть голову. Конечно, передать ему свои способности я не смогу, но ведь можно попытаться по-другому. «Моя кровь…» – пронеслась мысль. Если наша кровь излечивает раны смертного, то почему бы не попробовать сделать это и с верлафом? Возможно, я смогу облегчить страдания, ведь больше всего хочется видеть Макса прежним: неуязвимым, импульсивным и… нежным. Я склонилась к его уху.
– Мы только попробуем, Макс, – зашептала я. – Самое неприятное, что может случиться, – это ничего не произойдет.
Выбросив серебряные когти на правой руке, я коснулась ладони левой, затем с силой надавила и резко дернула на себя. Острые, как бритва, когти, вспоров кожу, прорезали глубокую рану. Тонкие порезы затянулись бы довольно быстро. Почувствовав свободу, красная теплая струйка сбежала по коже. Ладонь потянулась к спине Макса, сжалась в кулак.
Кровь капала, капала… капала… Сначала не было никаких изменений, но потом края ран начали розоветь, стягиваться быстрее, и я расслабилась. Осознала, что все получилось: процесс восстановления ускорился. Рана на моей ладони медленно стянулась, проползла розовым шрамом и исчезла. Но не на нее я смотрела. Под правой ключицей кожа восстановилась полностью, обозначив крупную родинку идеальной круглой формы: очень темная, почти черная – красивая. Смахивая капельки пота, пальцы коснулись его щеки, затем виска. Макс дышал более спокойно. Осторожно начала перебирать темные пряди, вспоминая, как плакала от облегчения, узнав, что он жив. Сейчас я была счастлива, радуясь той мысли, что лучший из Хранителей света, мой ангел-хранитель, ставший моим парнем, по-прежнему со мной… Секунды перерастали в минуты: десять… пятнадцать… сорок две…
– Злата… – Едва различимый шепот заставил вздрогнуть.
– Макс? – позвала я.
Застонав, он слабо пожал мою кисть. Пришел в себя! Слышит, чувствует, знает, что я рядом. Губы растянулись в улыбке. Теперь можно позвать донора. Он давно ждет и тоже переживает за Макса. Свежая кровь поможет завершить восстановление. Наконец его веки дрогнули, разомкнулись. В синих, как ласковое теплое море, глазах плеснулись привычное тепло, нежность и… боль…
…Резко тряхнув волосами, я сбросила нахлынувшие воспоминания. Слишком болезненные, лучше бы их забыть. Но как выбросить из памяти страшные события, если о них напоминает все? «Скорее бы закончился этот день», – в который раз за утро подумала я, глядя в окно внедорожника. Будто подтверждая мои мысли, Фадеев посмотрел на идущих мимо студентов и тяжело вздохнул. Раны его зажили, но в душе навсегда останется боль от потери друга. Вцепившись в руль, он медлил и из машины не выходил. Рука парня слегка подрагивала.
– Как ты? – Стянув очки с его головы, я осторожно положила их на приборную панель.
– Настроение несется под откос, – глухо признался он. – Аркадия разрывали, а я ничего не смог сделать. – Впервые за три дня Макс заговорил о смерти товарища. – Охотники уничтожили Хранителей с такой легкостью, словно перед ними были необученные студенты. А я мог только рычать от бессилия.
Не зная, что сказать, я обхватила его ладонь своими. Да и уместны ли слова утешений? Он будто винит себя в чем-то, но этого чувства быть не должно. Фадеев – истинный Хранитель света и отдал бы свою жизнь за любого – не важно, человека или оборотня. «Не думал, что волк может быть настолько сильным», – вспомнила я слова Елизара. Да, Макс сражался до последнего, и нет ничего удивительного, что его называют лучшим.
– Ты сам едва не погиб. Да и Охотников было слишком много, – только и сумела сказать я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно мягче.
Потянув большую теплую ладонь Макса на себя, я потерлась об нее щекой. По расслабившимся мышцам поняла, что он немного успокоился. Наклонившись, поцеловал меня в макушку и кивнул в сторону академии:
– Тянуть время бессмысленно. Пойдем, Злата.
Перегнувшись через сиденье, он достал огромный букет белых роз – знак чистоты и света, символизирующий не траур, а жизнь смертных, которых когда-то защищали погибшие Хранители.
Вдохнув приторно-сладкий аромат цветов, я кивнула:
– Да. Мы должны идти.
Едва распахнув дверцу, я почувствовала сгустки телекинетической энергии Елизара и его сводного брата Марка. А несколько секунд спустя увидела припаркованный немного левее «патрол» Тагашева. Елизар неторопливо вышел из машины. Дожидаясь, пока выберутся светловолосый Марк и Альбина – потрясающе красивая девушка, созданный вампир, которая стала мне подругой, – мой наставник вперился в меня взглядом, будто почувствовал даже на расстоянии. Но лицо прикрыто надежной непроницаемой маской, и заглянуть под нее невозможно – можно лишь догадываться, о чем он думает. Через минуту троица двинулась по дорожке, как всегда, привлекая внимание проходящих верлафов. Хотя никого больше не беспокоит, что Елизар и Марк – не оборотни, а мракауры, наделенные способностью к телекинезу. Девушки, идущие по тротуару, по-прежнему провожают его восхищенными взорами, а Хранители света и мужчины-верлафы считают их сильными представителями нашего клана.
Макс галантно протянул руку, заставив сосредоточиться на нем. Стоило оказаться на улице, как холодный ветер дернул полы пальто и забрался внутрь, вынудив поежиться.
Альбина и Марк приблизились. Немного отстав, Тагашев двигался за ними. Как же он красив! Мучительно красив и недоступен. Черный дорогой костюм под длинной распахнутой курткой подчеркивает высокий рост. В свете лучей солнца темные волосы отливают неяркой синевой. За распахнутым воротом рубашки блеснула тоненькая невесомая полоска – цепочка с серебряной пантерой, которую я подарила ему на балу. Не видела его всего три дня, но они растянулись на века. Перестав дышать, я наблюдала за его приближением. Темные глаза цвета самых прекрасных на свете сапфиров мгновенно затянули в бездонную глубину, потопили. Друг, наставник… любимый… Нет, о последнем думать нельзя! Но ведь смотреть на него никто не запрещал? Я мысленно касалась точеных скул, щек, губ. Медленно отмечала каждую черточку и осознавала, что ни одна из них не доступна.
И боль вернулась… Подняла голову, возродилась, как феникс, восстав из пепла и вспыхнув новым пожирающим огнем, хоть и другим. Теперь я не смогла бы распознать, где тот хрупкий рубеж, когда мне было больнее, – когда я была убеждена, что он не любит меня, или сейчас, когда знаю об обратном? Сердце стукнуло, сжалось, стукнуло, рванулось навстречу, будто стараясь слиться с его сердцем, заработать в унисон. Ему плевать на все условности и законы. Но холодный рассудок сопротивлялся. Стараясь подавить эмоции, я задержала дыхание.
Так уж получилось, что двое парней стали играть в моей жизни важную роль. Две части меня: одна небольшая, другая огромная, но обе невероятно значимые. Противоестественно? Наверное, да. Я не стремилась к этому, но отрицать очевидное – значит, солгать самой себе. Хотела бы, чтобы все было иначе, только судьба со мной не согласилась, рассмеялась, выбросила за порог счастья и вознамерилась наблюдать, смогу ли я обрести его вновь, поменяв жизненно важные части местами.
Да, Макс – мой парень, он мне очень дорог. Моя тихая гавань, давшая прибежище и надежное укрытие от всего, что со мной происходило. Мой серебряный, переполненный живой водой колодец, дарующий исцеление от душевных ран. За него я боялась и его чуть не потеряла. Ради него готова на многое, но… Вся моя жизнь заключена в Елизаре! Красивый мракаур из враждебного клана, бывший ведущий Охотник Виктора Коншина, присоединившийся к клану оборотней и перевернувший всю мою жизнь с ног на голову. Противоречие, не подчиняющееся ни одному закону. Его повстречала! В него влюбилась! Ради него готова даже умереть. Только это ведь ничего не изменит. Он не позволит себя любить, слишком боится за мою жизнь. Находясь рядом с ним, я всегда буду подвергаться опасности. Виктор Коншин не оставит Елизара в покое из-за силы, заключенной в нем: его способности ставят в тупик, а уровень телекинетической энергии превышает все известные нормы. История вампиров не знает явления, подобного Тагашеву. Но есть и еще одна причина. Закон мракауров: «Мракаур и верлаф не могут быть вместе, а их кровь не должна смешаться». В противном случае уничтожаются оба нарушителя, в нашем случае это буду только я. Глупый, противоестественный закон, ведь мракауры – вампиры-убийцы. Они неспособны на чувства, не могут любить, сострадать или испытывать жалость. Но Елизар, как и его брат, и в этом отличаются от представителей своего клана. Поэтому нас с Тагашевым закон коснулся. Два основания воздвигли между нами монолитную стену, наложившую табу на любовь. Он – друг, наставник и ничего больше…
Вцепившись в надежную опору – Фадеева, затянутого в строгий костюм и черную куртку, я прильнула к нему. Какой же он теплый.
– Злата! – Как только мы поравнялись, Альбина бросилась ко мне. Изящные руки девушки обняли меня за шею. Светло-русые длинные локоны на миг окутали мягким шелковистым пологом. – Это ужасно! – печально вздохнула она, очевидно, имея в виду нападение Охотников и смерть верлафов. Отстранившись, посмотрела на Макса: – Знаю, что Аркадий был твоим другом. Прими соболезнования. – В золотисто-карих глазах, обрамленных длинными ресницами, появилось искреннее сочувствие.
– Спасибо, Альбина. – Макс тепло посмотрел на Малышеву и обменялся крепким рукопожатием с Марком Ланбином.
Со времени появления в клане верлафов этой влюбленной пары Фадеев, как и я, начал считать их своими друзьями. Сегодня в серо-зеленых глазах Марка не было привычных веселых искорок. А вот светлые короткие волосы, как всегда, взъерошены, что придает парню схожесть с взъерошенным воробьем. Но это касается только прически. Уровень телекинетической энергии парня и сильное гибкое тело способны вогнать в дрожь даже Охотника.
– Рад, что ты в порядке, Макс. – Марк вновь подхватил Альбину под локоть. – Если быть честным, мы за тебя перетрусили. Чтобы выжить после встречи с двадцатью Охотниками, просто оборотнем быть недостаточно.
– Да, для этого нужно быть знакомым с самым сильным из мракауров. – Только теперь Макс повернулся к Тагашеву.
Взгляды скрестились. Беспокойство впилось в меня тысячами льдистых иголочек. Я застыла, ждала… Меньше всего хотелось стать причиной распрей между ними, ведь Макс знает, как я отношусь к Елизару.
Вначале лицо Фадеева ничего не выражало. Он спрятал все свои эмоции за бесстрастной маской, как и Елизар. Но потом посмотрел на шею Тагашева. Как назло, серебряная пантера бесстыдно выглянула из-под воротника ослепительно-белой рубашки. «Нет!» – мысленно застонала я. Миг, и губы Макса поджались, квадратные скулы напряглись. А Елизар… Я никогда не видела такого противостояния эмоций. Темные омуты на миг оттаяли, но словно под принуждением. Не подчинились: сузились, полыхнули ледяной сталью; опять потеплели. Очевидно, Тагашев отчаянно подавлял чувство неприязни.
– Сегодня должна была быть захоронена тридцать одна урна, но благодаря тебе их тридцать. – Фадеев заговорил с нажимом, словно оттачивая каждое слово. – Я обязан тебе жизнью, мракаур. За мной должок. – Слова противоречили холодному тону. Макс с силой, до одеревенения пальцев, стиснул мою ладонь.
Сухость Фадеева принесла горькие плоды. С эмоциями Елизар не справился, хотя и старался.
– Ты ничего не должен мне, Макс. Рад, что смог сохранить шкуру волка, – небрежно бросил Тагашев.
То ли от их слов, то ли от стужи, возникшей межу ними, я поежилась. Парни говорили очень тихо, но жестко. Мои сокровенные надежды, что отношения этих двоих смягчатся, разбивались о стену их вражды. А ведь все должно измениться. Макс обязан Елизару жизнью, только для Макса, похоже, этот аргумент не перевесил другие. Да и Елизар ведет себя неадекватно. Глупо проявлять враждебность к Максу, если давно все решил. «Он отличный парень. Ты будешь счастлива с ним, Злата», – вспомнила я фразу Елизара и проглотила ставшую вязкой слюну. Быстрым движением Тагашев спрятал пантеру под рубашку. Марк и Альбина переводили взгляд с одного на другого. Они догадываются о причинах их взаимной неприязни, но не знают, как реагировать. Елизар – семья, а Марк всегда хотел, чтобы мы с его братом были вместе. Но и Макс – его друг.
– Пойдем, Елизар, – позвал Марк, очевидно, желая развести парней подальше друг от друга.
– Я догоню. – Тагашев не уходил.
Он поздоровался с двумя девушками и тремя парнями Хранителями, высыпавшими из серебристой «хонды». Похоже, пешеходная дорожка в качестве стоянки привлекла не только нас с Максом.
Марк увлек Альбину за собой, но постоянно оглядывался. Вероятно, ситуация не давала ему покоя. Ежась от ветра и наслаждаясь уютной ладонью Макса, я выжидающе смотрела на наставника. Понятно, что остался из-за меня и хочет что-то сказать, хотя я бы тоже с удовольствием утащила Фадеева. Судя по напряженным мышцам, общение с Елизаром радости ему не доставляет.
– Что-то насчет тренировки? – поторопила я Елизара.
Темные омуты глаз мгновенно обволокли теплом, лаская, задержались на губах. Смешавшись, я торопливо опустила ресницы. Ну зачем он так смотрит?
– Да, Злата, – подтвердил Тагашев и вновь с кем-то поздоровался кивком. Оно и понятно, наставников-мракауров знает вся академия. – Если ваша практика не возобновится, то занятия, как обычно, будут по вечерам. Опаздывать и поступать необдуманно все еще запрещено, – многозначительно добавил он.
Я не увидела улыбки на его лице – не место и не время, – но поняла, что он хотел бы по-доброму улыбнуться. Словно желая прикоснуться, он потянулся ко мне, но, покосившись на Фадеева, вместо этого убрал со своего рукава несуществующую пылинку. Слушая нас, Макс сильнее сдавливал мои пальцы, не замечая этого. Похоже, наша беседа с Елизаром его раздражала.
– Значит, о практике ты тоже ничего не знаешь? – Забыв о напряжении Макса, я задумчиво закусила губу.
Этот вопрос мучал старшекурсников в течение трех дней. Ведь практика не завершена. Тем не менее информационная доска в холле академии пуста, а Хранители-наставники ничего не знают. В течение месяца мы наряду с опытными Хранителями света должны были патрулировать мегаполис на предмет вампиров, но в связи с нападением практические занятия были прерваны. Не то чтобы я горела желанием ночи напролет носиться по паркам, подворотням или ночным клубам, но это важная часть обучения.
– Сегодня вечером этот вопрос решится на совете, – сообщил Елизар.
Сначала я подумала, что неверно расслышала в царящем шуме. Гул голосов, хруст снега под ногами, непрерывная работа двигателей, хлопки автомобильных дверей, храп лошадей. Да еще и ворона, сидящая на заледеневшем клене в нескольких метрах от нас, раскаркалась. Я внимательно посмотрела на Тагашева. О созыве совета наслышана и я, но Николаю было не до моих назойливых вопросов, так что подробностей я не знала.
– С каких пор на совете обсуждаются такие мелочи? – удивилась я. – Думала, он созывается в связи с нападением Охотников.
– Нападение напрямую касается вас, – ответил Елизар. – Погибли две студентки. Хранителям света нужны дополнительные силы, и практика должна бы продолжиться. Многие из советников считают, что старший курс не только способен помочь, но должен набираться опыта в боях. – Тут Тагашев поморщился, словно сама эта мысль вызывала в нем недовольство. – Директор не хочет рисковать, но большинство Хранителей поддерживают советников. Возникли противоречия, и только поэтому вопрос вынесли на повестку дня.
– А как же Николай? Разве он не может повлиять на решение? – Я разглядывала наставника. Не сомневаюсь, что он в числе тех, кто против продолжения нашей практики. Его тон и выражение лица лишь убедили меня в этом. Подозреваю, что Макс с ним был бы солидарен в данном вопросе.
Елизар отрицательно покачал головой:
– Если советники и Хранители окажутся в большинстве, то Вязин и Фомин должны будут смириться.
– Я вижу, ты хорошо осведомлен, – словно напомнив о себе, внезапно подал голос Макс. – Только хотелось бы знать, с каких пор ты участвуешь в совете? – будто случайно добавил он. – Начал считать себя одним из нас? Или возомнил себя оборотнем? – В интонации парня проскользнули вкрадчивые нотки.
Не в силах поверить, что Макс мог такое сказать, я резко повернулась к нему. Ждала от Макса чего угодно, но не таких провокаций. Это же открытая враждебность! Да что с ним такое? И это благодарность за спасение? Ведь мы оба обязаны Тагашеву жизнью! Я тут же виновато взглянула на Елизара, но на его лице появилась откровенная насмешка. Смотрел он не на меня, а на Фадеева.
– Вроде того. Только трансформироваться не умею. Но, может, это и к счастью? Запах некоторых волков не переношу, – бесстрастно сыронизировал он, слегка выделив слово «некоторых». Хотя и так понятно, что имел в виду Макса.
– Лучше оборачиваться волком, чем принадлежать к клану убийц! – лязгнул зубами мой спутник.
Между парнями словно электрический разряд пробежал. Опасность, исходящая от двух вампиров, чувствовалась на расстоянии. Это ощутила не только я: стряхивая снег с заснеженной живой изгороди, стайка испуганных воробьев взвилась вверх и скрылась в лабиринте тренировочных площадок.
– Макс, мы должны идти. – Оглядываясь вокруг и желая убедиться, что этот разговор никто не услышал, я потянула парня в сторону академии. Ага, как же – грузовик сдвинуть легче.
Мои метания парни проигнорировали. Миг, и лицо Елизара стало серьезным. Взгляд прожег Макса насквозь.
– Только не говори, что ты не знал о совете! Ты присутствуешь там, так же как и все Хранители. Или это повод и у тебя есть другие вопросы? – Тагашев изогнул смоляную бровь.
– Макс, нам пора! – уже твердо напомнила я и снова дернулась вбок.
Тщетно. Тиски, сжимающие мою ладонь, сжались крепче.
Поведение этих двоих причиняло боль, но они словно не слышали меня. Зато начали привлекать внимание окружающих. Курносый, с россыпью веснушек на носу Хранитель громко поздоровался, замедлил шаг и начал усиленно вытягивать шею. Заметив настороженность верлафа, Елизар плотно сжал челюсти, но Макс рыжеволосого оборотня словно не заметил.
– Вопросов у меня к тебе действительно много. – Фадеев кивнул. – Мучают мысли о пришествии Охотников. Странно, что они начали проявлять к нам интерес одновременно с твоим появлением в клане. А их страх и холопское раболепие при твоем приближении и вовсе ставят в тупик, – наигранно задумчиво произнес Макс. Правда, голос не повысил, наверное, все же не хотел, чтобы его услышали. – Да и с нападением на лабораторию не все понятно. Я был ранен, но, перед тем как отключиться, кое-что слышал. Умоляя о пощаде, несколько Охотников назвали тебя по имени! – Испытующе глядя на Тагашева, Макс сузил глаза. – Несколько необычно, не находишь?
Елизар побледнел. Фадеев удовлетворенно хмыкнул, а я даже вдохнуть боялась. Проницательность Макса едва не свалила с ног. Он всегда подозревал Елизара. Безусловно, Тагашева знают все Охотники, ведь на протяжении пяти лет они подчинялись ему. Николаю Вязину это известно, и он полностью доверяет Елизару. Но не факт, что другие верлафы, узнав правду, не возненавидят мракаура и не обвинят в нападении, хотя его вины в этом нет.
– Перестань, Макс! – Я почувствовала, что голос охрип.
Но, похоже, остановить парней в данный момент не смог бы даже мой обморок.
Тагашев наклонился, почти касаясь лица Фадеева:
– Если ты забыл, то могу напомнить, что я мракаур и вырос среди них. Я действительно их знал! А если есть подозрения, доложи обо мне Николаю! Думаю, он найдет что тебе ответить!
Фадеев напрягся. К счастью, шум топил голоса, и только я стала свидетелем этого диалога. Но и один вид собеседников мог привлечь внимание.
– Это самое удивительное! Вязин доверяет тебе и советуется во всем. – Макс передернул широченными плечами. – Оснований сомневаться у меня вроде бы нет. Но…
Елизар вскинул подбородок. Продолжить он не позволил:
– Обвинить не в чем, тогда зачем этот цирк?
– Прекратите оба! – взмолилась я.
Макс покосился на меня. Его зубы скрипнули.
– Хорошо, я скажу по-другому, мракаур! Что-то подсказывает, что ты о-очень темная лошадка, – протянул Макс. – Только по причине того, что обязан тебе жизнью, я не стану трепаться. Но будь уверен, разгрести это дерьмо и докопаться до истины все же попытаюсь! И еще хочу предупредить. Держись подальше от моей девушки! – Он многозначительно посмотрел на цепочку на мощной шее Тагашева.
Лицо Елизара вновь накрыла непроницаемая маска. Стараясь прекратить ссору, я в очередной раз потянула Фадеева к дорожке, но не сдвинула ни на шаг. Умоляюще посмотрела на наставника, но он лишь задержал взгляд на моей ладони, стиснутой Максом, и заговорил:
– Не забывай, что Злата – моя ученица. Пересекаться нам с ней придется, хочешь ты того или нет! И пальцы разожми. Боюсь, еще немного, и она заверещит от боли. – В темных, как грозовые тучи, глазах Елизара разве что молнии не сверкнули. – Кстати, устраивать истерику при ней было необязательно. Если появятся еще вопросы, просто подойди! До встречи, маленькая дикая кошка, – попрощался он со мной. Затем повернулся и быстро пошел прочь.
И только теперь Макс спохватился, словно лишь сейчас вспомнив, что я рядом. Разжав стальной капкан, виновато посмотрел на меня.
– Извини. – Он вздохнул и осторожно начал разминать мою затекшую кисть.
Понять, за что он извинился, было сложно. За то, что мои пальцы посинели? Или за то, что нагрубил Елизару? Да и грубостью это не назовешь. Скорее уж холодная вражда, которая начала застаревать, огрубевать и переходить все допустимые границы. Мне показалось, я разламываюсь на части. Как растопить лед? Как заставить их примириться? Ведь им не нужно ссориться из-за меня. Чувствуя себя хуже некуда, я приглушенно вздохнула.
– Прости, я не должен был затевать этот разговор при тебе, – виновато прошептал Макс.
Он обнял меня и ненадолго притянул к себе, а затем увлек за собой в сторону академии.

Глава 2
Прощание

Двор гудел, как растревоженный улей. Несмотря на солнце, началась набольшая поземка. Холодя кожу, мелкие льдинки кололи щеки, запутывались в волосах. По расчищенной от снега брусчатке ветер, как сахарную пудру, нес снежинки. Мы с Максом миновали скрытую за кустами парковку справа и слились с пестрой толпой, спешащей по длинной широкой дорожке, обрамленной склоняющимися деревьями. Знакомых лиц почти нет. Все эти оборотни – представители других семей, ответвлений нашего клана верлафов, приехавшие на церемонию прощания. И конечно, каждый представитель имеет свою трансформацию, то есть образ крупного хищника, в которого он может оборачиваться. Немало верлафов в экзотических одеждах: тюрбаны, темные плащи, стянутые серебряными пряжками под шеей. Их длинные полы распахиваются при движении. Два мулата привлекли особое внимание. Высокие и статные даже в облике вампиров, в движениях читаются кошачьи повадки. На груди парней – массивные серебряные цепи с прямоугольными, с мою ладонь, табличками, испещренными странными письменами. Интересно, что это? Непременный траурный атрибут, принятый в их семействе? В сочетании со строгими костюмами, клетчатыми шарфами и волосами до плеч серебряные пластины смотрятся более чем странно.
Экзотическая пара заставила отвлечься от ссоры Елизара и Макса. Если не ошибаюсь, двое мулатов были на балу Хранителей света и даже знакомились с Максом.
– Кто они? – Я кивнула в сторону незнакомцев.
Проследив за моим взглядом, Макс ответил не сразу. Наверное, его мысли блуждали далеко. То ли об Аркадии думает, то ли о стычке с Елизаром.
– Оборотни с трансформацией леопардов. Они называют себя анито, – рассеянно пояснил мой спутник. – Тот, что повыше, – советник, возглавляющий семью леопардов, а другой – его брат.
Мулаты скрылись за спинами прочих верлафов, и я посмотрела немного правее. На прилегающей дорожке появился пятнадцатилетний Павел Самохин с родителями. Парень из моей группы, мой друг. Ранняя трансформация волка (что характерно для оборотней, живущих в нашем городке) и огромный рост позволили ему учиться на старшем курсе. Заметив нас, Самохин приостановился.
– Макс, Злата, привет! – Глядя на меня сверху вниз, он обменялся рукопожатием с Максом.
Надо же, потертых джинсов и кроссовок с высунутыми языками на нем сегодня нет. Строгий костюм и отсутствие извечных наушников делают его старше.
– Мелкий, завтра тренировка, – ткнув Павла пальцем в грудь, с ходу предупредил Макс, но взгляд его излучал тепло.
– Не представляешь, как я рад, что ты в порядке! И по тренировкам соскучился! – пробасил подросток. Заметив, что сильно отстал от родителей, он извинился и бросился за ними.
Кончики моих губ едва заметно приподнялись. «Мелкий», – мысленно повторила я. Оба парня под метр девяносто. Да и в ширине плеч Павел не сильно уступает Фадееву. Самохин всегда восхищался моим спутником, а его личным наставником Макс стал благодаря мне.
– Такое впечатление, что съехался весь клан, – отвлек меня от этих мыслей звонкий девичий голос.
Я повернулась. Хрупкая Кира, размахивающая крошечной сумочкой, и высокий Роман Самойлов, бережно поддерживающий свою девушку, поравнялись с нами. Радость мгновенно согрела душу. Самойлов – мой однокашник и друг с детских лет, а Кира – подружка, в отличие от меня выбравшая стезю не Хранителя, а биохимика. Порыв ветра взметнул ее вьющиеся светлые волосы, сбегающие до поясницы.
– По паре представителей от каждой семьи и советники, не больше, – ответил на замечание Киры Роман. – Злата, о практике что-нибудь знаешь? – Глаза цвета горького шоколада вопросительно уставились на меня.
– Сегодня решится, и надеюсь, не в вашу пользу, – недовольно вмешался Макс.
Роман взъерошил короткие каштановые прядки, но промолчал: очевидно, понял, что настроение моего парня ниже невысоких бордюров.
– Николай и Ирина еще не зашли. – Обращаясь ко мне, Фадеев кивнул в сторону входа.
Мама и Николай действительно стояли возле накрытых снежными шапками кустов самшита – справа от широких ступеней, ведущих к дубовым двустворчатым дверям. Главу клана окружили несколько мужчин. Если не ошибаюсь, советники. «Спор там серьезный», – мгновенно поняла я. Наверное, поэтому они до сих пор и не в зале. Верлаф с внешностью типичного скандинава что-то упорно доказывал Вязину. Оба анито, которых я видела, будто не соглашаясь со светловолосым гигантом, переглянулись и отрицательно покачали головой. «Может, и они спорят о практике?» – подумала я.
Дождавшись Николая и Ирину, в здание академии мы ступили только минут через десять. Верлафов в огромном холле еще больше, чем на улице. Едва мы вошли, нас обдало волной духоты. Появление главы клана, как всегда, вызвало шепот. Толпа расступилась. Я обратила внимание, что многие смотрят и на меня. Но особо не удивилась: естественно, все уже знают, что произошло во время нападения. И если раньше моя трансформация поражала, но особо никого не беспокоила, то теперь верлафы глядели настороженно. Я смешалась. Вцепившись в локоть Макса, потупилась. Ускоряя шаги, ноги задвигались быстрее, но шепота, который боялась услышать, избежать не удалось.
– …частичная трансформация, – послышался шелест справа.
– …она предупредила о нападении… отличается от всех… откуда такие способности?..
– …такого оборотня не было никогда, в ее сознание проникает враг Виктора Коншина, таинственная девушка-вампир…
– …чувствует телекинетическую энергию мракауров на расстоянии… цвет глаз меняется… – доносилось до моих ушей.
«Да уж», – мысленно согласилась я. Странностей хоть отбавляй. Впору блокнотик завести и вписывать каждую. А то вдруг что-то забуду. Прислушиваясь к голосам, я сосредоточенно разглядывала носки своих замшевых сапог. Осуждать настороженность верлафов я не вправе. Любой был бы изумлен. Ведь в ночь нападения таинственная девушка-вампир, которую мы начали считать своим союзником, проникла в мое сознание, послала видение, предупредив о появлении Охотников. Да и во всем остальном верлафы не преувеличивают. И как бы я не желала быть похожей на остальных, от правды никуда не денешься… Пантера-одиночка с ворохом необычных способностей в стае волков. Единственное, что я могу, – смириться.
Не задерживаясь, мы вошли в огромный конференц-зал, напоминающий амфитеатр. Сегодня кованые люстры слепили собравшихся тысячей электрических свечей. Даже цветных витражей со сценами сражений сейчас не различить. Несмотря на высоту четырех этажей и огромную вместительность, зал не мог принять всех желающих. Верлафы сидели на каменных скамьях с мягкими спинками, отделанными тонкой вязью неяркой позолоты, стояли в проходах, подпирали стены. От духоты, запаха роз и скорбного шепота, который сливался в монотонный жужжащий гул, сжало виски. Взгляд мгновенно, словно намагниченный, метнулся к большой овальной арене.
Сначала показалось, что она засыпана снегом, и лишь потом я поняла, что это розы. Сотни… нет, тысячи белых роз. Я знаю этот ослепительно белый сорт – английская «Клэр Окян», источающая сильный запах мирры и ванили. Часть стены за ареной и весь пол будто задрапированы цветочными головками. На нежном покрывале из живых цветов возвышаются невысокие каменные подставки в форме волков – скорее скульптуры, чем постаменты. Но не они приковали внимание, а лежащие на них небольшие серебряные щиты с маленьким урнами. Ровно тридцать, и что-то подсказывало – они пусты. В ту ночь шел снег и вряд ли пепел разорванных и сожженных оборотней был собран.
Все, что осталось от Хранителей, – урны с небольшими табличками. На каждой – имя, эмблема в виде серебряного «Щита и клинка» и главная аксиома Хранителей: «Сила, скорость, жизнь!»
Мы шли вдоль выставленных полукругом постаментов, замедлялись, возлагали розы, продвигались дальше. Ирина всхлипывала, Николай молчал. Таблички мелькали одна за другой. Некоторые имена я не знала, но многие были мне знакомы очень хорошо. Ева и Ксения – две девушки из параллельной группы. Они находились на балу. Как они погибли? Наверное, ответ на этот вопрос один: они бросились на помощь другим Хранителям, как и все, но к сражению с Охотниками не были готовы.
Возле последнего щита мы с Максом задержались надолго. Аркадий Назаров – лучший друг Макса. Лицо Фадеева стало белым. Губы задрожали, а скулы напряглись так, что казалось – не выдержат давления и сломаются. Он молчал. Через несколько минут бережно коснулся серебряной поверхности щита, затем резко развернулся и поспешил прочь, будто убегая от страшной действительности.
Увы, уйти далеко не удалось: наши места – рядом с главой клана в первом ряду. И если в торжественные дни близость к арене давала преимущества, то сейчас я бы с удовольствием расположилась где-нибудь в районе четвертого этажа. Пришлось сесть рядом с Ириной. Сам Николай задержался рядом с директором академии. Тот был в неизменном коричневом костюме. Мужчины стояли поодаль и что-то напряженно обсуждали.
– Их будут награждать. – Глядя в правую часть арены, Ирина утерла вновь набежавшие слезы.
Короткие золотистые прядки мамы уложены в идеальную прическу. Лицо с тонкими чертами, высокими скулами и полными губами просвечивает бледностью. Мы похожи, как родные сестры, правда, волосы у меня длинные и черные, а глаза не серые, а меняющиеся в зависимости от настроения. Мама расстроена и нахмурена. О чем она думает? Может, о том, что почти восемнадцать лет назад была на похожей церемонии прощания? Тогда в схватке с мракаурами погибли мой отец и другие верлафы.
Я только теперь заметила знакомую каменную трибуну в форме волчьей лапы и узкий каменный стол, заставленный тридцатью серебряными статуэтками, отражающими свет свечей. «Щиты и клинки» – почетная и вожделенная награда для всех Хранителей света, но эти будут не вручены, а всего лишь присвоены посмертно. И переместятся не на домашние полки, а в общий зал Хранителей света.
– Всего лишь металл. – В голосе Макса, сидящего слева от меня, сквозило презрение. – Ни одна награда не стоит жизни и ни одна из них не спасет от нового нападения Охотников.
К счастью, слова Макса об Охотниках мама не расслышала, а я накрыла его ладонь своей, хотя вряд ли так можно сказать – его рука в два раза больше.
– В тебе говорит боль, Макс. – Я перебирала теплые пальцы. – У тебя наград уже восемь, и за каждой из них таится не одна спасенная человеческая жизнь.
– Но только не за этими! – отрубил Фадеев. Он наблюдал за вереницей оборотней, двигающихся вдоль постаментов с урнами. – В ночь нападения мы сражались не за жизни людей…
– …а за клан оборотней! – закончила я за него. – Разве это не достойно награды? Люди, не считая доноров, никогда не подозревали о нашем существовании, но наши миры всегда были тесно переплетены. Мы оберегаем их от мракауров. Без нас людских смертей стало бы намного больше!
– Студентка пытается учить опытного Хранителя света? – смягчился Фадеев.
– Всего лишь старается поддержать, – чуть улыбнулась я и вновь повернулась к арене.
Глава клана неторопливо занял место за трибуной, и церемония прощания началась. Призывать кого-то к тишине не требовалось. В зале мгновенно воцарилось безмолвие.
– Говорить в таких случаях всегда очень сложно, – негромко произнес Николай. – Сегодня мы собрались, чтобы почтить память всех, кто был уничтожен в сражении с Охотниками. Двадцать восемь лучших Хранителей света и две студентки, которые не уступили своим наставникам ни в смелости, ни в самоотверженности, ни в желании противостоять злу.
Оглядев зал, Николай принялся перечислять фамилии, и лишь теперь стал слышен сдавленный плач, доносящийся, казалось, отовсюду. Ирина судорожно сжала платочек и спрятала в нем нос. Видеть слезы и слушать прощальные речи не было сил. Я уставилась на колени, стараясь отключиться от реальности. К счастью, это удалось. Через несколько минут Николая сменил кто-то из советников, затем еще один. От спертого воздуха кружилась голова. Что-то говорил директор академии Фомин, снова выступали советники, затем родственники. Через час перед глазами поплыл мутный, кисельный туман, и прикладывать усилия, чтобы не вслушиваться, больше не приходилось. Действо превратилось в пантомиму, но так было лишь до тех пор, пока Хранители света не начали прощаться на языке волков. Окружив арену, тридцать Хранителей, по количеству погибших, трансформировались. Огромные разномастные волки подняли голову и завыли. От их воя стыла кровь. Страшное рыдание многоголосым эхом разнеслось по залу. Звук был настолько мощный, что задрожали стекла витражей. В районе затылка пробежала ледяная дорожка. Подавшись вперед, я вцепилась в подлокотники кресла. Знаю, что оплакивающий вой – старый обычай верлафов, но слышать его мне не приходилось. Оглушив собравшихся, вой вибрировал и вибрировал и лишь минуту спустя растворился под потолком четвертого этажа.
На этом прощание завершилось. Следующим этапом было захоронение. Каждый щит с урной подняли по два Хранителя и, двигаясь один за другим, осторожно перенесли в катафалк. Шестеро верлафов повели лошадей немного впереди траурной машины. А следом за ней шли Хранители света в костюмах для трансформации. Живая река из оборотней выстроилась следом. Отдавая дань древнему ритуалу, идти предстояло пешком.
Повиснув на Максе, я уныло тащилась рядом, жалея, что не надела шубу. Холодный ветер проникал под пальто, пронизывая до костей. Ноги, обтянутые тонким капроном, казалось, покрылись стягивающим, царапающим кожу слоем льда. Юбка до колен совсем не спасала. Высокие шпильки сапог то и дело проваливались в снег.
Небольшое кладбище верлафов располагалось на другом конце городка, который мы называем Вервь. Всего лишь маленькие, светлые, немногочисленные могильные камни, скрытые среди высоких раскидистых дубов, елок и кустов, покрытых мягкими снежными шапками. Верлафы погибают редко. Даты, выгравированные на камнях, могли бы удивить постороннего зрителя, но не оборотня: триста, шестьсот и даже тысяча лет жизни. Скорее всего летом здесь все утопает в зелени, пестреет яркими клумбами, но сейчас пейзаж выглядел безжизненным, застывшим и унылым.
Процессия остановилась. Теперь урны были перенесены на узкий каменный стол, специально воздвигнутый для церемонии. Чуть левее разверзла недра небольшая общая могила. Плотной стеной верлафы обступили последнее пристанище погибших. В огромной толпе я разглядела хрупкую, сгорбленную, похожую на тень фигурку Натальи Разиной. Она не плакала: выцветшие, как засохшая трава, зеленые глаза были безжизненными, невидящими. Похоже, девушка погибшего Аркадия не реагировала ни на что. Макс тоже заметил ее. Оставив меня, он подошел к Наталье, что-то сказал, но она не услышала и не увидела его. Необъятные плечи Макса поднялись и опустились: он тяжело вздохнул. Обняв ее за предплечья, прижал к себе. Девушка лишь качнулась и, словно стойкий стебелек, нагнутый порывом ветра, выпрямилась. Ей не нужна была поддержка – раздавленная горем, она не воспринимала ее. Боюсь, понадобится слишком много времени, чтобы грубыми нитками примирения с действительностью хотя бы стянуть края душевных ран.
С грустью взглянув на Наталью, Фадеев вернулся ко мне. Ветер усилился. Крошечные снежинки обжигали щеки. Елизара, Марка и Альбину я не видела, но отчетливо чувствовала их присутствие. Дрожа от холода, прижалась к Максу, молчаливо наблюдая, как урны опускают в могилу.
Глядя на подмерзшие пласты земли, я и сама будто застыла. Чернеющий грунт заставил задуматься о таинственной и очень мощной защите нашего города. «Возможно, где-то здесь, под землей, на территории нашего городка скрыт предмет: плоский, серебристый, с надписью – мне его показала в видении девушка-вампир», – задумалась я. Маленький предмет, который, вероятно, является хранилищем могущественной защиты, не пропускающей мракауров на территорию нашего города, и без него могил будет больше, намного больше. Что это за предмет? Почему он наделен такой силой? И откуда о нем знает Виктор Коншин, если о нем даже не догадывались верлафы? Откуда о нем известно девушке из видения? Кто она и почему теперь не появляется? Больше не чувствует угрозы? Глупо так думать. Виктор не отступит.
Вопросы возникали один за другим. Почему Коншин думает, что наш биохимик может создать генетическое оружие против верлафов, если сам ученый уверен, что его создать нельзя? Что это за оружие? Что ожидает клан оборотней в будущем? Где найти ответы на вопросы, если даже не знаешь, о чем идет речь?! Сплошные тайны. И что-то подсказывает: ключи от каждой из них скрыты в непроглядном, извилистом лабиринте, усеянном острыми, ядовитыми терниями и полном чудовищ, имя которым – Охотники Виктора Коншина. Вампиры-мракауры. Их телекинез, подобно страшному торнадо, сметает все на своем пути. Их способность к левитации позволяет оборотню приблизиться к ним лишь непосредственно в миг атаки мракаура, а мощные телекинетические щиты можно уничтожить лишь серебрёными когтями, но это сложно. Единственное понятно: Виктор Коншин и его Охотники не оставят нас в покое. Ему по-прежнему нужен лучший биохимик верлафов – Лев Колесников, Елизар и предмет, в который якобы заключена защита города.
– Пойдем? – Голос Макса заставил очнуться.
Я рассеянно осмотрела небольшой холмик, теперь покрытый белыми розами, мгновенно остекленевшими на морозе. Захоронение окончено. Тихо переговариваясь, верлафы начали расходиться.
– Да, Макс, пойдем. – Я покорно последовала за ним.
Идти назад пешком не пришлось. Несколько охранников Вязина предусмотрительно подогнали машины и ждали нас за воротами кладбища.
– Я заеду после совета, забияка, – пообещал Фадеев уже на подъездной дорожке возле моего дома.
Поцеловав его в щеку, я поднялась на крыльцо. Обжигающий чай с листиками мяты и уютное тепло дома согрели, но мысли о таинственном щите клана из головы не выходили. Найти бы хоть какие-то ниточки. Может, стоит более внимательно полистать учебник истории?

Глава 3
Ревность

Красноватый, с неяркими бликами закат быстро выцветал, сменяясь по-зимнему тусклыми сумерками, а затем и непроглядными чернилами приходящей ночи. Забравшись с ногами в глубокое светлое кресло, я листала толстый учебник по истории вампиров. Шуршала оберткой от шоколадки и скрупулезно изучала страницы, стараясь извлечь хоть какую-то полезную информацию. Разыскивала что-нибудь о защите клана: событие, в котором участвовал предмет, сражение, столкновение с мракаурами или малейшее упоминание о чем-то, наделенном таинственной силой. Но не находила ничего. Такое впечатление, что здесь содержатся сведения только о схватках за жизнь смертных. Хотя попадались и необычные события: давние, запыленные толстыми слоями времени, забытые, но тем не менее интересные. В конце учебника мое внимание привлекло одно из них, датированное двенадцатым веком. Нет, в нем не было упоминаний о предмете, мне просто понравился заголовок. Разжевывая очередной кусочек шоколада, я начала читать «Предание о крепости Ветров»…
Прекрасна и бела, как слоновая кость, была крепость Ветров на вершине скалы. Длинными переходами пять увенчанных зубцами башен соединялись с огромной, неприступной цитаделью. Стояла твердыня на страже двух людских городов и даже не подозревала, что сама она находится на стыке двух иных миров. К югу – граница территории мракауров, охваченных жаждой людской крови. К западу, далеко за рекой Белой, – поселение верлафов.
В лунную ночь, когда небо было похоже на синий бархат, расшитый бриллиантами звезд, а башни над крепостью казались хрустальными, патруль оборотней подошел к реке. Увидели верлафы над крепостью яркие всполохи огня и поняли, что на крепость напали мракауры. Семеро Хранителей, возглавляемые Глебом Дерзким, подняли тревогу и бросились на защиту смертных. Словно темные, яростные тени, ворвались оборотни в распахнутые ворота и… остановились. Крепость, объятая огнем, была пуста. Нет растерзанных или обескровленных тел, не видно врагов. Во внутреннем дворе в кучу свалено оружие. Мечи, клинки, топоры поблескивают в свете зарниц подбирающегося к цитадели огня, лижущего белые камни. Принюхались оборотни, но не почувствовали тонкого, чуть терпкого запаха убийц. Начали волки обыскивать крепость. Глубокие подвалы не разграблены, а по-прежнему заполнены бесценными товарами, брошены вещи, но нет людей. И лишь неподалеку от вместительных кладовых почувствовали волки человека. За сложенными мешками с пшеницей нашел Глеб убеленную сединами смертную. Спряталась. Сжалась на каменном полу.
Верлаф подошел к ней и осторожно поднял дрожащее, высохшее, сморщенное за старостью лет, как печеное яблоко, тело. «Что здесь произошло?» – спросил он. Трясясь от беззвучных рыданий, женщина прижалась к верлафу. «Чернокнижники, – едва выговорила она. – Копья ломались, не достигая цели. Мечи выпрыгивали из рук и валились в кучу, стрелы замирали на лету как зачарованные. Закованные в тяжелые латы, черные дьяволы летали, опускались с высоты, сгоняли народ, как скот, и искали кого-то! Выкрикивали иноземное имя… – По сухоньким щекам побежали слезы. – Атрэм…» – чуть слышно добавила она, но договорить не успела. Взглянув на Глеба, женщина упала замертво. Не выдержало человеческое сердце пережитого страха.
Горела крепость. Покрылись некогда белые камни черными адскими узорами. В огнедышащем жерле пламени потрескались стены. Рухнули красивые башни опустевшей крепости. Шли верлафы по запаху плененных людей до самой границы мракауров. Глеб хотел настигнуть врагов, но бесследно исчез. Смертные же решили, что на крепость напали кочевники…
От длительного сидения на одном месте ноги затекли. Я разжевала последний кусочек шоколадки и смяла в кулаке пустую обертку. Перекинув ноги через подлокотник кресла, устроилась поудобнее. Глядя на изображение светловолосого верлафа в учебнике, вспомнила, что видела портрет Глеба Дерзкого в зале Хранителей света.
Я задумалась. Еще несколько месяцев назад ушедшие в далекое прошлое события поставили бы в тупик. Но не сейчас. Эту тему мы еще не проходили, но и так все ясно. Я даже представила, какие вопросы будет задавать господин Вяземский после урока по этому преданию.
Сознание нарисовало вечно бубнящего, навевающего сонливость одним своим видом преподавателя «Истории вампиров» – столетнего верлафа с темными усами. Скорее всего, он попросит дать объяснение нападению мракауров. Но разъяснять нечего. Крепость находилась на границе одной из семей верлафов. На нее напали мракауры с сильным уровнем телекинеза и способностью к левитации. Можно сказать, родители или прародители нынешних Охотников Виктора, и только поэтому оборотни не почувствовали их запах. Возможно, некоторые из тех мракауров действительно стали впоследствии Охотниками. Людей, живущих в крепости, вампиры захватили, чтобы обеспечить запас крови, а группа самого Глеба была уничтожена в схватке. Конечно, в глазах смертной, не знающей о мире вампиров и телекинезе, напавшие выглядели порождением тьмы, но ошиблась она не сильно. Интересно, что в то время мракауры щеголяли в железных доспехах. А вот Хранителям приходилось сложнее. Костюмы для трансформации были придуманы гораздо позже, так же как «стиратель памяти» и «стиратель крови». Хотя из урока биохимии я знала: в двенадцатом веке уже существовал прототип современного «стирателя памяти» – иглы акации, пропитанные составом трав, вызывающим провалы в памяти.
Наклонив голову, я пальцем рисовала воздушные узоры на слегка шероховатой поверхности страницы. Кого могли разыскивать мракауры? Носителя иноземного имени Атрэм? Странное имя. Да и имя ли вообще? Пояснений в учебнике нет.
Поднявшись с кресла, я пересекла комнату и включила компьютер. Помедлив, монитор зажегся привычным приветствием. Еще через несколько секунд пальцы набрали на клавиатуре «Атрэм». Но, как оказалось, с поисковиком сражалась я зря. Имени Атрэм не существовало, как и такого слова. Выключив компьютер, я вернулась в кресло. Событие необычное, имя тоже, но, увы, к защите нашего клана это не имеет никакого отношения. Ни одной зацепки о происхождении щита. Есть какие-то легенды, версии о метеоритах, однако ни одной правдоподобной. Девушка-вампир в моем видении показывала явно не метеорит. Найти бы эту таинственную незнакомку. Что-то подсказывает: она могла бы многое объяснить. Взглянув на учебник, я захлопнула его. Признавая свое поражение, слопала еще одну шоколадку.
Внизу приглушенно зазвенел звонок. Послышались легкие шаги Светланы, нашего донора. Затем донесся низкий голос Макса. Значит, совет закончился. Через пару минут лестница содрогнулась от «тихих» слоновьих шагов, а еще через секунду негромко постучали в дверь моей комнаты.
– Входи. Мог бы и не стучать.
– А если ты раздета? – Фадеев вошел в комнату и едва заметно улыбнулся. Но выглядит напряженным, хотя и старается это скрыть.
– Тогда по визгу ты поймешь, что заходить не стоило, – усмехнулась я.
Он приблизился к креслу и протянул неизменную плитку моего любимого шоколада.
– А как же слова «ни один парень обнять не сможет»? – поддразнила я, припомнив его давнюю реплику и покосившись на смятые обертки на компьютерном столе. О моем пристрастии к гормону счастья Макс знает.
– Во-первых, руки у меня длинные и обнять тебя я сумею. А во-вторых, глядя на тебя, смело можно привезти грузовик сладкого лакомства, и он не повредит. Напрашиваешься на комплемент? – вкрадчиво спросил он.
– Нет, – довольно улыбнулась я.
Поднявшись, освободила его любимое место, собираясь пересесть в вертящееся кресло за компьютерным столом, но Макс удержал меня и, усевшись, посадил себе на колени. Чуть полноватые теплые губы мгновенно накрыли мои.
Он соскучился и ждет взаимной нежности. Под натиском его губ мои раскрылись. Сердце затрепетало, болезненно съежилось. Нет, поцелуй был, как всегда, нежным, но что-то внутри меня сопротивлялось. После признания Елизара с Максом я не целовалась, да и не до того было, но сейчас меня окутал сонм противоречивых чувств. Бессилие и горечь слились с тоской и разочарованием. Темные глаза возникли самостоятельно. Рука Макса обняла за талию, но в моем сознании слилась с другой рукой, о владельце которой думать нельзя. Прикрыв веки, я плотнее прильнула к Фадееву, стараясь выбросить мысли о Елизаре. Стало хуже. Воображение нарисовало лицо Тагашева: он начал обнимать, его губы целовали. От ярко представленного образа мысли помчались вскачь… Кончики пальцев заскользили по его груди. По телу разлилась сладостная истома. Невероятное чувство радости и наслаждения захлестнуло, накрыло с головой. Большая ладонь легла на ребра, высекая во мне искры дрожи. Медленно заскользила выше.
– Чем занималась? – прошептал он, начав прокладывать на моей шее дорожку из поцелуев. Губы мягкие, ласкающие.
Вопрос поставил в тупик. Я потерялась в ощущениях. На миг его рука задержалась под грудью. Я всхлипнула и только сейчас выплыла из темных омутов глаз Елизара. Двойственность, царящая в сознании, напугала. Я дернулась, пытаясь вырваться, но парень удержал.
– Макс, я… – Глядя на него, запнулась. Хотела сказать «не могу», но замолкла на полуслове. Настороженный, обеспокоенный взгляд меня смутил. – Скучала, – сдавленно закончила я.
Да что со мной?! Чувство отвращения к себе подкатило к горлу. Как же низко по отношению к Максу. Такого обращения он не заслужил! Разозлившись на себя, я уже сознательно прильнула к широкой груди.
– Я тоже скучал, забияка, – хрипло прошептал он.
Его рука переместилась на мое плечо, начав играть с лямкой топа. Пальцы проникли под тоненькую ткань, коснулись кожи. Губы вновь приникли к моим, но стали более взыскательными. Обняв его за шею, я зарылась в густые, жесткие волосы пальцами. Грудная клетка Макса вздымалась под натиском громко стучащего сердца. Поцелуй стал жарким, обжигающим.
Минуту спустя парень отстранился.
– Тебе нравятся мои поцелуи. – Он не спросил, а скорее констатировал факт, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Ты… – Макс запнулся и замолчал.
Смотрит странно, словно чего-то ожидает. Неужели признания? «…любишь меня», – мысленно закончила я за него и опустила голову, потому что поняла, что права. «Почему он заговорил об этом?» – пронеслась мысль. И что ответить? Казалось, что может быть проще – сказать всего одно предложение, чтобы осчастливить его. Дать то, чего он так ждет, и ложью это не будет. Но горло внезапно перехватило.
– Да, – ослабшим от ласк голосом ответила я.
Щеки налились прилившей кровью, потому что ответ прозвучал двойственно. Произнести желанных им слов я не смогла. Но, похоже, его удовлетворил и односложный ответ. Он с нежностью очертил мне скулу. Его лицо выражало сразу несколько чувств: привычные тепло, любовь, но одновременно с этим что-то новое. Удовлетворение? Кажется, не ошиблась: весь его вид говорит об этом. Чувствуя себя омерзительнее некуда, я торопливо прикрыла ресницы. Не солгала, но и откровением это не назовешь.
– Читала? – Фадеев заметил учебник, лежащий рядом с креслом.
Стараясь сгладить неловкость, я поднялась, подобрала с пола книгу, положила на компьютерный стол и села в вертящееся кресло.
– Искала что-нибудь о защите нашего клана. Естественно, ничего не нашла. Что было на совете? – сменила я тему.
Еще секунду назад Фадеев выглядел спокойным, но сейчас не выдержал моего взгляда. Отвернулся, уставившись на панель выключенного телевизора на стене.
– Принято решение начать строительство небольшой лаборатории для Колесникова под защитой клана, – наконец сказал он. – Еще поднимался вопрос о таинственной девушке-вампире. Ее будут искать. Хотя, возможно, она сама даст о себе знать.
Удивленно глядя на Макса, я моргнула. Ни о строительстве второй лаборатории, ни о том, что Николай намерен разыскать девушку-вампира, я не слышала. Но ошеломило не известие, а тон Фадеева. Да и узнать я хотела не о девушке, а о практике. Хотя последняя реплика мне не понравилась. «Даст о себе знать», – мысленно повторила я и поежилась. Надеюсь, она это сделает, не вторгаясь в мою голову. Найти ее хочется, а вот терпеть в своем сознании – как-то не очень. Боль от ее вторжения просто кошмарна!
– А практика? – покачивая тапкой, напомнила я.
Лицо Макса застыло, подобно камню. Кажется, вопрос ему не по душе.
– Продолжится, – буркнул он. – Еще две недели вы будете патрулировать мегаполис с Хранителями света. – Внезапно Макс разозлился. Перемена была настолько быстрой, что я растерялась. – Даже Фомин не смог помешать этому безумию! – горячо выдохнул он. – Советники и половина Хранителей не хотят думать о том, что Охотники появятся в любой момент и вы подвергнетесь опасности. Злата, ты должна уйти из академии. Займись живописью, тебе ведь это нравится! – Макс встал, в три стремительных шага пересек комнату и положил руки мне на плечи.
– Ты шутишь? – Я вскинула бровь и неожиданно для себя развеселилась. – Весь клан думает о том, как противостоять Виктору Коншину, а я все свое время буду хобби посвящать, – хмыкнула я. – Вдруг получится нечто оригинальное и своим талантом я напугаю Охотников до самосожжения.
– Я не шучу, Злата. – Макс едва зубами не скрипнул. – Ты знаешь, я никогда не хотел, чтобы ты была Хранителем. Ты едва не погибла! Я не желаю остаться в одиночестве, как Наталья. Не хочу оплакивать девушку, которую люблю!
Я ничуть не смутилась. Ему действительно никогда не нравилось, что я учусь в академии. Разумеется, он переживает, учитывая последние события. Но ведь он и сам Хранитель, должен понимать! Только не понимает. Да что с ним такое? Я пыталась найти ответы на его лице. Злится, но напрасно: ведь давно знает, что это не поможет.
Выбросив когти, я посмотрела на Фадеева кошачьими желто-зелеными глазами, давая понять, что в первую очередь я – верлаф. Сильный оборотень! И это не уровень самооценки – так написано в моем личном деле. «Наставник – Елизар Тагашев, мракаур. Разрешение на личного тренера одобрено главой клана Николаем Вязиным. Занятия проводятся по специальной программе, разработанной наставником. Цель программы – уничтожение Охотников. За короткое время достигла отличных результатов». Звучит веско, а из уст Фомина – и вовсе устрашающе. Я бы даже сильно поспорила, потому что сильной себя не чувствую, но Максу об этом знать необязательно. Мысленно хмыкнув, я очень осторожно провела когтями по его груди, едва касаясь темно-синей рубашки, под которой прощупывалась эластичная ткань костюма для трансформации. Наблюдая за мной, он не шевелился, но не от страха, а от ярости. Очевидно, тщательно борется с желанием сгрести меня в охапку и как следует надрать задницу. Вероятно, мой ответ он прогнозировал заранее. Однако меня это не остановило.
– Неужели ты думаешь, после всего, что произошло, я смогу быть в стороне? Я – Хранитель и навсегда останусь им, нравится тебе это или нет! – спрятав когти, невозмутимо заявила я.
Последующие слова, произнесенные Фадеевым, пришлось пропустить мимо ушей. Обычно так выражаются парни, со всей силы опустившие лом не на землю, а себе на ногу. Правда, Максу пришлось бы уронить что-то более основательное, нежели лом, но смысл от этого не изменился бы. Как правило, при мне он не ругается, но в данный момент реакция оказалась бурной. Не выдержав, я все же рассмеялась, чем заставила его покраснеть до самой шеи. Мой смех разрядил накал страстей, полыхающих в парне. Опустившись на корточки, он присел перед креслом и положил голову мне на колени. Теплая щека потерлась о мою ладонь.
– Давненько ты не выводила меня из себя. И все равно я никогда не смирюсь! Но ты ведь упрямая.
Я довольно улыбнулась и запустила ноготки в волосы, приводя Фадеева в состояние мурчащего котенка.
– Не злись! Практика продлится всего лишь две недели, а после нападения Охотников другие вампиры словно обходят нашу территорию стороной. Да и вы с Елизаром, как обычно, будете сопровождать меня. Ничего не изменилось.
А вот это я сказала, похоже, напрасно. Макс вскинул голову. В синих глазах появилось что-то необъяснимое. Миг, и от котенка не осталось и следа. Стремительное перевоплощение парня в разъяренного оборотня заставило проглотить слюну.
– Елизар… – даже не процедил, а прорычал Макс. – Неужели все время нужно говорить о нем?!
Он поднялся и подошел к окну, чернеющему сгустившейся на улице темнотой. Не находя объяснения сменам его настроения, я поднялась и встала позади него.
– Что с тобой? – Обхватив широкие плечи, я прижалась.
– Ничего, – не поворачиваясь, мотнул головой Макс.
– Тогда откуда злость? Я никогда не видела тебя таким. – Кончики пальцев пробежали по его предплечьям. – И ты несправедлив к Елизару. Сегодня ты напрасно его обидел, если не сказать, что был невыносимо груб. Тебе не нужно ссориться с ним из-за меня!
Лучше бы я промолчала. Японский автомобиль и тот завелся бы медленнее. Фадеев повернулся так резко, что едва не сбил меня с ног. Точеные скулы покраснели, затем побелели. Я съежилась. Зажженное в синих глазах пламя ничего хорошего не предвещало.
– Считаешь, я несправедлив к нему? – горячо выдохнул он. – Поверь, я помню, чем обязан мракауру, вот только никогда не смогу простить твою любовь к нему, потому что слишком люблю тебя сам! – Фадеев сжал мои плечи с такой силой, словно пытался раздавить.
Жгущей плетью его слова обрушились на сознание. Дернувшись, я постаралась вырваться из цепких рук, но он не отпустил. Перехватив ладонью лицо и притянув меня к себе, Макс сжал мой подбородок и прижался к губам. Но теперь его поцелуй не был нежным – скорее собственническим. Этим поцелуем он громко заявлял право на свою девушку, и я почувствовала его ожесточение, боль и ревность на своих устах. Ярость и грубость Макса напугали, сбили с толку. Он никогда не вел себя так по отношению ко мне. Только не он! Наверное, это и напугало больше всего. Вырвавшись, я смахнула ресницами выступившие слезы и попятилась. Спина коснулась легкой вуалевой шторы, уперлась в подоконник. Желваки парня ходили ходуном. Не в силах выдержать тяжелый взгляд, я бросилась к гардеробной, скорее машинально, чем задумываясь. Дверь распахнулась, пропуская внутрь. Единственное желание – избежать прожигающих глаз, занять руки и прийти в себя. Несколько вешалок с грохотом посыпались на пол. Не знаю, что Макс успел прочитать на моем лице, но он бросился ко мне и нежно прижал к себе.
– Злата, прости! Я вел себя как животное. – Он осторожно обвел пальцем мои припухшие губы. – Сегодня сам не свой, слишком много всего навалилось. Ты ведь не прогонишь меня, забияка? – Голос Макса внезапно сел. Он выглядел так подавленно, словно считал, будто я собираюсь выставить его за дверь.
Сквозь слезы я растерянно уставилась на него. С чего он взял? Одна мысль о том, что мы можем поссориться и его не будет рядом, вызвала дрожь. Внезапно я поняла, что судорожно сжимаю любимую пижаму со спящей совой на майке и надписью «Z-Z-Z» на брючках. «Какая же я дура!» – пронеслось в голове. Ну что он мог подумать? Конечно, он сегодня сам не свой: ссора с Елизаром, серебряная пантера у того на шее, церемония прощания. Он расстроен и искал во мне поддержку, а я начала размахивать «красным транспарантом», высказываясь о практике и в защиту Тагашева. Сама засунула палку в осиное гнездо, а теперь удивляюсь укусам, да еще и за пижаму ухватилась. Дескать, я – спать, а ты убирайся. Обвив шею Макса руками, нежно коснулась его губ.
– Даже не мечтай, – прошептала я.
Лицо Макса разгладилось. Будто испытывая огромное облегчение, он выдохнул.
– Хочешь, почитаю что-нибудь на ночь? – явно не зная, как загладить вину, предложил он. На красивом лице проступило отчаяние.
– Очень. Давай подберем что-нибудь легкое, – заискивающе глядя на него, кивнула я.
Подхватив меня и на ходу смахивая губами мои слезинки, он направился к антикварному шкафу, заполненному классикой и современной фантастикой. День действительно был сложным, но прежний, любящий Макс снова рядом.

Глава 4
Вторжение в сознание

Когда меня подхватили невидимые руки и на сверхзвуковой скорости понесли через дышащий влагой яркий тропический лес, я не знала, испугаться мне или обрадоваться. То, что таинственная девушка-вампир втянула меня в сон-видение, я поняла сразу. Но чего ждать от ее вторжения, не представляла совсем. Новое предостережение? «Я узнаю о ней или что-то еще?» – думала я, глядя, как приближаются будто выросшие впереди невысокие горы: серые, с кружевными вкраплениями мха разных оттенков. Ровно посередине горы с многометровой высоты падает широкая лента прозрачной, как хрусталь, воды.
Миг, и я миновала знакомый водопад, искрящийся солнечными бликами. Сияющий, словно выливающий не воду, а рассыпающий драгоценные камни. Невидимый вихрь понес через узкий туннель, и я оказалось в знакомой прохладной пещерке с белым каменным полом: плитки гладкие, чистые, но в недрах горы смотрятся инородным телом. Даже интересно увидеть во сне одно и то же место два раза подряд. Маленький, замерший водопад, как таинственное зеркало, зазывно просвечивал светящейся туманной дымкой. Точная копия первого (который я миновала), но здесь вода словно погрузилась в сон, забыв, что должна двигаться. Торопливо ступая по холодным плитам, я заглянула в оцепеневшую влагу… Тело напряглось. Я не испугалась, но легкое беспокойство закралось в душу. Что она покажет? И плохо ли это для клана?
В этот раз девушка-вампир не скрывалась, но из дымки выступала как-то неравномерно. Сначала появился нежный овал лица с потрясающе выразительными глазами: ярко-голубые, как бирюза, обрамленные светлыми, но густыми ресницами. Затем обозначились маленький, чуть вздернутый носик; сочные и нежные, как лепестки роз, губы; длинные, светлые, слегка подсвеченные янтарным оттенком, волосы. Кожа отсвечивает той матовой прозрачностью, что присуща только старинному китайскому фарфору. На незнакомке длинное белое платье с мелкой вышивкой из незабудок по пройме. Широкий серебряный пояс, густо отделанный бирюзой, перехватывает тонкую талию.
На меня смотрел хрупкий семнадцатилетний ангел, но в прекрасных глазах застыли тысячелетия. Розовые губы исказились в легкой полуулыбке, словно девушка рада меня видеть. Не зная, чего ждать, я настороженно разглядывала ее, ожидая последующей боли в голове. Но, как и в первом видении, ее не было, и это немного расслабило.
– Кто ты? – спросила я.
Звук моего голоса растворился под толстыми, пористыми сводами пещеры и вновь напугал: во сне звуков быть не должно. Продолжая улыбаться, девушка молчала. На лице – заинтересованность и непонимание.
– Что ты знаешь о защите клана? Почему предостерегаешь верлафов? Ты оборотень? – спрашивала я. Прислушиваясь к звуку своего голоса, я гадала: слышит ли она меня? Такое чувство, что нет.
Отсутствию боли обрадовалась я преждевременно: девушка приковала к себе взглядом, словно втягивала меня нежной бирюзой глаз в себя, и после этого виски сковало, словно стальными обручами.
Боль была иной – не такой ужасающей, как во время нападения, но и слабой ее не назовешь. Туго обхватывая голову, она с силой сдавила стенки черепа, разлилась к затылку, проникла внутрь. Противный привкус рвоты подступил к горлу. Я качнулась. Пальцы медленно коснулись застывшей воды, но ничего не почувствовали. Боль сбила с ног. Упав на колени, я умоляюще взглянула на прекрасную мучительницу. Она смотрела виновато, словно ей искренне жаль, но вглядывалась… все сильнее погружаясь в мое сознание.
Ожидания, что она что-то покажет, оказались напрасными. Девушка ничего не являла. Как уже было однажды, изучала мои воспоминания с того момента, когда я бросилась за биохимиком. Взгляд прожигал, захватывал, овладел мной полностью, и теперь я не смогла бы понять, где заканчиваюсь я и где начинается она. Мы стали единым целым, неразделимым, общим – ее глаза стали моими и они впитывали с какой-то страстью каждый страшный момент, пережитый мной во время схватки на поляне возле лаборатории. Нет, не пережитый! Я все ощущала заново, и она ощущала вместе со мной!
Тело задрожало. Я увидела ненавистное лицо Кирилла Чернова – ведущего Охотника, занявшего место Елизара. Этот мракаур, едва не уничтоживший меня, давно стал моим худшим страхом. Руки непроизвольно сжались в кулаки. С девушкой происходило то же самое, словно она – мое отражение. В сознании появилась припорошенная снегом фигура биохимика под деревом… Охотники… Удар Кирилла… Затрещали ребра. Это больно! Из наших глаз закапали слезы. Воспоминания будто ожили. Скользили одно за другим, но на миг остановились. Не своими – моими глазами незнакомка смотрела в другие – прекрасные, как сапфиры. Вбирала в себя каждую черту лица: высокие скулы и четко очерченные губы, тонкий прямой нос с широкими крыльями, придающий лицу выражение красивого хищника. Теперь мы изучали Елизара. «Как же он прекрасен!» – в который раз подумала я. Но, похоже, мысли у нас разные: девушке-вампиру не было дела до моего восхищения. Сосредоточиться на нем она не позволила, а продолжала смотреть воспоминания.
Виски сдавило с новой силой… Чернов плотоядно улыбнулся. В сознании заскользили темные тени. И я почувствовала ярость, которую испытывала тогда: что-то темное зарождалось внутри меня, клокотало, кипело, искало выход, как еще не разверзшийся, но уже проснувшийся вулкан. «Хватит! Прекрати!» – хотелось крикнуть, но на этот раз из горла не вырвалось ни звука. Шею словно перехватило жгутом. На висках выступили мелкие бусинки пота. Я зарычала, выбросив когти, вонзила их в плитки пола. Скрежет разрезаемого мрамора донесся будто издалека. Свет померк. Миг, и видение пропало.
На несколько секунд я стала собой. Боль отступила. Девушка, пещера, водопад – все исчезло, а я будто зависла в темноте. Но ненадолго. Прекрасная незнакомка вернулась в сознание, вздрогнула моим и одновременно своим телом, затем выскользнула из воспоминаний и отскочила от зеркала застывшей воды, будто ее что-то обожгло. Взгляд незнакомки был удивленным, испуганным, растерянным, затем затуманился, стал задумчивым…
«Кто ты? Откуда? Что тебе нужно?.. – Лежа на холодном полу пещеры, я тяжело дышала и мысленно спрашивала ее. – Почему проникаешь именно в мое сознание? Зачем тебе нужны мои воспоминания?» Увы, мои мысли она тоже не слышала. Изображение резко затуманилось, и я начала падать: быстро, низко, совсем как в первом сне-видении.
Со сдавленным «х-х-х» я подскочила на кровати. В комнате темно. Легкий запах одеколона Макса все еще витал в воздухе, хотя парень давно ушел. Опять упав на подушку, я обессиленно сомкнула веки. Вторжение в рассудок ослабило, изнурило. Тело обмякло, но мысли прыгали, путались, скакали.
Стало ясно, что таинственной девушке-вампиру что-то не понравилось в моем воспоминании. Естественно, приятного там было мало. Разве что Елизар. Но не он стал причиной ее изумления, скорее уж я, точнее, чувства, кипящие во мне. Она даже не досмотрела воспоминание до конца. Тогда на поляне со мной что-то происходило. Но ярость ли это, как сказал Елизар? Или нечто другое? Робкое беспокойство шевельнулось внутри, но я тут же вытеснила его. Самое удивительное: переживая те чувства, я смогла выбросить незнакомку из своего разума, пусть и на миг. Тагашев говорил, что во мне просыпается способность блокировать сознание. Неужели он прав и я смогу контролировать вторжение девушки-вампира?
Сонно моргнув, я взглянула на светящиеся цифры часов на полке над компьютерным столиком. Три утра. Хотелось увидеть Елизара, рассказать ему обо всем. Но не среди ночи же? «Утром – на тренировке», – подумала я. Девушка ничего не показала. Торопиться некуда. Я плотнее завернулась в одеяло. Изможденность мгновенно столкнула меня в сон, к счастью, на этот раз без сновидений…
Тонкий, навязчивый лучик солнца настырно лез под веки. Поморщившись, я застонала и, не раскрывая глаз, спрятала лицо под подушку. Сквозь толстый слой пуха до ушей донесся назойливый писк будильника. Утро словно ополчилось, но, вспомнив о тренировке, я отбросила одеяло и поднялась. Контрастный душ смыл остатки сна. Натянув черные джинсы и теплый свитер с высоким воротом, я торопливо собрала рюкзак и спустилась вниз.
Кухня пропахла вкусным ароматом кофе, гренок с сыром и поджаренной ветчины. Ирина неторопливо разливала кофе по чашкам.
– Привет! – Повесив рюкзак на спинку стула, я поцеловала ее в щеку.
– Доброе утро! – Улыбнувшись, мама сполоснула турку и поставила ее в шкаф. – Садись завтракать. Ты на тренировку?
Я села на хромированный стул, обитый светло-зеленой кожей, и принялась за гренки.
– Да. Практика продолжится, и тренировки будут по утрам.
Ирина села напротив. Тонкие брови нахмурены. Мама сосредоточена и явно собирается о чем-то поговорить. Понять, о чем именно, несложно. Учитывая последние события – разумеется, об академии! «За что мне все это?» – мысленно застонала я. Вчера Фадеев, сегодня мама. Конечно, Ирина расстраивается и переживает. Но знаю, что в любом случае она смирится и поддержит. Впрочем, как всегда.
– Я очень переживаю, – предсказуемо начала она. Впившись зубами в гренку, я с удвоенным рвением сосредоточилась на завтраке. – Макс едва не погиб, а если бы не Елизар, погибла бы и ты. Мне очень страшно, Злата.
– У меня лучший наставник, лучший охранник и способности в придачу. Так что переживать за меня еще рано, – пошутила я. Губы оптимистично растянулись в улыбке. Наверное, даже чересчур, потому что моим ответом Ирина не удовлетворилась.
– Я начинаю жалеть, что пошла у тебя на поводу и позволила быть Хранителем, – тихо сказала она.
Едва не поперхнувшись, я уставилась на маму. А вот это уже интересно: раньше таких мыслей у нее в голове не было. Отрезая крошечные кусочки ветчины, есть я их не торопилась.
– По-моему говорить об этом поздно. Я причислена к Хранителям. Мне осталось учиться всего год. – Перестав истязать продукты, я отложила вилку и нож. – Пути назад нет!
Ирина молча разглядывала столешницу. Тонкие изящные пальцы бесцельно вертели чайную ложечку.
– Есть, – наконец отозвалась она. – Ты могла бы…
Закончить я ей не позволила. Слишком хорошо поняла, что она хочет сказать.
– Заниматься живописью! – перебила я. – Забыть о способностях, которые, возможно, нам помогут. Виктор не отступит, и об этом знают уже все. Мам, я всегда хотела быть Хранителем и не буду прятаться!
В кухне повисло молчание, прерываемое только тихой работой холодильника и шумными порывами ветра, доносившимися с улицы.
– Я знала, что ты так ответишь. – Ирина нервно отбросила ложечку в сторону. Раздражена? Похоже, да. – Твой отец говорил то же самое, но чем это закончилось? – Нежный голос Ирины повысился на два тона. – Он погиб, Злата! – В серых глазах блеснули слезинки.
Расстраивать ее вовсе не хотелось. Подыскивая слова, я лихорадочно искала также повод избежать неприятного разговора, и ее речи натолкнули на новую мысль.
– Да, он погиб. А ты никогда не рассказывала, что его имя занесено в Серебряную книгу верлафов, – умышленно сменила я тему. – Видела эту запись в моем личном деле, – пояснила я свою осведомленность и отпила глоток кофе.
Эту запись я действительно видела, когда находилась в кабинете Фомина. Собиралась спросить у мамы, но потом забыла. Насколько мне известно, чтобы имя Хранителя было вписано в Серебряную книгу, нужно совершить нечто важное для клана. Неожиданно для меня щеки мамы залила неестественная бледность, затем точеные скулы порозовели. Торопливо опустошив чашку с кофе, она взглянула на часы.
– Совсем позабыла о времени, – будничным тоном заявила она. – Мне пора бежать. Захар уничтожил мракаура из древнего рода. Отсюда Серебряная книга верлафов, – быстро пояснила Ирина. – Удачи на тренировке, Злата. – И мама буквально выскочила из кухни.
Через несколько секунд тонкие каблучки застучали по полу прихожей. Входная дверь со стуком захлопнулась. Ничего себе скорость! Я моргнула и потрясенно посмотрела на пустой проем. Кажется, тема разговора исчерпана. Неожиданная реакция. О вампире, уничтоженном отцом, знаю и я. Именно из-за него другие мракауры пришли на территорию одной из семей, где мы тогда жили, чтобы мстить. Разорвали и сожгли отца и других верлафов, а мы с мамой остались живы только благодаря Николаю. Она не сообщила ничего нового. Тогда откуда бегство, словно она избегает разговора о папе? «Нет, не избегает», – мысленно вздохнула я. Ей больно даже после стольких лет. А сейчас особенно, потому что знает, что я пошла по его стопам. Возможно, мракаур, охотясь на смертных, набил изрядную оскомину Хранителям. Отец уничтожил его, и лишь поэтому его имя занесли в Серебряную книгу верлафов.
Как выглядит сей фолиант, я представляла плохо. Слышала, что книга покоится в хранилище академии и никогда оттуда не выносится. Да и зачем трогать раритет, если самые важные события из него содержатся в обычном учебнике истории вампиров?
Неторопливо закончив завтрак, я загрузила тарелку и кружку в посудомойку и, схватив рюкзак и ключи от Ирининого купе, выбежала на улицу. «Главное, что вопрос об академии закрыт», – облегченно подумала я. О вмешательстве Николая я не беспокоилась: серьезный разговор с ним произошел сразу после нападения. Он не спрашивал, ни к чему не принуждал, будто чувствовал, что не сможет уговорить покинуть академию. Николай лишь грустно улыбнулся и сказал: «Я многое тебе позволил, Злата, ведь клану ничего не угрожало. Но знаю, что даже сейчас ты не отступишь. И в этом ты похожа на Захара».
Интересно, каким был отец? Его я совсем не помню. Ведь когда он погиб, мне было всего несколько месяцев отроду. Размышляя, я вырулила на дорогу. О нем осталось одно-единственное воспоминание из детского сна, которое в конце оборачивалось кошмаром с нападением мракауров. Он был высоким, сильным и улыбающимся. Черные волосы и изумрудный цвет глаз (когда я счастлива) мне тоже достались от него.
Я задумалась и даже не заметила, что уже пять минут стою на парковке академии. Оставив машину на полупустой стоянке, направилась к входу, ничуть не сомневаясь, что тренировка, как обычно, будет проходить на одной из уличных площадок. Обычно от наставника поблажек не дождешься. Строг, требователен и неумолим. Я поежилась от пронизывающего до костей холода (день отличался от вчерашнего отсутствием солнца). Будто грозя упасть на землю, низкие тучи обволокли небо. Порывы ветра развеивали волосы по плечам, забирались под куртку, дергали за капюшон, обжигали щеки. Распахнув массивную дубовую дверь, я вошла в теплый вестибюль и сразу увидела Тагашева. Нахмурен, сидит на скамье и внимательно изучает листочек: обычный, вырванный из тетради. Скорее всего расписание его тренировок. Заметив меня, Елизар свернул лист и торопливо спрятал в карман тренировочного костюма. Затем поднялся и подошел ко мне.
– Привет, маленькая дикая кошка! – Темные глаза засветились мягким внутренним светом.
– Тренировка, конечно, на улице? – Кивнув в знак приветствия, я размотала шарф и начала потирать озябшие ладони.
Елизар улыбнулся. Глядя на красивую, волнующую улыбку, я потупилась, чувствуя, что пульс учащается, а сердце, будто после интенсивной пробежки, причем на крутую гору, стучится в ребра.
– Так и быть, сегодня уступлю, – неожиданно сжалился он. – Мы позанимаемся в одном из залов цокольного этажа. Переодевайся, я жду тебя там. – Взъерошив модную стрижку, он лукаво подмигнул, зная, что меня его решение не только удивит, но и порадует.
– Это хорошая новость! – улыбнулась я в ответ. Не удержавшись, коснулась его руки. Гладкая, горячая кожа обожгла кончики пальцев. – Я видела ее, – тихо сказала я, желая рассказать о вторжении незнакомки. – Девушка-вампир снова проникла в мое сознание.
Елизар быстро перехватил мою ладонь.
– Она что-то показала?
– Нет. Ей были нужны мои воспоминания, хотя это странно. Судя по ее способностям, она и сама могла видеть нападение. У меня возникло впечатление, что таинственная незнакомка пыталась пережить то, что испытывала я. И еще она очень внимательно изучала тебя. Даже не знаю, что думать.
Елизар заметно расслабился, но погрустнел.
– Может, она хочет понять, почему ведущей Охотник Виктора Коншина оказался на стороне верлафов? – едва слышно спросил он. – Возможно, ей неизвестно, что всему виной одна девушка… – Он слегка сжал мою кисть.
Кровь мгновенно прилила к щекам. Главное, не вдумываться в его слова, абстрагироваться от них. Ведь за ними прячется слово «любовь», вожделенное, но по причине недосягаемости причиняющее невыносимую боль.
– Не надо об этом, – глухо отрезала я.
– Прости. – Елизар опустил голову. Понял, что допустил ошибку. Или не сдержался и проявил слабость?
Глубоко вдохнув, я кивнула.
– Я хотела сказать еще кое-что. – Справившись с учащенным дыханием, я осторожно высвободила руку и, не зная, как унять дрожь, спрятала ее в карман. – Сегодня, когда она втянула меня в сон-видение, я заново переживала все, что произошло на поляне. Но отрезок времени между тем мигом, когда Кирилл сказал, что ты Охотник, и его укусом, вызвавшим оцепенение, опять выпал из памяти. Остались только темнота, тени и пожирающая ярость.
– Я уже говорил, что тогда ты была зла на меня. – На лице Елизара проскользнуло что-то непонятное. Он не обеспокоен и… не удивлен? Будто спохватившись, Елизар мягко улыбнулся. – Ты говоришь так, словно в тебе живет монстр. Опять страхи, Злата? – Гибкие пальцы обхватили мой подбородок.
– Даже не знаю. Скорее тревога. Сегодня мне удалось выбросить девушку-вампира из своего сознания именно в этот момент, – сообщила я.
Лицо Тагашева просветлело.
– Ты смогла заблокировать сознание?
– На очень короткое время, – призналась я. – Секунда, может быть, две, но испугалась довольно сильно. Кстати, незнакомка – тоже.
– Думаю, она не ждала от тебя этого. Ты особенная, маленькая дикая кошка. Всегда была особенной. Не нужно опасаться своих раскрывающихся способностей, Злата. Я всегда говорил, что это может стать огромным преимуществом!
В его интонации появилось столько тепла, что я подступила к нему, облизнула пересохшие губы и тут же смешалась. Ну почему даже безобидный разговор вызывает во мне дрожь? Одно его присутствие делает слабой! В каждом произнесенном слове я ищу подоплеку, а все мои благие намерения относиться к нему как к наставнику рассыпаются в прах.
– Наверное, ты прав и бояться не стоит. Но все равно чувствую себя… – Я развела руками и резко выдохнула.
Елизар наклонился и почти коснулся губами моего уха. Горячее дыхание опалило скулу.
– Самым сильным из оборотней? – лукаво шепнул он.
– Нет, – пробормотала я. – Это явно не про меня, но прозвучало здорово. – Его близость беспокоила настолько, что, уклоняясь от его губ, я отступила, тут же постаравшись сгладить неловкость: – Появился стимул оказать тебе сегодня серьезное сопротивление.
– Ловлю на слове, – хмыкнул Тагашев. – Не знаю насчет сопротивления, но ряд серьезных атак ты сегодня должна освоить. Иди переодевайся.
– Макс сказал, что девушку-вампира будут искать, – спохватилась я, поскольку хотела спросить и об этом. – Где и как?
– Для начала Николай поручил найти всех оборотней со способностями к телепатии. Девушка, наделенная таким даром, причем очень мощным, должна была оставить где-нибудь свой след. Возможно, ее кто-то видел или слышал о ней.
– Мне кажется, отыскать ее будет нелегко. А если она действительно враг Виктора, то, скорее всего, скрывается очень хорошо.
– Я тоже так думаю, – согласился Тагашев. – На поиски уйдет очень много времени. А Коншин не будет ждать, пока мы ее отыщем. Было бы неплохо, если бы она появилась здесь сама.
– Да уж. Это было бы предпочтительнее, чем испытывать кошмарную боль и находиться под принуждением, исполняя ее желания. Она вроде бы настроена дружелюбно, но ее вторжения начинают пугать. Что она заставит делать в другой раз? Принудит отправиться в клан мракауров и уничтожить Кирилла или Виктора?
Последние слова вырвались неожиданно, против моей воли. Откуда эти бредовые мысли? На мгновение замерев, я уставилась на Елизара. Он стиснул мою руку. Будто боится, что если разожмет пальцы, то я понесусь на территорию мракауров незамедлительно. «Ох не стоило этого говорить, – запоздало раскаялась я. – Как бы не началась поднадоевшая песня о том, что лучше бы мне схватиться за кисти». Слова просились назад. Стараясь сгладить необдуманную тираду, я виновато улыбнулась. Дескать, извини, глупость случайно вылетела. Но улыбка не подействовала. Елизар нахмурился.
– Я думаю, нам стоит посвятить одно-два занятия твоей новой способности. Отработка приемов может и подождать. Ты должна научиться контролировать ее вторжение. Жду тебя внизу. – Тагашев повернулся и быстрыми шагами направился к лестнице, ведущей на цокольный этаж.
Ошеломленно глядя вслед наставнику, я ненадолго застыла и, лишь когда он скрылся, двинулась в раздевалку, расположенную на втором этаже. Отработка приемов может и подождать? Хм, похоже, заносит не только меня. Тренировка над контролем сознания – это действительно круто. Вот только представить я себе ее не могла. А судя по решительности Тагашева, он вновь готов меня удивить. Теряясь в догадках и предположениях, я гадала, как он намеревается провести занятие. Дверь раздевалки протяжно скрипнула. Пусто и темно. Щелкнув выключателем, я прошла к своему ящику. С тихим жужжанием неторопливо загорелись лампы дневного света, осветили белый пол, серый металл ящиков, большое зеркало справа от входа и дубовую дверь в душевую.
Я разделась и достала костюм для трансформации. Эластичная ткань, лаская, будто радуясь долгожданной встрече, привычно обтянула кожу. Зашнуровав громоздкие на вид, но на самом деле легкие и удобные ботинки, я оглядела себя в зеркало. Надо же, одно присутствие Елизара изменило цвет глаз. Сияют яркими драгоценными камнями, и скрыть или спрятать этот блеск невозможно. Заперев ящик, я поспешила на тренировку.
Тускло освещенный коридор цокольного этажа пустынен, но из-за толстых непроницаемых стен одного из залов слева от прохода слышится рык волков. «Ага, скорее всего у Хранителей тренировка по боям группой оборотней», – догадалась я. Коридор свернул вправо: телекинетическая энергия Елизара почувствовалась совсем близко. Вот и нужная дверь. Распахнув тяжеленную металлическую створку, я вошла в тускло освещенный тренировочный зал и тут же сморщилась. Запах паленого пластика и резины обжег нос. Кучка битого стекла противно хрустнула под ботинком.
Зал – имитация городского двора-колодца, но сегодня здесь царит настоящий хаос. Битое стекло, которым усыпан гранитный пол, почти не удивило. Похоже, последняя тренировка Хранителей с Елизаром или Марком проходила оживленно, если не сказать устрашающе. О детской песочнице напоминает только расколотый на несколько частей грибок, валяющийся в правом углу. А покореженные кузова старых машин, некогда стоящих на небольшой парковке, навалены друг на друга горой. Шины разорваны и расплавлены. Такое впечатление, что здесь строили баррикаду как минимум с десяток автоботов.
Я шла через зал и оглядывалась по сторонам. Следы разрушительной силы могли бы испугать, если бы я не сталкивалась с телекинезом раньше. Но сейчас всего лишь недоумевала. Удивительно, что здесь не убрали. В самом центре в большую пирамиду собраны мусорные контейнеры: ржавые, с мятыми, словно изжеванными, боками. Единственный, когда-то покосившийся фонарь согнут в спираль и радугой наклонился к полу. Я подошла к небольшой спортивной площадке и, увидев наставника, усмехнулась.
Ожидая меня, Елизар развлекался. Скрестив руки на груди, он внимательно таращился на стену напротив себя. Одинаковые по размеру стеклышки поднимались с пола, скользили по залу, проплывали в метре от лица наставника, будто он их подбирал по цвету или форме… Так и есть! Непонравившиеся Елизару кусочки стекла со свистом летели ему за спину и рассыпались в пыль, а тщательно отобранные раскладывались на стене. Раз, два, три… быстро собиралась картинка: лениво лежащая пантера и кактусы с неестественно большими цветами.
– Творчеством занимаешься? – улыбнулась я. – Очень красиво.
Елизар повернулся, сверкнул в ответ ослепительной белозубой улыбкой. Раздался звон. Картинка за его спиной собралась в стеклянный комок и взмыла в воздух. Зависнув, стеклышки начали перемешиваться, словно в миксере: хрустеть, крошиться, ломаться, собираться во что-то маленькое. Раз – и ко мне, взмахивая крылышками, подлетела стеклянная птичка, крошечная, как колибри. Порхнула над головой, пронеслась перед лицом, скрылась за спиной и появилась вновь.
Звонко рассмеявшись, я выставила вперед раскрытую ладонь. Закружив, маленькое стеклянное чудо опустилось на руку. Крохотные лапки торопливо побежали к среднему пальцу. Мягко оттолкнувшись, птичка опять взлетела. Спикировав под искореженный фонарь, почти коснулась пола, резко взмыла под потолок и рассыпалась стеклянными пылинками. Заискрившиеся блестки начали медленно оседать на пол.
– Потрясающе! – выдохнула я.
– Рад, что тебе понравилось, – тряхнул волосами наставник.
Смутившись, я торопливо отвернулась и опять стала разглядывать зал.
– Вы с Марком скоро всю академию разрушите, – сменила я тему разговора и указала на «достижение современной скульптуры» в виде наваленных автомобилей с оплавленными колесами.
Елизар проследил за моим взглядом и вновь применил телекинез. Зазвенев остатками стекол и жалобно заскрипев, машины поочередно взмыли в воздух, рассредоточившись по залу, и мягко опустились на гранитный пол.
– Ты же знаешь, что такой погром бывает после каждой тренировки, – пожал плечами Тагашев. – Обычно группа устранения последствий наводит порядок. Реанимирует то, чем еще можно пользоваться, и заменяет все, что уже не собрать. Но после нападения срочно пришлось наводить порядок в мегаполисе, и до зала никому не было дела. Фомин пообещал, что уже сегодня здесь уберут. Начнем тренировку? – предложил он.
– Я готова! – Выставив ногу вперед, я уперла руки в бока. – Только как будет проходить занятие, плохо себе представляю. В роли девушки-вампира я тебя как-то не вижу. А в роли блондинки в белом платье с незабудками – тем более.
Закусив губу, Тагашев спрятал улыбку.
– Никаких блондинок, – серьезно сказал он, но по дрогнувшим скулам стало заметно, что он едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. – Все просто, Злата. Я буду успокаивать тебя, а когда тебе надоест, выброси меня из головы. Мысленно выстрой стену в своем сознании. Проложи между нами океан, стекло, металл, камень – что угодно.
«Вот оно как!» – мысленно ухмыльнулась я. Елизар намерен применить свою способность управлять настроением. Точнее, он может только умиротворять, и именно поэтому в успех тренировки я не поверила.
– Шутишь? Ты будешь успокаивать меня и надеешься этим разбудить мой дар? Да в ожидании моего блока ты заснешь! – Рассмеявшись, я неопределенно пожала плечами. – Но если что – я тебя разбужу!
Ярко представленный образ Тагашева в белом платье, заснувшего на полу и так и не дождавшегося проявления моих талантов, вызвал приступ веселья. Серебристый смех эхом разлился по залу. На лице Елизара появилось тепло. Он ласкал взглядом, заставил участиться пульс. Я наслаждалась этими бесконтактными прикосновениями, разве что не плавилась от удовольствия. Продолжая смеяться, обхватила себя руками, словно боясь, что рассыплюсь, как стеклянная птичка, поднявшая мое настроение на недосягаемую высоту.
Очевидно, мой смех заразил и Тагашева. Он рассмеялся негромко, но весело. Может, тоже что-то представил? Глядя друг на друга, мы начали хохотать. Только в душу закралось подозрение, что потешаемся мы не над темой разговора. Сейчас мы были счастливы, слишком давно не общались так тепло. Забыли обо всем. Возможно, потому, что неподдельно счастливых минут, проведенных вместе, в нашей жизни было совсем немного.
Первым успокоился Елизар.
– Никакой сосредоточенности, Злата. А занятие будет сложным для тебя. Соберись!
Встав напротив, он погрузил меня в глубину своих глаз. Слишком быстро. Очевидно, потому, что я хотела там оказаться: нырять, плавать, погружаться. Меня окутало теплой, нежной волной. Тело расслабилось. Я захихикала и постаралась скопировать выражение лица наставника, но на провокацию он не поддался: остался серьезным. Новая волна вторглась в сознание. За ней еще и еще. Продолжая улыбаться, я опустила вдруг ставшие тяжелыми руки. Не отводя взгляда, Елизар наклонил голову. Топил в глазах… Успокаивал.
Удивительное ощущение. Меня будто качало на прибрежной волне. Я лежу. Вот она накатила, пробежала по ногам, коснулась поясницы, лизнула спину и обрушилась на шею, обдавая тысячей брызг. Еще одна… еще, еще, еще… Как же их много! Улыбка медленно растворилась. Похоже, смеялась я преждевременно. Такой порцией безмятежности он никогда не награждал. Веки налились чугуном. Бессилие и сонливость размягчили тело. Став ватными и непослушными, ноги подкосились. Я начала медленно оседать на пол. Еще волна! Взгляд затуманился, будто под действием сильного снотворного. Лицо Елизара потеряло очертания. Его грудь, узкие бедра… ботинки. Зал медленно накренился. Упал…
– Злата, очнись! – Горячая рука Тагашева коснулась щеки. Мокрое полотенце тронуло лоб, проехало к вискам, охладило кожу.
В ушах зашумела кровь. Жуткий приступ мигрени сдавил стенки черепа. Раскрыв глаза, я наблюдала, как лицо Елизара обретает четкость.
– Ты можешь вывести из строя, не прибегая к другим способностям, – ослабленным голосом прошептала я. – Даже не подозревала, что подобное может обернуться потерей сознания.
– Любое вторжение в разум может быть серьезным. Я предупреждал, что будет сложно. – Елизар приподнял меня за плечи, протянул бутылочку с водой.
Ослабевшими пальцами я поднесла горлышко ко рту и жадно начала глотать воду. Через несколько минут рассудок прояснился.
– Только не говори, что все начнется сначала, – сказала я, глядя, как он не становится, а садится напротив меня. Скорее всего, не хочет, чтобы я вновь свалилась.
Поза теперь была другой: ноги согнуты в коленях, голени переплетены, руки расслаблены и покоятся на коленях. Если не ошибаюсь, это медитативная поза – сукхасана, позволяющая расслабиться. Куда уж больше?
– Сядь, Злата, – попросил Елизар.
Скрестив ноги, я послушно опустилась на пол, стараясь принять такое же положение, как он. Увидев, что я села правильно, наставник одобрительно кивнул. Миг – и я снова погрузилась в сапфировый омут: мягкий, нежный, гипнотический.
Наваждение какое-то. Яркими пятнами зал начал расплываться, терять очертания. Лишь его глаза остались прежними: прекрасными, завораживающими, пленительными. В голове застучало. Я стала мысленно выкладывать каменные блоки, загораживая себя, строя заслон от темного взгляда, проникающего в душу… Не справилась! Шаткая стена рухнула, рассыпалась, исчезла.
Счет потерям сознания я потеряла уже через час. Не помогало ничего: ни захлопывающиеся двери, ни выстроенные стены, ни воздвигаемые скалы… Я едва поддерживала вертикальное положение, но Тагашев был неумолим. Через два часа я сильно пожалела, что, не подумав, обмолвилась о клане мракауров. Похоже, именно эти слова заставляли Елизара испытывать мой мозг на прочность. Через два с половиной часа начало казаться, что еще одна порция безмятежности – и голова разорвется, избавив меня от мучительных, прекрасных, но неумолимых глаз. В который раз щека коснулась шершавой, как наждачная бумага, поверхности гранитного пола. Ресницы сомкнулись… Рука Елизара. Голос. Полотенце. Вода. С трудом собрав расползающуюся волю, я поднялась. Колени затекли. Не знаю, какому йогу сукхасана могла показаться удобной, но ног я не чувствовала, хотя под внимательным взором наставника сидела правильно. Голова кружилась. В горле стоял противный привкус свинца.
– Пожалуйста, хватит. У меня не получается, – почти неслышно выдавила я. В интонации появились умоляющие нотки.
Елизар с жалостью посмотрел на меня, но остался непреклонен:
– Должно получиться. Если ты заметила, все способности раскрывались в тебе медленно. Злата, соберись!
– Я не выдержу, – слабо сопротивлялась я. – Вечером патруль, а у меня нет сил даже руку поднять!
– Еще один раз – и я отпущу тебя, – пообещал Тагашев. – Я не хочу, чтобы, используя телепатию, кто-то к чему-то тебя принуждал!
Мысленно застонав, я плюхнулась на пол. Нежная, но теперь уже пугающая волна плотным пологом накрыла тело. Истерзанный насильственным вторжением рассудок начал отчаянно сопротивляться. Вены на висках напряглись и, казалось, вздулись. В ушах появился навязчивый шум. «Еще чуть-чуть – и мозг превратится в разжиженную массу», – закралась вялая мысль. Тоненькая, липкая струйка побежала из носа, пролилась на губы. «Кровь? Откуда она? Что…» Слово «происходит» оборвалось в сознании. За плотно сжатыми веками появилась черная точка, начала увеличиваться, заполнила разум тьмой. Но на этот раз в обморок я не упала…
Все остальное случилось молниеносно. Миг… и раскаленные языки ненависти вторглись в голову, разрушая стену спокойствия, будто взрывая ее. По венам разлился жидкий огонь. Охваченная резкой, необъяснимой вспышкой ярости, я напряглась. Распахнув почерневшие от злости глаза, подскочила. Высокая фигура напротив качнулась в мою сторону, угрожая моему существованию, причиняя боль. Нога с силой врезалась в живот незнакомца, отпружинила, опустилась на пол. Сжатый кулак прорезал пустоту: противник согнулся пополам, но от второго удара уклонился. Из моего горла вырвался рык. Рывок, и я бросилась к нему. Атаки следовали одна за другой. Он защищался, но не нападал.
– Злата, приди в себя!
Странный отзвук донесся как сквозь толщу воды, завибрировал, слился в глухое рычание и разозлил. Стальные тиски сжали запястья. Кровь ударила в виски. Я зарычала. Резко дернув руками вверх и в стороны, вырвалась, выбросила когти, начала наступать. Не давая приблизиться, парень закрыл себя мощным щитом. Воздух вокруг него сгустился, сверкнул яркой вспышкой ослепляющего, голубовато-серебристого света. Защита мракаура? «Да», – внезапно поняла я. Телекинетический щит, свойственный мракаурам, настолько мощный, что я едва удержалась на ногах. В лицо словно горячий ураганный ветер пахнул.
Я остановилась. Отыскивая уязвимые места, неосознанно, машинально, взгляд будто сканировал щит врага. На мгновение мозг словно отсоединил рецепторы, и зал в моем сознании погрузился во мрак. Яркое свечение колыхнулось, обрело четкость. В определенной последовательности двигаются тончайшие голубовато-белые лучи – неравномерные и образующие бреши. Я улыбнулась. Рывок… Когти вонзились в незащищенное предплечье. Из глубокой раны хлынула кровь.
– Злата, очнись!
Металлический гул неясным раскатом докатился до ушей, заставил тряхнуть головой, но я тут же сосредоточилась. Зажав рану, вампир отпрыгнул в сторону.
Бросившись вслед, я подпрыгнула и оказалась за его спиной. Слишком медлителен. Серебряные когти врезались в плоть. Пять узких, глубоких полос пересекли верхнюю часть спины, наполнились кровью, порозовели… начали стягиваться – восстановился он быстро. Уклонившись от нового удара, противник взмыл в воздух. На секунду зависнув, обрушился сверху. Под тяжестью его тела я повалилась на спину. Сильные, как клешни автопогрузчика, руки сдавили локти.
– Злата! Злата, это всего лишь я!
Горячие губы растянулись, изогнулись, округлились, приблизились к моим.
Быстрые черные вспышки мелькали в сознании. Дернувшись вперед, я выпустила клыки, стараясь дотянуться до его шеи. Он отпрянул.
– Кажется, я говорил не прикасаться к моей девушке! – Громоподобный голос эхом раскатился по залу.
На секунду он показался знакомым, но затем напугал: злой, низкий, громкий. Глаза сузились.
– Макс, это не то, что ты думаешь!
– Отпусти ее! – Он двигался медленно… Наступал!
Всего на секунду стальная хватка ослабла, и этого хватило. Вырвав руку, я вонзила когти в бок сдавливающего меня врага. Он побледнел. Сбросив его с себя, я подскочила. Скользнув по двум застывшим фигурам взглядом, начала отступать к двери. Нужно уходить. Резко развернувшись, бросилась из зала. Две темные тени мелькнули по бокам: схватить не успели, промахнулись.
– Зла… – Грохот металлической двери обрезал неясный звук.
Стремительным торнадо я пронеслась по лестнице. Позади меня раздался топот ног, он приближался, настигал. «Быстрее», – билось в голове. Вырваться из плена удушающих, незнакомых каменных стен. Скрыться. Пустынный холл, заставленный вазонами с высокими растениями, промелькнул незаметно. Где я? Воздух толчками вырывался из легких. Дубовая дверь хлипкой преградой отделила от преследователей. Ледяной холод пахнул в лицо, обжег щеки. Метнувшись вправо, я понеслась к высоким заснеженным кустам. Хруст, треск… Комья подмерзшего снега и хрупкие замороженные ветки разлетелись по сторонам. Живая изгородь расплылась, пронеслась скользящим коридором. Не разбирая дороги, я неслась вперед.
Резкий запах волка настиг уже возле каменной трехметровой стены. Мощные лапы с размаху сбили с ног, повалили в сугроб. Огромная тяжесть навалилась на спину. Давясь ледяными комками снега, я закашлялась. Через несколько секунд вес незначительно уменьшился. Сильные руки перевернули меня на спину.
– Злата… Злата! Да что с тобой? – неожиданно отчетливо прозвучало в ушах.
«Злата…» – мысленно повторила я. Синие, как ласковое море, глаза светились неподдельным теплом и беспокойством, вглядываясь в мои и медленно вытягивая из темноты.
– Все хорошо. Все хорошо, – снова и снова успокаивающе повторял парень.
Глотнув воздух, я расслабилась. Лицо напротив обрело четкие очертания, стало до боли знакомым, родным, близким. Тьма рассеялась.
– Макс? – С губ сорвался удивленный шепот.
Обоняние уловило аромат мятной жвачки, исходящий от губ Фадеева. Запах Елизара, тонкий, чуть терпкий, приятный и свойственный всем вампирам, ощущался совсем рядом. Ах-х! Глубоко вдохнув, я сомкнула ресницы.

Глава 5
Подслушанный разговор

Тело казалось не бесплотным, невесомым или сотканным из эфира, а неподъемным, будто вылитым из чугуна. Мозг посылал импульсы мышцам, заставляя подняться, но они не повиновались. Сил не было даже пошевелиться. Снег холодил затылок, спину, поясницу. Я на улице? Покосившись в сторону, я поняла, что лежу на одной из уличных тренировочных площадок. Высокие изгороди лабиринта ни с чем не спутаешь. Из горла вырывались свистящие выдохи вместе с клубами белого пара. Глядя на Макса, я старалась понять: почему лежу? Как оказалась здесь? Рассудок вяло восстанавливал события: я пыталась выставить ментальный блок, теряла сознание, потом Елизар пообещал закончить тренировку… Дальше провал.
– С тобой все в порядке? – тихо спросил Фадеев.
– Да, – растерялась я. – Почему ты здесь?
Осведомиться, почему я на улице, а Фадеев вклепал меня в сугроб своим телом, не решилась. Вряд ли проявление нежных чувств. Еще немного, и он меня раздавит. Теряясь в предположениях, я осторожно пошевелилась, стараясь ослабить вес, давящий на грудную клетку. Безуспешно. Даже дорожный каток сбросить, наверное, легче.
– Ты бежала очень быстро. Я едва удержал, – неопределенно ответил Макс и резким рывком поднялся. Очевидно, мои старания высвободиться незамеченными не остались.
Но он тут же присел. Достал из кармана чистый, отглаженный платок и осторожно вытер мне нос. Зажатый в его руке кусочек хлопчатобумажной ткани окрасился кровью. Я нахмурилась:
– Что со мной? Откуда кровь? И почему я бежала?
Коснувшись носа, я посмотрела на окровавленные пальцы. Фадеев вновь вытер мое лицо.
– А это пусть твой наставник объяснит, – повернувшись к Тагашеву, ядовито отчеканил он.
Я удивленно глянула на Елизара и вздрогнула. Его вид обескуражил, напугал. Черный тренировочный костюм изрезан длинными полосами – узкими, обнажающими кожу. Следы когтей? В душу закралась страшная догадка. Они что, подрались с Максом? Только вот смотрит он не на него. Не обратив внимания на Фадеева, он присел с другой стороны от меня:
– Как себя чувствуешь?
– Чувствую? – тупо переспросила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, что произошло. Объяснения в голове являться не желали. – Нормально.
Стараясь подтвердить свои слова, я начала подниматься. Как оказалось, напрасно. Голова закружилась, а мышцы размякли, словно теплый пластилин; я обессиленно рухнула в снег. Макс подхватил меня на руки.
– Если ты сейчас не расскажешь, что там произошло, – прорычал Фадеев, кивнув в сторону академии, – клянусь, что сверну тебе шею, мракаур!
Тагашев поднялся. Беспомощно разглядывая наставника, я насторожилась и ждала объяснений. Костюм Елизара не давал покоя. «Его разрывали мои когти», – наконец дошло до меня. Следы от когтей волка совсем не такие – более широкие и короткие. Я начала интенсивно хватать ртом воздух. Пугающее предположение сменилось уверенностью. На него набросилась я? Судорожно сглотнув слюну, я разглядывала обнаженную кожу под костюмом Елизара.
– Скажи, что это неправда, – дрожащим шепотом попросила я.
Он понял, о чем я говорю. Догадался.
– Ты не виновата, Злата.
Я испуганно распахнула глаза.
– Мне нужно было прислушаться к тебе, – продолжил он. – Ты ведь сказала, что не выдержишь. – Елизар смотрел виновато. – Я обязан был увидеть, что ты на грани бессилия, но очень хотел, чтобы ты блокировала сознание. – Он запнулся. – Я перестарался, и твое умиротворение обернулось приступом ярости, – едва слышно закончил он. – Ты разозлилась и набросилась на меня. С тобой все в порядке, а я пострадал заслуженно.
– Приступом ярости? – зарычал Фадеев. – Да она не осознавала, что делает! Она чуть не искромсала тебя в клочья и не узнавала меня!
Дернув головой, как от удара, я сжалась. Не в силах вымолвить ни слова, шевелила губами. Набросилась на Елизара, как злобное чудовище?! Я напрягала память, старалась уцепиться за малейший клочок воспоминания, выдернуть его из головы, понять, увидеть, что произошло, но рассудок будто похоронил несколько минут моей жизни. Совсем как тогда, на поляне. Вскинув голову, я затравленно посмотрела на Тагашева. Не знаю, что он увидел на моем лице, но подбежал так быстро, что я даже не поняла, как он оказался рядом.
– Заткнись, Макс! – Не сказал «ты пугаешь ее», но и так стало понятно.
Елизар коснулся моей руки, нежно погладил пальцы.
– Злата, все хорошо. Такое вторжение могло быть опасным для человека, но не для вампира, и ты сама об этом знаешь, – мягко заговорил Тагашев. – Но самое приятное – ты выбросила меня из своего сознания.
– Я ничего не помню, – всхлипнула я.
– Ты вспомнишь. Не нужно бояться. Все. Будет. Хорошо! – выделяя каждое слово, произнес он.
Глядя на него, я закивала китайским болванчиком. Наверное, он прав. Ионы серебра оборотня, равно как и быстрая регенерация мракауров, не позволят возникнуть никакому недугу ни у одного вампира. Об антидепрессантах думать точно не стоит. А вот Макс, похоже, так не считал. Он разозлился. Подобен свинцовой туче. Лоб прорезала упрямая складка.
– Я не буду угрожать тебе, мракаур, но если еще раз применишь к ней свою способность – сильно пожалеешь, – выделил Макс. Он не блефовал, а ставил перед фактом.
Удостоив Фадеева холодным взглядом, Елизар выпустил мою ладонь.
– Это решать не тебе, Макс, – возразил он. – Лучше в ее сознание буду проникать я, чем девушка-вампир, которая сможет использовать принуждение. К чему это может привести, мы знаем оба. Единственное, что могу пообещать: занятия не будут длиться так долго и подобного больше не произойдет!
Они говорят так, словно меня здесь нет, будто я бесплотный дух, лишенный слуха. «А мое мнение их не интересует?» – наконец встрепенулась я, но тут же поняла, что Елизар прав. Фадеев мое мнение явно не разделял. Темные брови Макса сошлись на переносице. Воздух между парнями словно сгустился. Странно, что я не увидела электрических разрядов, они должны были появиться. Я находилась между ними и всеми фибрами ощущала наэлектризованную непримиримость.
– Я предупредил, мракаур! – рыкнул Фадеев.
Ссора парней привела в чувство.
– Не надо, Макс, – вмешалась я, защищая наставника. – Елизар хочет помочь. По-моему, пострадал он, а не я!
Фадеев скривился. Подозреваю, парень испытывает огромное желание двинуть мракауру в челюсть, но, к счастью, опустить меня на землю он не решится.
– Жаль, что в тот момент, когда мракаур собирался тебя поцеловать, он не пострадал насовсем. Было бы занятно! – Криво улыбнувшись, Фадеев понес меня к машине, а я едва рот не раскрыла.
На брошенную реплику Елизар не ответил, оставшись стоять на площадке. За спиной Макса его не разглядеть, но и так понятно, что он смотрит нам вслед. «Собирался поцеловать?» – подумала я и начала мыслить логически. Стало понятно, что таким образом он хотел всего лишь успокоить. Ведь прекрасно знает, как на меня действуют его поцелуи. Вот только Макс это увидел. Насколько я знаю, у них с Павлом Самохиным тоже должна была состояться тренировка. Наверное, она закончилась, Макс зашел за мной, а там картина маслом. Скулы мгновенно налились краской стыда.
Всю обратную дорогу я с особым вниманием разглядывала тротуар за окном внедорожника и мысленно ругала то Тагашева, то себя. Дома Макс напоил меня сладким чаем с мелиссой и ни словом не обмолвился о том, что произошло, лишь сказал, чтобы я отдохнула. Поцеловав меня, сослался на тренировку с Марком (все опытные Хранители наряду со студентами тренируются с Елизаром и его братом) и уехал, пообещав навестить перед патрулированием. Чувствуя себя хуже некуда, я завалилась в кровать, а остаток дня пролежала пластом. Тело разламывалось, как и голова, а практику никто не отменял. В зале Хранителей света нужно быть в семь вечера, и отдохнуть необходимо…
Казалось, только заснула, и меня разбудило теплое прикосновение. Тыльная сторона ладони Макса очерчивала скулу. Сонно сощурившись, я улыбнулась.
– Уже шесть? Пора собираться?
– Да, забияка. Как себя чувствуешь?
– Сонно, но защищать жизни смертных готова, – пошутила я, чувствуя, что головная боль ушла, а привкус металла во рту исчез.
Макс усмехнулся.
– Даже не мечтай! – поддразнил он.
Откинув одеяло, я сцепила руки в замок, вытянула их над головой и сладко потянулась. Фадеев наблюдал за мной всего секунду. Резко наклонившись, он прижался к моим губам. Судя по всему, мой сонный полуобнаженный вид возымел на него действие. Дыхание парня сбилось. Губы твердые, требовательные, обжигающие. Его рука медленно двинулась по шее, спустилась ниже, кончики пальцев скользнули под майку, вызывая на нежной коже озноб, торопливой дорожкой сбежавший к низу живота. Вцепившись в большую ладонь, я сжала ее, не позволяя переступить дозволенную черту.
– Ты такая красивая, – прошептал он.
Я покраснела. Глядя на мое, судя по горящей коже, свекольное лицо, он улыбнулся, но в глазах все еще полыхал синий огонь.
– Одевайся тепло, на улице похолодало. Я жду тебя внизу, забияка. – Фадеев поднялся и скрылся за дверью.
Поднявшись, я поплелась в ванную. Умывшись и почистив зубы, надела костюм для трансформации, сверху натянула джинсы и теплый свитер. Если будем дежурить на улице, замерзнуть я не должна. Интересно, где будет проходить патрулирование?
Мысль о предстоящем дежурстве заслонила все остальные и заставила подумать о Фомине. С грозным, решительным директором академии у нас сложились необычные отношения. Многие студенты его побаиваются, что, впрочем, раньше было и со мной. Но перед самым нападением на лабораторию у нас состоялся разговор, после которого я осознала, что директор болеет душой за каждого Хранителя, многое способен понять и поддержать. Тогда же он раскрыл, что наделен способностью предчувствовать смерть верлафов. На совете Фомин высказался против того, чтобы практика продолжилась. Почему? Неужели его страшная способность снова дает о себе знать? Я вздрогнула и отбросила щетку для волос. Затишье может оказаться недолгим. Не сомневаюсь, что Виктор разрабатывает новый план захвата Колесникова. Только если ученый начнет работать под защитой, добраться до него он не сможет. Правда, Хранителям от этого будет не легче. Столкновение с Охотниками может произойти в любой момент.
Задумчиво спустившись по лестнице, я решила поговорить с директором до патрулирования.
Через сорок минут мы с Максом входили в просторный холл академии.
– Забегу к Фомину. Ты можешь подождать меня в зале Хранителей света, – остановившись, повернулась я к Максу.
Сейчас он больше походил на хулигана, чем на аристократа из древнего рода верлафов. Короткая кожаная куртка, темно-серая рубашка небрежно заправлена в потертые джинсы с немыслимым количеством клепок и множеством карманов. И только под всем этим можно разглядеть костюм для трансформации.
– Что-то серьезное? – Обхватив за талию, он притянул меня к себе.
– Мм? Нет! Просто хочу кое-что уточнить, – не стала я вдаваться в подробности, разглядывая снующих мимо Хранителей.
Многие направляются в общий зал, некоторые только входят в здание. Здороваются с нами, задерживают на мне любопытные взгляды. Некоторые дружелюбные – это от тех, кого я знаю и с кем дежурила раньше; некоторые настороженные – от тех, кто почти не знает меня. Очевидно, гадают, чего ждать от оборотня с трансформацией пантеры.
– Я подожду тебя здесь. – Макс чмокнул меня в нос.
Тепло взглянув на парня, я выскользнула из медвежьих объятий и двинулась к каменной лестнице.
Пустой, длинный коридор второго этажа погружен в темноту. Вечером здесь никого нет, аудитории закрыты, а все Хранители в холле или общем зале. Свет выключен почти везде, и только в противоположном конце коридора тускло светится лампа, освещая лестницу, ведущую в правое крыло третьего этажа. И мне – именно туда. Не сбавляя шага, я тихо шла, поглядывая в большие окна. На улице еще не стемнело: синие сумерки только начали спускаться на землю. Мысли о способности Фомина вытеснили из головы все остальное, и силу Елизара я почувствовала только сейчас. Он тут, совсем рядом. Я машинально остановилась.
Напротив нужной лестницы дверь одной из аудиторий приоткрыта. Узкий луч света, проникающий из-за двери, слился с расплеснувшимся пятном света от настенной, в форме факела лампы. В аудитории – Елизар, но что он там делает?
Запах Елены я почувствовала раньше, чем услышала ее голос. Образ обладательницы нежного, переливающегося сопрано вызывать в голове не пришлось, он возник сам. Длинные, вьющиеся и нежные, как шелк, волосы цвета шоколада. Темно-карие глаза с поволокой, то горящие ненавистью ко мне, то завораживающие Елизара. Там, за дверью рядом с Тагашевым, Елена Размаева – девушка из моей группы, мечтающая затянуть в свои сети моего наставника. Она давно внесла меня в список врагов.
Ботинки словно прилипли к полу. Я вслушалась, но в аудитории повисла пауза. Уединились в пустом кабинете. Зачем? Секундное удивление сменилось возникшей в сознании картинкой, серной кислотой разъедающей мозг. Внезапно захотелось бежать подальше от приоткрытой двери. Я сжалась, боясь стать свидетельницей любовной сцены, не хотела услышать слова, которые могут нанести новые раны. Но в то же время осознавала, что Елизар – не моя собственность. Мы не можем быть вместе. Он всего лишь мужчина, а страсть способна пересилить любовь, заставить забыть о законах. Елена ему безразлична, но все изменилось и почему бы Тагашеву… Мысль была настолько страшной, что додумать ее я не смогла.
«Нужно уходить, и немедленно», – забилось в голове. Он имеет право делать все что пожелает, а у меня есть парень. Взгляд метнулся на ступени. На нужный этаж пройти незаметно я не смогу: они почувствуют меня, если уже не почувствовали. Как вор, пока еще не застигнутый на пороге, я попятилась назад, но возобновившийся разговор вынудил задержаться.
– Неужели ты не видишь, что я люблю тебя! – В нежном голосе послышались умоляющие нотки.
Мои глаза расширились. Мерзкое чувство ревности подняло шею, зашипело змеей и мгновенно лишило здравомыслия. Я осознала, что не хочу услышать последующих слов Елизара. Просто боюсь их!
– Ты выбрала не тот объект для обожания, – донеслось до меня. – Елена, это бессмысленная беседа. – В голосе Елизара послышалось легкое раздражение. Я даже представила, как он поморщился.
Обхватив плечи руками, я облегченно прикрыла веки. «Вот идиотка!» – обозвала я себя. Как я могла сомневаться в нем? Нет, не сомневалась. Но тогда откуда это поющее арию чувство в груди и страстное желание либо сползти на пол, либо запрыгать от счастья? Почему участилось сердцебиение и я улыбаюсь? Успокоившись, я собралась вернуться к лестнице. Кажется, они не чувствуют меня и я могу незаметно ускользнуть… но любопытство не дало сделать и шагу. Я с нетерпением ждала продолжения разговора. Очевидно, что-то обдумывая, Елена помолчала.
– Потому что ты мракаур? Мне наплевать на это! – наконец сказала она.
– Ты права, я мракаур, – спокойно произнес Елизар. – А ты – верлаф. К тому же очень красива и можешь заполучить любого. Я не нужен тебе, Елена.
– Я знаю, почему ты отталкиваешь меня. Ты любишь эту тварь! – визгливо взорвалась Размаева.
– Это все, о чем ты хотела поговорить? – Тон стал холодным. Послышался звук отодвигаемого стула. Похоже, он встал. – Злата – всего лишь моя ученица, но оскорблений в ее адрес я не потерплю!
Девушка истерично расхохоталась.
– Учени-ица? – Елена давилась смехом. – Ты обучаешь ее на тренировках, а по ночам, когда ее тренирует Макс, тихо страдаешь в углу? Неужели любишь настолько, что терпишь даже это?
Я сжалась. Не разозлилась – слишком хорошо поняла, что она хочет его уязвить, причинить боль.
– Хватит! – оборвал ее Елизар. – У меня нет времени выслушивать эту чушь. Да и тебе самой давно пора быть в зале Хранителей света. – Теперь голос Елизара прозвучал бесстрастно, и я представила на его лице непроницаемую маску. Что бы он ни испытывал, вряд ли она увидит его чувства – он хорошо умеет их скрывать. – Я очень тепло отношусь к своей ученице, но не более того. Елена, дело не в Злате, а в тебе! – Елизар выдержал паузу. – Прости, я не хочу обижать тебя, но ты не нравишься мне. Никогда не нравилась! – подчеркнул он.
Послышались торопливые шаги и громкий, звенящий звук пощечины. Похоже, Елена ударила его.
– Ты пожалеешь, Елизар, и пожалеешь сильно! – крикнула девушка. Теперь в ее интонации отчетливо проступила ненависть.
Снова послышались быстрые шаги.
И только сейчас до меня дошло, что обозленная Размаева выскочит прямо на меня. А Елизар подумает, что я шпионила за ним. Взгляд лихорадочно заметался по коридору. Сделать вид, что только появилась здесь? Но что-то подсказывает, что сейчас разъяренной Елене лучше не видеть меня. Трансформироваться тоже не могу, вернее, сумею, но одежда не уцелеет, а где выпадет патруль, еще неизвестно. Если в клубе или в кафе, то разгуливать в костюме для трансформации там нельзя. Бросившись вперед, я метнулась влево – в коротенький боковой коридор. Здесь не спрятаться: всего пара метров, окно и запертая дверь напротив. Конечно, она почувствует меня, но деться было некуда. Ой, как глупо! Бесшумно запрыгнув на подоконник, я прижалась спиной к стеклу, затаилась, внутренне готовясь к худшему.
Только Елене было совсем не до меня. Она пронеслась мимо со скоростью небольшого урагана и ничего не почувствовала. Шлепки ботинок для трансформации вскоре стихли на лестнице. Облегченно выдохнув, я сомкнула ресницы. Виски покрылись холодной испариной. Встреча с Размаевой сейчас могла окончиться очень плохо. Скорее всего, она набросилась бы на меня не разъяренной фурией, а оборотнем. Но позволить ей причинить мне какой-то ущерб я бы не смогла. А нападение в трансформации чревато кабинетом Фомина, в который я так некстати торопилась, и двухнедельным наказанием. Через это я уже проходила, и вляпаться вновь вовсе не хочется. Облегченно выдохнув, я привалилась к оконному откосу. Кажется, пронесло!
О Тагашеве я не подумала и, когда неторопливые шаги послышались совсем рядом, испуганно вытаращилась на него.
– Подслушивать чужие разговоры очень скверно. – Елизар свернул в коридор и подошел к подоконнику. Даже в полутьме в его глазах были заметны смешинки.
Безусловно, он почувствовал меня еще в тот момент, когда я появилась на этаже. Скрыться от Тагашева – это как мечтать, что на тебя не обратят внимания на городской площади, если ты голая и в фонтане.
– Я не хотела, – пискнула я, страстно пожелав оказаться по ту сторону окна и раствориться в сумерках. – Шла в кабинет Фомина.
Тагашев тихо рассмеялся. Обхватив меня за талию, снял с подоконника и поставил на пол, но рук не разжал.
– Мне жаль, что ты слышала наш разговор, – подтвердил он мою догадку о том, что почувствовал меня сразу. – Елена считает, что влюблена в меня, но это далеко не так. Она напоминает мне девушек-мракауров. Столько же злобы плюс желание покорить крутого в ее понятии парня. – Елизар вздохнул. – Она не хочет понять, что не нужна мне, и винит тебя.
Опустив голову, я невесело улыбнулась.
– Ненависть Елены ко мне появилась давно, еще до тебя, и я ее как-нибудь переживу. Максимум, на что она способна, – мелкая пакость.
– Или нападение оборотнем, – сухо добавил Тагашев, напомнив о ее агрессии на уроке по боям группой. – Тогда она набросилась на меня, но пострадал Павел Самохин. – Горячая рука коснулась подбородка: Елизар приподнял мою голову. – Елена умеет ненавидеть, и мне не хочется, чтобы это затронуло тебя. Не поворачивайся к ней спиной, маленькая дикая кошка.
Его беспокойство о таком пустяке вызвало досаду. Думать о Размаевой как о противнике было даже смешно.
– Я должна опасаться Елены? – не поверила я.
– Не бояться. Просто будь осторожна. – Тагашев дотронулся кончиком пальца до моего носа.
Как хрупкие ростки, обогретые солнцем, руки потянулись к его плечам – неосознанно, самовольно. Елизар перехватил мои запястья. На миг на лице появилось необъяснимое выражение. Он словно испугался моего прикосновения, не позволил притронуться к себе. Стараясь загладить свою неловкость, я отступила от него.
В коридоре послышались печатающие, целеустремленные шаги. Фомина мы почувствовали одновременно. Очевидно, он направляется в зал Хранителей, чтобы начать распределение патрулей. Грустно взглянув на Елизара, я вышла в основной коридор.
Заметив меня, Юрий Петрович приостановился. Желто-зеленые волчьи глаза (взгляд хищника – особенность, отличающая его от всех остальных), которые никогда не меняются, разглядывали меня, затем остановились на Тагашеве. Надо же, в полумраке они отражают свет. Жилистые руки директора сжимали черную папку с листочками распределений. Коричневый костюм плотно обхватывал подтянутую фигуру. Темные волосы, как всегда, зачесаны наверх.
– Добрый вечер, – поздоровался он. – Злата, Елизар, почему вы еще не в зале Хранителей?
– Я шла в ваш кабинет, – тихо сказала я. – Юрий Петрович, я хотела узнать, ваша…
Запнувшись на полуслове, я покосилась на Елизара. Вдруг Фомин скрывает свою способность и спрашивать при ком-то еще не стоит? Собственно, поэтому я и Максу ничего не сказала. Если бы директор ничего не скрывал, то вся академия бы болтала об этом. Перехватив мой взгляд, Юрий Петрович стиснул края папки. Волчьи зрачки сузились, стали вертикальными, словно он раздосадован или раздражен. Но лицо было другим: высокий лоб прорезали глубокие складки, губы сжались. Он медленно покачал головой и возобновил движение. Я торопливо последовала за ним. Вслух говорить было не нужно, и так все понятно.
– Елизар знает о моей способности, – будто прочитав мои мысли, сказал директор. – Боюсь, что изменений нет, Злата. – Тон спокойный, тихий, и только легкая хрипотца сообщила об эмоциях, скрытых в этом оборотне.
Ответ прогнозируемый и ожидаемый, я всего лишь убедилась в своей правоте, но вздрогнула. Наверное, где-то в глубине сознания теплилась надежда на другие слова. Плечи опустились словно под тяжестью непосильного груза. «Фомин никогда не ошибается», – подумала я. Хранители в зале ждут распределения патрулей. Кто из них будет следующим? Кто-то из близких, знакомых или друзей? Ботинки, отсчитывающие ступени, будто прибавили в весе. Пальцы, едва касающиеся перил, мелко дрожали. На несколько секунд повисло напряженное молчание. Слышны только шаги.
– Я попросил бы никому не говорить о моем даре. – Неестественно кашлянув, Фомин покосился на меня. – К тому же моя способность отнюдь не указывает на то, что нечто произойдет в ближайшее время. Учитывая, что Коншин проявил к нам интерес, она может не засыпать годами.
«Лучше бы уснула навечно», – мысленно отметила я, а вслух пообещала:
– Я никому не скажу.
– Кстати, Злата, – не замедляя шага, обратился Фомин, – вы не поведали о своем новом умении.
– О чем вы? – Обернувшись, я недоуменно посмотрела на него. Сосредоточиться после его слов было довольно сложно.
– Умение видеть уязвимые места в телекинетических щитах мракауров, – уточнил Юрий Петрович. – Я ведь говорил, что должен знать о своих Хранителях все, но почему-то узнал о вас от другого Хранителя. Во время нападения он видел, что вы уничтожили защиту так, как будто ее не существовало.
Я нахмурилась. Совсем забыла о девушке-Охотнице, появившейся на моем пути, когда я спешила в лабораторию. Увидеть ее защиту не составило труда, и уничтожила я ее в считаные секунды, как досадную помеху, посмевшую стать на моем пути. А вот Хранителя я не видела.
– В этом клане невозможно что-то скрыть, – буркнула я. – Да, я могу видеть уязвимые места в защите мракауров, но только когда боюсь за чью-то жизнь, – поспешила с ответом я.
– Это неправда, – вмешался Елизар. – Злата способна видеть защиту мракауров в любое время. Сегодня на тренировке она преодолела мой щит, даже не придав этому значения.
Раскрыв рот, я повернулась к Тагашеву. Неужели, когда я набросилась на него, он защищался, а я свободно преодолела щит? По лицу наставника поняла, что да. Елизар подмигнул, давая понять, что об остальной части тренировки и о моей ярости Фомину знать необязательно.
– Я не видела защиту Чернова и других Охотников на поляне, – осторожно произнесла я.
– Это говорит лишь о том, что твоя способность не была раскрыта полностью, – мягко пояснил Тагашев. – Сейчас ты контролируешь ее подсознательно.
– В тот момент она была мне нужнее, чем сегодня. – Покусывая губу, я покосилась на Фомина, дожидаясь его реакции.
– Я не удивлен. – Он едва заметно улыбнулся. – Интересно, чем вы еще удивите меня, Злата, – словно про себя добавил директор.
– Надеюсь, ничем! – поспешно выдохнула я, чем вызвала усмешки обоих спутников.
– В любом случае не ждите легких патрулей, – предупредил директор, обращаясь и ко мне, и к моему наставнику одновременно. – Я предпочел бы разделить вашу группу и распределить силы равномерно, но Николай был неумолим. – Фомин оглядел холл первого этажа. – А вот и еще один член вашей группы. – Юрий Петрович тепло посмотрел на Фадеева. – Очень сильной группы.
Спустившись в холл, я ласково взглянула на Макса, ждущего меня возле двери в зал Хранителей света. Лениво привалившись к стене, он подбрасывал вверх ключи от машины. При нашем появлении связка исчезла в кармане джинсов. Ультрамариновые глаза задержались на Тагашеве. Не взор, а огнестрельное оружие с точным прицелом. Наверное, гадает, как Елизар оказался рядом со мной. Отлепившись от точки опоры, Фадеев подошел ко мне; большая рука обвила талию.
– Девушка превыше всего. – Глядя на нас, директор улыбнулся.
Естественно, для грозного ока академии личные отношения и студентов, и Хранителей никогда не являлись тайной. Поздоровавшись с Фадеевым, он, распахнув дверь, первым вошел в зал. Многоголосый гул, вырвавшийся изнутри, мгновенно смолк.
– Поговорила? – Макс наклонился к моему уху. – Вид у тебя странный.
– Фомин пообещал, что расслабиться нашей группе не даст, – вздохнула я и, не став распространяться о других темах разговора, вошла вслед за директором.

Глава 6
Приграничная территория

Огромный зал, как всегда, переполнен Хранителями света. Но, несмотря на яркое пламя, пылающее в волчьей, оскаленной пасти камина, здесь не душно. Держась за локоть Макса, я пошла к громадному, блестящему столу с отполированной дубовой столешницей. Наши места почти в центре, не заняты. По выжидательному взгляду Фомина стало понятно, что мы пришли последними и нам неплохо бы поторопиться. Ноги задвигались резвее.
Стараясь отвлечься, я огляделась по сторонам. Бронзовые часы со сражающимися вампирами зажглись языками пламени, но они больше никого не удивляют. Теперь учащиеся не теснятся плотными группками – смешались с Хранителями, почувствовав себя неотъемлемой частью этого зала. Да и на лицах опытных Хранителей больше не видно насмешек или выражения превосходства. Старшекурсников приняли в свои ряды. Все перемешались, сидят на роскошных (времен Ренессанса) диванах, установленных вдоль серых каменных стен. Некоторые расположились в глубоких креслах за столом: разглядывают карты местности с точками патрулей и изображения с видеокамер на многочисленных плазменных панелях.
Справа от камина, рядом с Инессой Анохиной, светловолосой девушкой с круглым личиком, я увидела Елену. Ого, здесь еще один убивающий взгляд, но теперь он направлен не только на Тагашева, но и на меня. Ну и пусть – лишь бы ей в радость. Плохо, что она все еще входит в нашу группу. Подозреваю, и без того напряженные отношения между Максом и Елизаром станут невыносимо сложными, а теперь еще и она.
Чуть левее я увидела брата-близнеца Елены. Ничего не изменилось: в карих глазах Рината прежнее обожание по отношению ко мне, даже присутствие Макса его не смущает. Назойливый, как репей, поклонник не желает смириться с мыслью, что в длинном списке его избранниц числиться я не желаю. Будто отвечая на мои мысли, Размаев улыбнулся. Не удостоив его вниманием, я села в отодвинутое Максом кресло. Кивнула Роману и Павлу, затем сосредоточилась на Фомине. Юрий Петрович, двигаясь вдоль стола, уже раздавал листочки с местами патрулей. Наконец белый листик опустился напротив меня. Елизар и Макс, сидящие по обе стороны, едва не задевая плечами, наклонились одновременно.
«Галкино» – четким, угловатым почерком выведено на листе место нашего патрулирования. «Тагашев, Фадеев, Демина, Самохин, Размаева», – прочла я фамилии нашей группы, покачивая ногой в ботинке для трансформации. Посмотрела на Елизара. Глядя на список, он поморщился. Оно и понятно: находиться в обществе этой девушки, похоже, будет сложно не только мне.
– Что за район? – Я повернулась к Максу. Убеждена, что он дежурил там не раз. Мегаполис и всю территорию, контролируемую Хранителями из нашего городка, парень знает лучше всех нас.
Елизар ничего не спросил у Фадеева, но, откинувшись на спинку стула, ожидал пояснений. Ответил Павел Самохин. Парень уже подошел к нам и заглянул в лист распределения.
– Небольшой поселок в ста двадцати километрах от мегаполиса. Граничит с нейтральной территорией. Фомин предполагает, что именно оттуда в ночь нападения Охотники пришли в лабораторию, – как вызубренный урок, на одном дыхании выпалил подросток и, ожидая реакции своего наставника, повернулся к Максу.
Кончики губ Фадеева поползли вверх: он улыбнулся, давая понять, что Павел запомнил правильно. Скорее всего, на тренировке не только отрабатывали боевые приемы, но и опять штудировали расположение наиболее опасных территорий. Тагашев сдержанно кивнул. Вероятно, после слов Фомина легкого патруля он и не ожидал. А я забеспокоилась. Упоминание об Охотниках вызвало озноб.
– Чем порадовал Юрий Петрович? – раздалось за спиной. Брат Елизара вынырнул из толпы Хранителей и, лукаво улыбаясь, подошел к нам.
– Очевидно, не самое спокойное место, – поднимаясь, хмыкнул Тагашев. Потянувшись, я последовала его примеру. – А что у тебя, Марк?
– Мы с моей группой охраняем Колесникова, до тех пор пока часть лаборатории не будет перенесена под защиту клана, – вроде бы равнодушно пожал братец плечами, но по лицу чуть ли не бегущей строкой промелькнула реклама собственной значимости. Рукопожатием он поздоровался с Максом и Павлом.
Я не удивилась. Фомин старался распределить силы. Елизара и Макса как тяжелую артиллерию директор решил отправить на приграничную территорию. Я вхожу в их группу и соответственно отправлюсь с ними. Хотя кто в чью группу входит – спорный вопрос. Макс сопровождает меня на правах охранника, а Елизар – наставник. Но для Юрия Петровича это не имеет значения. Главное, парни окажутся там, где ему нужно. Очевидно, из моей практики он решил извлечь пользу для клана. Хотя если припомнить наш разговор перед нападением, на меня он тоже возлагает немалые надежды. Льва Колесникова теперь будут сопровождать не трое Хранителей, а сильный мракаур в лице Марка с его группой, в составе которой Роман, Ринат и еще парочка опытных Хранителей. Не скажу, что мне все это по душе, но Фомину видней.
– Будь осторожен, Марк. – Елизар похлопал брата по плечу.
– Вы тоже, – серьезно кивнул Ланбин. – А в лаборатории сейчас спокойно. Внешние стены укреплены, да и Хранителей значительно прибавилось. Переживать не стоит, – успокоил он родственника.
Переводя взгляд с одного на другого, я старалась уловить отчужденность или холод, возникший между братьями, но не разглядела ничего. Напряжения между ними я ждала не случайно. Стараясь защитить Марка и Альбину, Елизар даже от них скрывал тот факт, что был ведущим Охотником. И, похоже, так и не решился рассказать им о смерти родителей, которых Виктор Коншин уничтожил в отместку за присоединение к верлафам. Не то чтобы они тесно общались, но родители – это всегда родители, к тому же они любили сыновей, хоть и были мракаурами. Собственно, за способность любить их и презирали в клане. Но неужели Елизар до сих пор боится, что Марк не простит его? Глядя на сияющее улыбкой лицо парня, я не могла в это поверить. Не догадываясь о моих мыслях, Марк запустил пальцы в прическу и подмигнул:
– Альбина скучает. Ты стала редкой гостьей, Злата.
– Мы созванивались. В субботу по плану девичник, – отозвалась я.
– Тонна воздушной выпечки, цистерна чая и горка свежих сплетен, – хмыкнул Марк, охарактеризовав наши посиделки.
Я рассмеялась. Парень-лампочка, притягивающий к себе друзей, как мотыльков. Но тут мое внимание привлекла Елена. Несколько минут назад она сверлила во мне дыры, а сейчас спокойна. Покачивая бедрами и вызывая восхищенные взгляды мужской половины зала, топает к нам. Томно взмахнув длинными ресницами, Размаева обворожительно посмотрела на Фадеева.
– Макс, я могу поехать с тобой? – во весь рот улыбнулась она.
Брови парня удивленно подпрыгнули вверх.
– С Тагашевым не поеду: либо молчит, либо говорит о своей ученице, – сразила Елена. – А у меня от этого уже мозги набекрень. – Розовые ноготки уютно устроились на локте Фадеева. – Злата, ты ведь не против? – как ни в чем ни бывало, обратилась она ко мне. – Заодно и поворкуете. В коридоре вам ведь помешал Фомин, – будто невзначай добавила она.
От такой наглости я застыла на месте. Вряд ли Елизар когда-либо говорил с ней обо мне. Естественно, это ложь. Но наверху она меня все же почувствовала. Макс нахмурился. Мою руку он не выпустил, зато повел широченными плечами, словно желая сбросить кисть Размаевой. Он изучал надменное лицо. Не менее раздраженно смотрела и я. Хочет поссорить нас с Максом? Ну это у нее вряд ли получится. «Нет», – внезапно поняла я. Она знает о чувствах Елизара ко мне… Догадка родилась в голове сама собой. Елена старается заставить ревновать Макса. Хочет столкнуть их из-за меня. А это несложно. Отношения парней давно облиты бензином. Спичка – и разрушительное пламя вспыхнет. В темных глазах Елизара появилось по льдине. Очевидно, он злился не меньше Фадеева.
– В машине Макса все вакантные места заняты, – услышала я елейный, сладкий до тошноты голос Тагашева. – К тому же, боюсь, без тебя мне будет скучно. О своей ученице поговорить будет не с кем! – Елизар хищно улыбнулся, что в сочетании с взглядом выглядело устрашающе. – Не нужно никого ссорить, Елена! – веско и уже серьезно добавил он.
Тагашев подхватил Размаеву под локоть и потянул ее из зала. На полных губах девушки появилась злорадная усмешка. Вырвавшись, она смерила его уничижительным взглядом и, томно вышагивая, направилась к двери. Жаль, что пол не скользкий, – ее падению я бы сейчас порадовалась.
Я виновато взглянула на Макса. Понять, о чем он думает, невозможно, хотя, несомненно, слова Размаевой достигли цели. Похоже, уколоть парня ей удалось достаточно сильно. Робко коснувшись плеча, я постаралась сгладить тираду Елены. Кажется, мне это удалось. Он расслабился.
– Ты же знаешь, что она ненавидит меня, – тихо сказала я и потянула его наружу.
Фадеев послушно дал себя увести, но ничего не ответил.
Как огромный, движущийся на большой скорости фонарь, внедорожник Макса прорезал сгустившуюся темноту фарами. Но на этот раз мы двигались не к мегаполису. Минуя окраину светящегося огнями города, вырвались на объездную. Обгоняя машины, Фадеев бесконечно перестраивался из одного ряда в другой и угрюмо молчал. А судя по скорости, старался оторваться от «ниссана» Тагашева, но Елизар не отставал. К такой упрямой гонке я давно привыкла.
Скоро мимо темных окон замелькали небольшие населенные пункты. Машин становилось меньше и меньше. А через сорок минут трасса круто свернула под железобетонный мост. Дорога стала узкой с внушительными выбоинами: скользкая, не посыпана, словно мы не рядом с мегаполисом, а затерялись среди таежных лесов. За окнами потянулись замерзшие болота, заросшие редкими деревьями, невысокими соснами и хилым кустарником, страстно мечтающим оттаять и потянуться к теплу. Но до весны еще далеко. Макс не преувеличивал, когда сказал о похолодании. Похоже, зима решила открыть на территории верлафов филиал арктического лета. Температура упала градусов на десять, о чем и сообщала приборная панель «лексуса». Минус двадцать пять. Минус и цифры мигают: значит, температура все еще падает. Запах даже затянутой льдом трясины просачивается сквозь вентиляционные отверстия. Пахнет подгнившими растениями. Как реактивный самолет, слева от джипа мелькнула быстрая черная тень: взмахнула крыльями, пронеслась перед лобовым стеклом внедорожника и скрылась в темноте.
– Сова, – нарушил молчание Макс. – Шустрая!
– Такая большая, – мгновенно поддержала я беседу, мысленно поблагодарив птицу за появление. Кажется, ей удалось разрушить стену тягостного безмолвия, повисшего в машине. – Что за поселок? – тут же спросила я, желая узнать о месте нашего патруля.
Макс покосился на меня, затем вздохнул и едва заметно улыбнулся.
– Сам поселок – ничего особенного, – ответил он. – Когда-то там был крупный завод и даже провели ветку метро. Но сейчас завод заброшен. Из мегаполиса сюда больше никто не ездит, а линию подземки давно закрыли. Местных жителей осталось совсем немного.
– Патруль обещает быть занимательным, – откинувшись на спинку сиденья, фыркнула я. – Пустынные улицы и разваленные стены разворованного завода.
Почему-то я себе все так и представила: унылый поселок с несколькими десятками жителей и потемневшие, разрушенные стены огромного гиганта, не пережившего политических передряг в мире смертных.
– Не обольщайся, Злата, – тихо сказал Макс. – Все не совсем так, как ты себе вообразила. А Фомина я уже мысленно «поблагодарил». Территорию завода давно выкупили. Под развалинами есть элитный закрытый клуб.
Я даже привстала.
– Клуб под развалинами? – не поверила я. – Ты шутишь, Макс?! Кому пришло в голову строить элитное заведение в такой глухомани и для чего?
– Не знаю, кому он принадлежит и чем именно там занимаются, но место беспокойное. Никогда не был внутри, но вряд ли что-то легальное. А предполагать, что именно, можно до бесконечности. Единственное, о чем знаю: там часто появляются мракауры.
Я не заметила, как вцепилась в сиденье. Ничего себе информация! Не то чтобы я не слышала о чем-то подобном, но считала, такое бывает только в фильмах. Мысль о занимательном патруле бесследно исчезла, уступив место тревоге. Юрий Петрович прекрасно знал, куда нас направляет.
– И часто там появляются мракауры? – спросил Павел.
Продолжая следить за дорогой, Фадеев поморщился:
– Да. Мы находили обескровленные тела и уничтожали вампиров, но им на смену всегда приходят новые. Граница с нейтральной территорией слишком близко.
За окном начали появляться крошечные, покосившиеся от времени домики. Узкие улицы почти не освещены. Местный парк зиял проломами бетонных ограждений, выбеленных еще лет тридцать назад известью. Затем появились небольшие прямоугольники двухэтажных домов. Судя по всему, местный центр. Такое впечатление, что едва стемнело – и населенный пункт вымер. Учитывая рассказ Макса, это не удивляет. Одинокие прохожие появлялись редко. Точнее, их было всего двое. Заметив дорогие внедорожники, они быстро ретировались в ближайшую подворотню.
Фадеев свернул на узкую улицу и припарковался возле двухэтажного здания обшарпанной гостиницы, за которым снежными ветками проступал лес. «Ниссан» Елизара замер рядом. Интересно, кому нужна гостиница в таком месте? Судя по темнеющим глазницам окон, посетителей здесь не наблюдается, и только над входом судорожно мигает красная маска и часть названия «РАД» – все, что осталось от вывески «МАСКАРАД».
– Здесь работает неплохой парнишка, – пояснил Фадеев. – Он присмотрит за машинами. Если оставим джипы в другом месте, по возвращении можем недосчитаться деталей. – Макс широко улыбнулся, словно его развеселил сам факт. – Вы можете пока раздеться. В этом месте, кроме костюмов для трансформации, ничего не пригодится. – Он вышел из внедорожника и вскоре скрылся за дверями гостиницы.
Я поерзала на сиденье. Раздеваться желания совсем нет, на мороз выходить тоже, а патрулировать этот район – и подавно. В глазах заблестело от ярко представленных огней торгового центра – сегодня хотелось именно такого патруля: кафе, пестрая многолюдная толпа, обжигающий кофе и обволакивающее тепло огромного здания. Тяжело вздохнув по недоступной на сегодня мечте, я все-таки начала раздеваться. Обернувшись пантерой, не замерзну, а вот если придется разгуливать в костюме… Ох, даже думать не хочется, но выбора нет. Мысленно позавидовав Тагашеву, я стащила с себя куртку, джинсы и свитер, аккуратно их сложила, перегнувшись через спинку, положила на заднее сиденье. Не дождавшись, пока переоденется Павел, выскользнула из машины.
Чувства обострились мгновенно. Тонкие ноздри с шумом вдохнули воздух… Запах болот ощущается и здесь – не такой густой и насыщенный, но неприятный и почти перебивающий все остальные. Я втянула новую порцию кислорода, стараясь уловить тот единственный, немного терпкий запах чужих вампиров. Не уловила. Мракауров здесь нет. Откуда-то из-за спины почувствовался вкусный аромат свежеиспеченного хлеба. Очевидно, в поселке есть своя пекарня. Я сглотнула слюну. Поужинать не успела и сейчас бы с удовольствием слопала свежую корочку. Дверца внедорожника рядом со мной хлопнула. Елизар вышел из машины и поравнялся со мной.
– Занятный поселок. Макс что-нибудь рассказал о нем? – Он внимательно оглядел окрестные дома и посмотрел на меня.
– Могу сказать, что патрулировать его я не хочу, – выдохнула я. – Достопримечательностей хоть отбавляй. – Я быстро рассказала обо всем, что слышала от Макса.
Елизар нахмурился, а вот что ему не понравилось, не объяснил. Едва я собралась спросить, что его беспокоит, как на пороге гостиницы появился Макс. Вроде бы не злится. Кажется, полностью сосредоточился на патруле.
– Поселок небольшой. Мы разделимся и обойдем его по кругу, – обратился к нему Тагашев. – Павел и Злата идут с тобой. Встретимся возле завода.
Елизар обернулся на звук открывшейся дверцы джипа. Елена вышла и, зябко передернув плечами, подошла к нам. От надменности, злорадства и неприязни не осталось и следа. Не знаю, что наговорил ей по пути Елизар, но сейчас она выглядела подавленно и молчала. Фадеев внимательно посмотрел на Тагашева. Размаеву вниманием он не удостоил.
– Здесь я бы тоже разделил группу, – согласился он. Взгляды парней не потеплели, но профессионализм Макса взял верх над личными эмоциями. – Поселок маленький, и в случае опасности мы легко отыщем друг друга.
Макс стянул с себя куртку, забросил ее в машину, затем начал раздеваться. «Все-таки у парней костюмы для трансформации удобнее», – наблюдая за ним, мысленно отметила я. Во-первых, брюки просторнее, а во-вторых, карманов больше. А в наших, кроме зажигалки, «стирателей» и чудом втиснутого телефона, даже микроб не поместится.
Елизар нажал на брелок сигнализации: «ниссан» безмолвно мигнул фарами. В правом уголке лобового стекла засветилась синяя лампочка сигнализации. Не дожидаясь нас, они с Еленой скрылись за зданием гостиницы, но и мы особо не задержались.
Как только первые деревья остались позади, я трансформировалась в пантеру. Быстрым, бурлящим потоком кровь побежала по венам: разбудила оборотня, обострила чувства. Калейдоскоп звуков и запахов обрушился на сознание. Луна, чуть прикрытая дымкой, разлила серебристый свет. Лапы мягко продавили снег. Необычное ощущение, с таким я еще не сталкивалась. Подо мной не твердая промерзшая земля, а словно воздушная подушка: болотистая местность замерзла, но даже сквозь снег и лед ощущается слой мха.
Крупный волк – серый, с длинной, но не жесткой по виду шерстью – Павел присел справа. Макс обернулся огромным черным волком. Шерсть в лунном сиянии отливает синевой. Взглянув на меня, он оскалился. Похоже, улыбается. Серебряные когти словно зажглись белесым светом, продавили снег, скрылись под ним. Резким рывком Фадеев прыгнул вперед и понесся по тропинке. Мы с Павлом сорвались с места, бросились следом… поравнялись. Бок о бок с Максом. Ну и жесткая же у него шерсть.
Тропа плелась, извивалась, терялась в лесном туннеле, образованном сплетенными ветками, присыпанными снегом, как сахарной крошкой. Скорость… Скорость… Скорость… Она разогнала по крови адреналин, вырвала из горла удовлетворенный негромкий рык. Никогда не привыкну к этому не новому, но всегда будоражащему чувству. Тропинки менялись. Макс изменял направления, то приближался к поселению смертных, то удалялся к границе нейтральной территории. Не замедляя бега, мы двигались по окружности. Но вампиров не чувствовали, и я расслабилась.
Впереди с громким шорохом с разлохмаченной ели, словно присевшей под весом снега, обсыпался целый сугроб. За толстым, ровным, как мачта, стволом мелькнул пушистый хвост. «Белка», – сообщило чутье. Почувствовала хищников, испугалась, бежит. Мы не остановились. Макс и Павел тихо рычат. Переговариваются. Интересно, о чем? В который раз пожалев, что не понимаю волчий язык, я устремилась вперед, но более громкий рык заставил сбавить скорость. Похоже, Макс недоволен и запрещает отрываться от них. Обиженно фыркнув, приказу я все же подчинилась.
Силу Елизара я почувствовала минут через двадцать. Лес расступился, обнажил обваленные бетонные стены завода. Мы на месте встречи. Скользнув в огромную дыру в ограждении, с выпирающей арматурой, мы оказались на внутренней территории. Колючий кустарник и старые, замшелые стволы деревьев скрыли от любопытных глаз когда-то огромное здание. Елена и Елизар показались из-за небольшой кирпичной пристройки. Я трансформировалась в вампира и, поворачиваясь на месте, настороженно огляделась.
Лес постепенно разрушал следы когда-то построенной здесь цивилизации. Очевидно, завод остановлен очень давно. Съеденные ржавчиной бобины проволоки нестройными многотонными рядами высились слева от огромных ворот цеха. Какие-то металлические коробы размером с контейнеры, почерневшие и, очевидно, пустые деревянные ящики виднеются из-за угла полуразрушенного строения. Узкие рельсы, ведущие за торцевую стену, частично разобраны. Засыпанный снегом ржавый многотонный станок перекрывает вход в ворота цеха. Определить, что здесь когда-то производили, довольно сложно. А поверить, что где-то здесь размещается клуб, и вовсе невозможно.
Я повернулась к Елизару. Приставив палец к носу, он сделал знак не шуметь. Почему? Запах вампиров не ощущается, да и смертных тоже. Елизар подошел почти вплотную. Фадеев и Самохин трансформировались.
– С той стороны здания две машины, – тихо заговорил Елизар. – Вампиров нет.
Макс кивнул. Дескать, я не удивлен.
– Приближаться и шуметь нам не стоит. Здесь никогда не бывает пусто. Нужно уходить.
Тагашев вскинул бровь.
– Мне что-то не нравится тут, Макс. Мы должны проверить. С той стороны запах смертных чувствуется, но слишком явно. – Елизар приковал Фадеева взглядом. – Снаружи никого нет.
Макс принюхался, но с этой стороны здания посторонних запахов не ощущалось: лес, болота, слегка покалывающая ноздри ржавчина, беспощадно пожирающая железо.
– Проверим. Странно, что охраны на улице нет, – будто про себя добавил Фадеев.
Не дожидаясь остальных, он трансформировался и бросился вперед, не к другой стороне здания, откуда пришли Елена и Елизар, а прямиком к узкому, разбитому окну на уровне земли, похоже, ведущему в подвалы. Елизар последовал за Максом. Понаблюдав за исчезающими в проеме парнями, я трансформировалась и бросилась следом. Прыгнув в окно, приземлилась в замусоренном коридоре. Послышался хруст осколков, стекол и битых кирпичей. Елизар повернулся, быстро приставил палец к носу. Мол, пожалуйста, не шуми. Запах уже скрывшегося Макса уверенно направлял вниз по полуразрушенным пыльным ступеням. Сзади послышалось дыхание волков – Павел и Елена двигаются за мной.
Темная лестница оборвалась через два пролета. Взгляд выхватил из темноты черную спину Фадеева, скользнувшую в большой проем огромного помещения. Бесшумно ступая за Елизаром, шаг за шагом я вышла в зал.
Здесь немного светлее. Мягкий лунный свет просачивается из пролома в потолке, серебрит пыль, скапливаемую годами. Вероятно, раньше здесь располагались складские помещения, сейчас заваленные сгнившим картоном и пожелтевшим, запыленным пластиком. Зашуршав мелкими камешками, Макс скрылся в темнеющей дыре у противоположной стены. Елизар повернулся и кивнул в сторону пролома, давая понять, что нужно двигаться дальше.
Длинными, узкими, петляющими коридорами с обваленными лестницами Фадеев уверенно вел в противоположный конец здания на цокольном этаже. Приторный, густой запах человеческой крови появился внезапно. Ударил в нос и едва не повалил на бетонный пол. Зрачки расширились. Шерсть на загривке встала дыбом. Здесь что-то произошло, и сильно сомневаюсь, что кому-то придется стирать память. Нет сил вынести этот запах: не притягательный, как кровь донора, и не влекущий – убийственный, перенасыщающий, мерзкий. Здесь пахнет бойней! Зашипев, я попятилась назад.
Задние лапы натолкнулись на другие – волчьи. Налетев на Самохина, я дернулась. Павел мотнул головой, давая понять, что нужно идти. Скользнув мимо меня, он последовал за парнями. Я задержала дыхание, выскочила из низкого коридора и сразу увидела Елизара, Макса и Павла. Волки трансформировались. Фадеев застыл возле ржавой металлической двери: ни замка, ни ручки. Похоже, дверь закрывается с той стороны. На стене погасшим огоньком безжизненно застыла видеокамера, но, скорее всего, Тагашев здесь телекинез не применял. Я обернулась и, ожидая решения парней, посмотрела на Елизара.
– Вампиров здесь точно не было, но, судя по запаху и тишине, выживших внутри нет. – Фадеев поморщился. – Если какие-нибудь разборки, нам там делать нечего. Помочь им мы уже ничем не сможем, а полицию смертных вызовем анонимно. Это в их компетенции.
Елизар указал на погасшую видеокамеру. Дескать, это странно.
– И чувствуешь запах болота? Он идет из-за двери. В клубе в любом случае есть вентиляция, и этого запаха быть не должно. Лучше проверить, Макс.
Медленно, будто нехотя, Фадеев кивнул. Похоже, раздосадован, что сам не обратил на это внимания.
– Будем ломать дверь? – стараясь не дышать, чтобы не чувствовать запах крови, спросила я.
– А мракаур для чего? – скривился Макс.
Елизар подошел к двери.
– С той стороны электронный замок. Но с вами ведь мракаур, – хмыкнул он, бросив на Макса насмешливый взгляд, явно намекая на грубость того.
Ничего себе выдержка. Ведет себя спокойно, как на светском рауте. А у меня единственное желание – зарычать на весь завод. Судя по сдавленному урчанию за спиной и нервному топтанию на месте, Размаева тоже едва сдерживается.
– Ты можешь открыть любой замок? – с любопытством спросил Самохин. Даже в темноте было заметно, что зеленые глаза парня округлились от удивления, и только по бледному лицу можно распознать, что и ему нелегко.
– Любой электронный замок можно вывести из строя, – машинально ответил Елизар.
Послышался тихий писк. За ним сухой щелчок.
– Если бы о тебе узнали смертные, за тобой гонялись бы с колами, венками из чеснока и канистрами святой воды. Короче, со всем, что, в их понятии, убьет вампира, способного добраться до тщательно скрытых сбережений, – морщась от едкого запаха, произнес подросток.
«Еще и шутить умудряются», – с нескрываемой завистью подумала я.
– Или использовали бы как отмычку, чтобы взламывать двери в хранилища банков, – съязвил Макс и потянул на себя приоткрывшуюся дверь.
То, что дыхание задержала не напрасно, я поняла не после того, как распахнулась дверь, а когда услышала мат парней. На этот раз на лице Макса стыда я не увидела. Резко рванув вперед, он понесся к еще одной двери в конце длинного коридора. А вот я спешить поостереглась. Беспокойный внутренний голос пошевелился и четко дал понять, что Фадеев прав и ничего приятного я не увижу. Осторожно ступая по светлой ковровой дорожке ручной работы, смягчающей шаги, я медленно продвигалась вперед, стараясь понять, что могли не поделить смертные.
Назвать это место заброшенным было уже нельзя. Клуб, вернее, пока еще только коридор в стенах разрушенного завода смотрелся как самолет-призрак, поблескивающий обшивкой титана на слете ворон. Очевидно, хозяин этого заведения потратил внушительную сумму на отделку помещения.
Африканский стиль интерьера дышал дорогой, продуманной до мелочей экзотикой. Ржавая снаружи дверь изнутри обшита красным деревом. Темный паркет красиво сочетается с деревянными панелями: вертикальные, с резным орнаментом и двуцветной мозаикой под шкуру зебры. Легкие ротанговые кресла с мягкими сиденьями пестрят уже настоящими шкурами. Четыре низких столика с тяжелыми, выложенными мозаикой столешницами соседствуют с пальмами в горшках, обтянутых крокодиловой кожей, выпирающей четкими угловатыми пластинками. Светильники в форме деревянных масок разливают равномерный, монотонный свет. Справа дверь и, судя по электронному замку и безжизненной видеокамере, еще один вход. Слева четыре двери – скорее всего, служебные помещения. Тихо и внутри, и в коридоре. Слышится лишь легкий шелест вентиляционных систем. Похоже, дыхание задержала не только я. Елена перетаптывалась позади меня, но пройти вперед не решилась. Застыв на пороге, парни целую минуту молча смотрели в темноту. Затем Тагашев скрылся внутри, а Макс повернулся. Бледное как полотно лицо отсвечивало мрамором.
– Злата, Елена, вам лучше сюда не идти, – сквозь зубы, словно сдерживая тошноту или не желая дышать носом, процедил Фадеев.
– Я уже поняла, что там не летний пейзаж, – отозвалась я. Говорить не стоило, раздирающая слизистую вонь мгновенно опалила нос.
На миг показалось, что все здесь пропитано кровью: стены, пол, здание. Но к сладкому запаху примешивались и другие – канализации, сырости, испарений спиртного. Вспомнив, что я все же Хранитель света и нервы нужно сдерживать, я решительно шагнула в темноту.
Сначала в глаза бросилась разруха некогда красивого зала. Разобрать, что, где и когда здесь находилось, сложно. Обломки ротанговой мебели вперемешку с осколками зеркал, битой посудой, бутылками, коврами, скатертями. Барная стойка в форме полумесяца проломлена сразу в двух местах. Две металлические опоры от нее вогнаны в стены. Ничего себе! Смертным это явно не под силу. Я насторожилась. Правее от стойки, ближе к противоположной стене, на корточках сидит Елизар. Смотрит в пролом на полу. Мерзкий запах канализации и болот – именно оттуда.
Я остановилась, шагнула в сторону от прохода и замерла. По ключицам пробежал ледяной озноб. Не от холода, хотя пролом, которого здесь быть не должно, обдавал ледяным дыханием, – от беспокойства. Что стало причиной тревоги, я не могла объяснить. Тел смертных, которые я ожидала увидеть, нет. Тогда откуда пахнет кровью?
– Макс, проверь записи с внутренних видеокамер. – Тагашев повернулся к Фадееву. – Они выдраны, но, возможно, что-то успели заснять.
– Уже проверил, – отозвался Фадеев. – Комната охраны разрушена в хлам. Там словно ураган пронесся. От компьютеров не осталось ничего.
Голоса парней в мертвящей тишине заставили поежиться, но я продолжала разглядывать зал. Павел почти возле барной стойки: что-то обходит, словно боится наступить на змею, остановился, смотрит под ноги. И тут мой взгляд выхватил темные, густеющие пятна с красно-розовыми… Зрачки расширились от ужаса. Я ожидала увидеть все что угодно, но не кошмарные останки. Тело согнулось пополам. Кислый желудочный сок подкатил к горлу. Если бы я не пропустила ужин, меня бы стошнило прямо под ноги. Стараясь подавить приступы тошноты, я отвернулась к стене. Звуки, издаваемые моим телом, без внимания не остались.
– Злата, я ведь предупреждал, – послышался раздосадованный голос Макса.
По быстрым шагам я поняла, что он приближается. Большие руки обняли за плечи.
Дрожа всем телом, я прижалась к нему. Только бы не смотреть. Спрятаться за его спиной, оказаться подальше от этого места! Зубы выбивали барабанную дробь.
– Что ты обо всем этом думаешь, Макс? – задумчиво спросил Тагашев. Его голос прозвучал спокойно, будто он сидит где-то в гостиной, а не среди разорванных в клочья смертных.
– Даже не знаю, – поглаживая меня по спине, отозвался Фадеев. – Тела разорваны, но не вампирами. Во-первых, нет запаха, а во-вторых, даже свихнувшийся на жестокости мракаур не стал бы убивать таким образом. Просто незачем. Стойки, вогнанные в стены, говорят об огромной силе. Можно предположить, что из канализации появился какой-то хищник, но и это бред. К тому же он бы тоже оставил запах. Мне все не нравится, – выдохнул он.
– Это не канализация, – возразил Елизар. – Очевидно, под подвалами завода были какие-то старые подземные ходы, о которых смертные вряд ли знали, даже при строительстве. Они распложены очень глубоко. Хотя не исключено, что сообщаются с линией заброшенного метро, о которой ты говорил.
– Судя по оружию, охранников было четверо, – внес свою лепту в расследование Павел. Он отшвырнул в сторону короткий автомат. Звякнув, оружие захлебнулось в густой луже. – Но они не успели сделать ни одного выстрела. – По сдавленному прерывистому голосу я поняла, что парень, как и я, едва сдерживает тошноту. – Сколько всего было людей, понять невозможно.
– А судя по пролому из подземки, напавший – огромных размеров и обладает сверхмощью, – задумчиво сказал Тагашев. – Нет следов взрыва или применения телекинеза. Порода и бетон выбиты снизу. Только грубая физическая сила, а чтобы сделать пролом на такой высоте, нужно обладать мышцами десятков вампиров.
Макс резко повернулся к моему наставнику и указал на пролом:
– И что там за тварь?
– Думаю, это и предстоит выяснить. – Елизар поднялся. – И это нечто – глубоко под землей.
Вскинув голову, я уставилась на него. Мысль, что придется спускаться в подземелье, была настолько страшной, что меня снова затошнило. Прислонившись к предплечью Фадеева головой, я отчаянно справлялась с приступом.
– Мы не можем идти в подземелье и оставить территорию без присмотра, – возразил Макс. – Нужно сообщить Фомину и дождаться его распоряжений.
– Никто и не говорил, что туда придется идти всем. – Елизар странно посмотрел на меня. На красивом лице и без слов высветилось: «Тебе там точно делать нечего». – Забирай группу, Макс, и возвращайтесь в поселок. Сообщи Фомину о случившемся, пусть он пришлет группу устранения последствий. Люди не должны знать, что здесь произошло, пока мы не выясним, в чем дело. Мы не можем рисковать. Боюсь, что в мегаполисе услышат о нескольких пропавших без вести, но это лучше, чем если полиция смертных начнет расследовать преступление и путаться под ногами. А нам нужно выяснить, что за тварь скрывается в туннелях.
Слова Елизара камнем обрушились на голову. Из всего услышанного в сознание врезалось только «возвращайтесь». Он собирается идти один?
– Нет, Елизар! – прохрипела я. Горло перехватило. – Мы обязаны ждать распоряжений!
– Она права, мракаур, – неожиданно поддержал меня Макс. – Я, конечно, не против, чтобы ты свернул себе шею, – поморщился он, – но не таким образом. Мы не знаем, на что способно нечто, поработавшее здесь. К тому же я не собираюсь выполнять твои приказы!
Взмыв в воздух, Тагашев резко приземлился рядом с нами. Рука с силой опустилась на плечо Макса.
– Мы не можем упускать время, – прорычал он. – Пока я остаюсь старшим в группе, ты будешь, – подчеркнул он, – выполнять мои приказы. Делай то, что я говорю, волк! – процедил Елизар. – В этих туннелях что-то появилось, и, если эта дрянь попадет в мегаполис, пострадают другие смертные. Мы должны найти и уничтожить ее до того, как это случится! Злата, все будет хорошо, – обратился он ко мне. – Обещаю!
Развернувшись, он тотчас пересек зал. Парень двигался настолько быстро, что я не поняла, в какой момент он скрылся в зияющем черном проломе. Послышался едва различимый плеск воды. Очевидно, внизу очень сыро и Тагашев наступил в лужу. Затем все стихло. Я тщетно прислушивалась, стараясь различить звук шагов и малейший шум, но чувствовала только быстро удаляющуюся телекинетическую энергию Елизара. Огромное желание броситься следом, пойти с ним едва не отшвырнуло меня к дыре. Тело качнулось, но Макс удержал за плечи. Тихими щелчками в голове заработали биологические часы, совсем как секундная стрелка, отсчитывающая время. Через тридцать семь секунд я перестала чувствовать силу наставника. Он далеко. Кончики пальцев подрагивали от напряжения. Во рту появился привкус крови. Кажется, я слишком сильно прикусила губу. В воздухе повисло молчание. Даже дыхания не слышно, лишь тихий шелест вентиляционных систем.
– Придурок, – наконец выдохнул Макс. – Но он справится! Пойдем, Павел.
Фадеев обнял меня за талию и потянул в коридор клуба.

Глава 7
Туннели

Мы поднимались по разрушенным ступеням завода. Ботинки для трансформации с шорохом давили мелкий мусор под ногами, но я не слышала звука рассыпающихся в пыль осколков стекла, голоса Макса за спиной (скорее всего, он говорит по телефону с Фоминым), сдержанного дыхания Павла, идущего первым, не видела спину Елены впереди меня. Все прежние страхи резко отступили, словно новый, доселе неизведанный страх напугал и их.
Мне никогда не приходило в голову, что я могу потерять Елизара. Даже когда он один противостоял Охотникам, я верила, что он справится, ведь сила, заключенная в нем, огромна. Ни капли не сомневалась, была убеждена, знала, что он способен противостоять целой армии Охотников. Легко, играючи одолеет любых врагов. Но сейчас, ступая по погруженным во мрак лестницам, я испугалась. Темная неизвестность внизу, на поиски которой бросился Елизар, пугала больше, чем самый жестокой враг. И чем она грозит Тагашеву, можно лишь догадываться. Что ждет его впереди? Исчадие ада, вскормленное мерзкой сыростью подземных туннелей? Сильное, беспощадное, не просто убившее смертных, а перемоловшее их, словно в мясорубке. Представить, что существует сила, которая превосходит силу бессмертных, сложно. Но разрушенный клуб говорит о том, что она есть. Вдруг это нечто способно уничтожить самое дорогое, что есть в моей жизни? Прежде я никогда не задумывалась, что самая страшная беда, которая может со мной произойти, – это не смерть, а осознание того, что однажды я могу не увидеть его, не услышать голос… узнать, что Елизара нет и он больше никогда не появится в моей жизни. И это решило все!
Резко развернувшись, я прыгнула, трансформируясь в прыжке, едва не задела лапами Макса, приземлилась на нижнем пролете лестницы и понеслась назад.
– Злата, вернись! – Гулкое эхо настигло в узком коридоре. – Это приказ!
За спиной послышались голоса, шум, затем приближающееся рычание волка. Конечно, Макс не отстанет, заставит вернуться, не позволит пойти за Елизаром, но я не могу подчиниться. Метнувшись к приоткрытой металлической двери, я на секунду остановилась. Запах крови смертных заставил зашипеть. Шерсть поднялась дыбом. Как поведет себя оборотень внутри клуба, я могла только предполагать, но медлить нельзя. Фадеев совсем рядом.
Сорвавшись с места, я ринулась вперед. Под натиском моего тела дверь с лязгом ударилась о стену и, сорвавшись с петель, рухнула на пол. Коридор мелькнул по бокам и вывел в разгромленный зал. Я задержала дыхание и, не глядя на темнеющие лужи, бросилась к чернеющему пролому, дохнувшему холодом. «Быстрее!» – подстегнула мысль. Не смотреть, миновать, прыгнуть. Лапы оторвались, нырнули в темноту…
К такой высоте я не была готова. Метров сорок, не меньше. Для оборотня это не помеха, но, вместо того чтобы коснуться ожидаемой твердой поверхности, я с головой погрузилась в мутную ледяную воду. Не канализация, скорее всего, какое-то подземное озеро, во всяком случае дна я не почувствовала. Вода залилась в нос и в уши. В отличие от меня, Елизар здесь, наверное, использовал левитацию и, достигнув поверхности, лишь задел водную гладь, вызвав тихий всплеск. Вынырнув, я начала отфыркиваться. Здесь темнее, чем в клубе. Белесое пятно света, просачивающегося из пробоины наверху, тусклым мерцающим отблеском едва отражается в озере. Черная вытянутая тень на миг закрыла обзор. В метре от меня плюхнулся черный волк, обдал брызгами, на секунду ушел на глубину и тут же возник рядом. Собрав крупицы света, волчьи глаза сверкнули двумя светящимися зеленовато-желтыми фонариками. Продолжая фыркать, я торопливо поплыла в сторону берега, чтобы не остановил, не догнал. В нос словно игл натолкали, зато теперь запах крови ощущается не так сильно. Макс трансформировался.
– Злата, постой! Я пойду с тобой, – отплевываясь, выдохнул он.
Я посмотрела на него недоверчиво. Он серьезен и, кажется, не злится. Мотнув головой, стряхнул воду с волос. Идет со мной? Не пытается удержать? Обернувшись вампиром, я мгновенно застучала зубами от холода. Влага не проникала под костюм, но тело будто обложило ледяными глыбами. Губы дрожали и наверняка посинели. Волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу и шее.
– Нет, Макс! – Я торопливо поплыла к скрытому в темноте берегу, стараясь плыть как можно интенсивнее. Мышцы сковывало. – А как же Елена и Павел? Если появятся вампиры, они могут подвергнуться опасности. Ты должен вернуться, – запротестовала я.
– И отпустить тебя одну? – Заработав руками, как поршнями, Фадеев в три гребка поравнялся со мной. – С Павлом и Еленой ничего не случится. Через полчаса приедет группа Хранителей. Фомин сказал дождаться их, но ты ведь упряма, – поморщился он. – Немного позже сюда же спустятся другие Хранители. Ты что, не слышала, о чем я говорю по телефону?
Виновато взглянув на парня, я отрицательно мотнула головой. Ботинки коснулись скользкого дна. Дрожа всем телом, я выбралась на влажные и сочащиеся сыростью кирпичи. Фадеев вышел из воды сразу за мной.
– Макс, мы не должны были отпускать его одного! – Я обхватила себя за плечи.
Тонкими струйками обжигающе-ледяная вода стекала с волос и костюма. Ботинки казались пудовыми, и пришлось заняться ими – вылить воду. На длинных ресницах стремительно застывал иней. Из груди Фадеева вырвался вздох, обдавший мое лицо теплыми клубами пара.
– Так он нас и послушал! – В голосе Макса послышалась неприязнь, но, посмотрев на меня, он изменил интонацию. – Злата, с ним все будет в порядке. – Большая рука опустилась на плечо. Макс прижал меня к своему боку. – Не нужно бояться за него. Он самый сильный мракаур, и мы его найдем.
Я благодарно кивнула. Он ведь знает, почему я иду за Елизаром, но даже теперь поддерживает и успокаивает меня. Прильнув к нему, я обвила его шею руками.
– Спасибо, – прошептала я. Соленые капельки слез собрались в уголках глаз.
– Если я околею здесь от холода, тебе придется греть меня очень старательно, – явно пытаясь меня отвлечь, лукаво прищурился Макс. – И прекрати разводить сырость. Воды здесь и так предостаточно. А вот мракаур, скорее всего, даже ног не промочил. Нам лучше трансформироваться. И я прошу тебя, двигайся строго за мной. Если в этих лабиринтах туннелей мы не отыщем Тагашева, но подвергнемся опасности, – уходи! Ты поняла меня, забияка? – Теперь в интонации Фадеева послышались вкрадчивые нотки.
Он предупреждающе посмотрел на меня. Мол, только посмей ослушаться – трепки избежать не удастся. Тепло взглянув на парня (наверное, это единственное тепло, которое еще сохранилось во мне), я коснулась мокрых волос Макса.
– Ты же знаешь, что в случае опасности я не оставлю тебя, – прошептала я, не обратив внимания на его слова.
Удивительно, но вопреки всем ожиданиям на этот раз он не разозлился на мое сопротивление. Твердые и ошеломляюще горячие губы коснулись моих, застывших и дрожащих. Согрели, вливая в мое тело живительный огонь.
– Знаю, – прошептал он. – Поэтому нам лучше отыскать Тагашева. Ты чувствуешь мракаура?
Я покачала головой. Силу Елизара я не ощущала. Глаза заморгали, ресницы смахнули набежавшие слезинки. Макс приподнял мой подбородок:
– Мы найдем его. Пошли, забияка. И постарайся не шуметь. Если что-то почувствуешь, просто коснись лапой.
Макс трансформировался в волка и бросился вперед.
Как черная воронка, нас поглотила тьма. Я много раз слышала о подземельях, катакомбах и заброшенных станциях метро от Хранителей-наставников. Верлафы проникали туда, чтобы выслеживать вампиров и там. Но не предполагала, что окажусь в туннелях непонятного назначения сама. Вряд ли здесь когда-либо бывали диггеры, и сомневаюсь, что это место посещали оборотни. На этот подземный мир наложено не одно столетие, но свою историю он не рассказывает, упрямо молчит и скрывает тайны. Что находилось здесь ранее? Для чего был построен этот лабиринт? Куда ведут бесконечные ходы? Но самый главный вопрос: что утаивают темные глубины?
Легкие вдыхали сырой, ледяной, как дыхание смерти, воздух. Лапы ступали по влажным кирпичам: очень старым, потрескавшимся от времени и изъеденным белыми коррозийными отложениями и плесенью. В самой середине прохода медленно, сонной речкой струится темная вода. Сточные воды? Подземный ручей, нашедший путь среди камней? Кое-где кирпичи обвалены, и под ними поблескивают влажные, отполированные до блеска отложения карстовой породы, которые изящными узорами из застывшего камня словно стекают к разбитым кирпичам, стараясь слиться с живым потоком, выпирают твердыми бугорками, впиваются в подушечки лап.
Сначала круглый, как выложенная кирпичом гигантская труба, туннель тянулся прямо, но затем начал разветвляться. Ходы вправо, влево, вперед. Куда пошел Елизар? Макс останавливался, искал направление и двигался дальше. Мы словно потерялись в застывших коридорах времени. Тихий плеск речки, едва различимый отзвук наших шагов и чуть слышное дыхание: приглушенное – Макса и сдавленное тревогой – мое. Память восстановила статьи из Интернета об огромных крысах. И в их существование я поверила уже через час. Запах мерзких животных появился из огромного прохода справа. Громкий плеск воды сообщил о приближении грызуна. Чувствует в нас хищников, но совсем не боится. Взгляд выудил из темноты зловонную лужу. Тень размером с некрупную собаку скрылась в широком проеме сгнившей, покрытой коррозией трубы. Змеистой дорожкой мелькнул хвост. Ого, сантиметров пятьдесят, не меньше, и это без хвоста. Еще одна тень мелькнула справа. Макс оглянулся. Наверное, хочет убедиться, что я не свалилась в обморок. «На грани, но нет», – мысленно хмыкнула я. Может, стоить подумать о подобном домашнем питомце? Главное, меня не боится, а к внешнему виду и метровому жирному хвосту как-нибудь привыкну.
Черный юмор помог сгладить растущее в геометрической прогрессии беспокойство и приподнять упавшее в катакомбы вместе со мной настроение. Лапы шлепали по воде. К счастью, при трансформации холод не ощущается. Темные туннели тянулись бесконечными рукавами. Стараясь не шуметь, мы осторожно продвигались вперед. Прислушивались, принюхивались, стремились отыскать следы Елизара. Тщетно…
Еще через час крысы стали постоянными спутниками, преследующими нас. На смертного, скорее всего, уже набросились бы, но к нам, несмотря на отсутствие страха, особо не приближались. Очевидно, опасность они в нас все же чувствуют. Я их тоже не боялась. Но тихий плеск, писк и быстрые перебежки за спиной заставляли оглядываться на уходящие в темноту проходы.
Далеко впереди послышался едва различимый шум воды, падающей с высоты. Водопад? Звук приближался и становился громче. Мы вышли к ржавой проломленной решетке размером с окружность туннеля, за которой зияла чернеющая обрывом пустота. Макс остановился, вглядываясь в темноту, наклонился вперед, затем обернулся вампиром. Его примеру последовала и я.
– Что-нибудь чувствуешь? – тихо спросил он.
– Только крыс. – Я отрицательно мотнула головой. – Может, мы свернули не в тот коридор?
– Ему незачем идти по туннелю. Елизар мог использовать левитацию, и только поэтому мы не напали на его след. Похоже, там, – Макс указал в сторону обрыва, – еще один ярус подземелий.
Испуганно взглянув на парня, я прижалась к нему. Почувствовала в низком голосе тревогу и колебания. Не хочет идти дальше? Но вдруг именно туда отправился Елизар? Мысль, что нужно вернуться назад, напугала. В горле внезапно запершило.
– Мы ведь спустимся? – сипло спросила я.
Он погладил меня по застывшим и все еще мокрым волосам. Помолчав, медленно кивнул.
– Я буду прыгать первым, Злата. Определить высоту очень сложно, внизу стелется туман. Что там, не видно. Возможно, опять подземное озеро, но это только судя по плеску воды.
Мне эта мысль не понравилась совсем. Беспокойство за Фадеева впилось в сознание цепкими коготками. А если там действительно высоко? Трансформация волка уступает моей.
– Позволь мне! – Я обхватила его за предплечья. – Макс, ты знаешь, что моя способность позволяет мне прыгать с огромной высоты, – убеждала я.
– Ты холодная, как сосулька, – улыбнулся он. – Наверное, я должен смириться с тем, что твоя трансформация превосходит мою. Не очень приятно, но от правды никуда не денешься. Разве можно угнаться за кошкой? – Нежные губы коснулись моих. – Но первым буду прыгать я, – вкрадчиво прошептал Фадеев.
Резко разжав руки, он обернулся волком и скрылся в проломе.
Я даже моргнуть не успела.
– Ма-акс! – Испуганный крик эхом разнесся по туннелям.
Бросившись на колени, я старалась разглядеть Фадеева. Ничего не видно. На нижнем ярусе немного теплее. Возможно, поэтому там стелятся клубы тумана. Я прислушивалась и только теперь уловила едва различимый одиночный всплеск.
– Я в порядке! – сквозь шум водопада донесся крик парня. – Здесь озеро, но очень мелкое. Очевидно, внизу есть еще ярус туннелей, и вода стекает туда! – эхом доносилось до меня. Слушая его, я облегченно выдохнула. – Здесь метров тридцать, но прыгай… – Он недоговорил, резко замолчал.
Я снова напрягала слух. Снизу послышалось многоголосое злобное рычание. Грохот кирпичей и глухие удары, словно кто-то прыгает. Запах Макса чувствуется отчетливо, но рядом с ним есть кто-то еще. Не один – несколько, и я их не ощущаю. Выброс адреналина был таким сильным, что я едва не вскрикнула от охватившего тело страха – не за себя, за Макса.
– Уходи, Злата! Быстро! – раскатом грома докатилось до меня.
Возглас Макса слился со злобным рычанием, огласил подземелье, заглушил гул водопада. Это заставило трансформироваться и ринуться вперед. Конечно, уходить никто и не думал.
Лапы провалились в пустоту. Скорее всего, волк прыгнул удачнее. Пролетев вниз метров десять, я с силой ударилась о металл. Грохот сотряс стены, слился с рыком внизу, на миг оглушил. Ребра под грудью полоснуло острой болью. Удар был сильный. На секунду тело зависло в воздухе. Инстинктивно ища опору, лапы барахтались в воздухе. Лестница? Откуда она здесь? «Наверное, раньше на нижний ярус действительно вела стальная лестница, но со временем она обвалилась, упала вниз и повисла поперек туннеля», – сообразила я. На нее мои ребра и нарвались, но, к счастью, остались целы. Макс хотел предостеречь, чтобы я прыгала осторожно, но не успел.
Заскрежетал металл… Под весом моего тела ржавая точка опоры оборвалась и полетела ниже. С грохотом повалилась в неглубокое озерцо и, ударившись о камни мелководья, замерла. Пролетев еще метров двадцать, я грохнулась на нее почти в противоположном от льющегося водопада конце зала. На этот раз боль пронзила шею, но думать об этом времени не было. Я оказалась внизу.
Картина, возникшая напротив, подняла шерсть дыбом. Туман не был густым или непроницаемым, как это показалось сверху. Зрачки сфокусировались на центре помещения. Плотным кольцом черного волка окружали девять высоких фигур. Вампиры? Да! Но с толку сбивало все. Нет запаха, нет телекинетической энергии, они не создают щиты. Сознание отказывалось верить глазам. Таких вампиров не существует! Их можно принять за созданных вампиров, но бывшие смертные не наделены способностями, а эти – с даром не обнаруживать себя! Вроде бы ничего особенного, но есть одно «но». Среди мракауров таким даром наделен только Кирилл Чернов, а среди верлафов – я и то лишь когда оборачиваюсь пантерой.
Волны дрожи прошли по шкуре. Словно отлитые по спецзаказу, фигуры таяли в клочьях тумана. Мощные торсы змеятся переплетающимися буграми уродливых мышц с выступающими, как веревки, узлами вен. Одинаковые широкие черные брюки заправлены в армейские сапоги. Майки будто напоказ открывают здоровенные плечи. Похоже, от холода эти типы не страдают. На белеющих в темноте квадратах лиц одно и то же выражение. Злость – неуправляемая, приводящая в ужас. И только цвет и длина волос говорят о том, что эта свора – по-другому язык не повернулся бы их назвать – не братья-близнецы. На что способны эти вампиры, представлялось плохо, но и так ясно – сражения не избежать.
На Фадеева они бросились разом, словно не почувствовали моего присутствия. Конечно, моя способность не обнаруживать себя не дает им ощутить запах, но, падая вниз, шуму я произвела предостаточно. Странно… Пригнувшись к полу, я начала продвигаться вперед.
Со спины Макс незащищен, неплохо бы пробраться к нему. Волк метался посередине помещения, вода доходила до середины лап. Острые, как клинки, когти Макса вобрали невидимые глазу крупицы света, блеснули холодным металлом. Лапы, разбрызгивая воду, врезались в шеи двух вампиров, повалив их. С громким плеском тела погрузились в воду. Больше не раздумывая, я ринулась вперед. Когти, как в подушку, вонзились в тело еще одного, и лишь теперь злобная орда соизволила обратить внимание на меня. Секундное замешательство врагов позволило мне прыгнуть к Максу. Тело напряглось. Оглядывая окружающих противников, я выгнула спину перед атакой. Из горла вырвался протяжный угрожающий рык.
Сражение вспыхнуло, как сухая вязанка хвороста, мы с Максом даже переглянуться не успели. Когти рвали тела. Один из вампиров прыгнул на спину волка и с силой сдавил позвоночник, вырывая из глотки болезненное скуление. Фадеев трансформировался, но вампир будто прилип к спине. Разогнавшись и попадя под поток водопада, Макс врезался спиной в стену туннеля. Послышался треск ломающихся костей. Разжав хватку, вампир осел в воду. Раз… и Макс сдавил шею раненого врага.
Удостоверившись, что с Фадеевым все в порядке, я сосредоточилась на атаке. Поздно… увернуться не успела. Первый удар, обрушившийся на ребра, вырвал из меня рык. Господи, их сила превышает силу вампира в несколько раз! Я вскочила, зашипела от боли. Стальные руки светловолосого монстра, теперь напавшего сбоку, вцепились в шею, сжали. Дернув вверх, он поднял меня в воздух. Я начала задыхаться и хрипло зарычала. Тело изогнулось, глухо стукнулось о стену: он швырнул меня, как беспомощного котенка. Кладка не выдержала, посыпалась на меня кусками раздробленных кирпичей. Голова наполнилась гулом, в ушах зазвенело. С трудом поднявшись на лапы, я отряхнулась. Кажется, кости целы, но еще одного такого удара даже голова оборотня может не пережить. Фыркнув, я постаралась сосредоточиться на новой атаке. Макс прикрыл меня, но и ему помощь не помешает. Я бросилась вперед.
Остаток сражения не растянулся надолго. Через несколько минут последний вампир, обмякнув, рухнул под ноги трансформировавшегося Фадеева. Тяжело дыша, мы с Максом уставились друг на друга. И только теперь я испугалась. Эти субъекты невероятно мощны. Мы справились только чудом, хотя нет, в нашем случае чуда быть не могло. Фадеев уничтожил большую часть монстров. Я бросилась к Максу, прильнула.
– Кто они? – истерично выдохнула я, оглядываясь.
Озеро, обезображенное разорванными телами, вспенивалось и гнало к краям серо-розовую пену, переходящую в подрагивающую рябь.
– Спросить не успел, и что-то подсказывает – вряд ли они бы ответили, – заключив меня в объятия, сыронизировал Макс. – Ты цела? – Он заглянул в лицо.
Ощущение быстро появившейся и тут же пропавшей пленки на глазах сообщило: они поменяли цвет на изумрудный. То ли этому способствовало осознание, что мы чудом спаслись, то ли ощущение счастья, что Макс не пострадал.
– Даже согрелась, – шмыгнула я носом. – Только не знаю, надолго ли. Очень холодно!
Фадеев тихо рассмеялся.
– Кажется, я сказал, чтобы ты уходила. Ты не подчинилась, Злата!
– Брось, Макс. Неужели ты думаешь, что я бы оставила тебя?! Мы справились, а это главное. – С нежностью коснувшись волос, я поправила ему разметавшуюся прическу.
– Нужно сжечь тела, пока они не начали восстанавливаться. – Он кивнул в сторону озерца. – Разбираться с твоим неповиновением будем потом, – многозначительно добавил он, словно пообещав, что о своем ослушании я пожалею, и очень скоро.
– Они нас едва не разорвали, а нам придется их еще и из воды вытаскивать, – сморщилась я, умышленно пропустив его угрозы.
– Я помогу! – эхом донесся до боли знакомый, грудной и раздраженный голос откуда-то справа и снизу одновременно. – Заодно напомню, где вы должны были находиться!
– Мракаур пожаловал, – скорчив мину, фыркнул Фадеев.
Сердце сжалось, будто не веря и радуясь одновременно. Мы нашли Елизара! Вернее, он нас, но это уже не важно.
Телекинетическую энергию Тагашева я почувствовала несколько секунд спустя, а еще через пять он поднялся из пролома в дальнем конце зала. Взмыв в воздух, плавно опустился рядом с нами. Короткая черная куртка белела выбившимися комочками пуха, по правому рукаву шла широкая оборванная полоса. Выражение лица Тагашева ничего хорошего не предвещало.
– Очень вовремя, – излился сарказмом Макс. Раздражение Елизара он будто не заметил. – Пораньше не мог? Помощь была бы нелишней. Ты что, в курятнике побывал? – Оглядев Тагашева, Фадеев насмешливо изогнул бровь.
– Какого черта вы здесь делаете, Макс? – с пол-оборота взбесился Елизар.
– Мог бы спасибо сказать! – огрызнулся Фадеев. – Мы, между прочим, на поиски тебя отправились.
Я подошла к Елизару и коснулась сжатого кулака.
– Не злись. Я… мы… – запнулась я. – Мы переживали. Макс пошел со мной. – Я виновато развела руками. – Вампиры напали внезапно.
Взглянув на меня, Елизар вздохнул будто сдулся. На лице появилась досада, словно он злится на свою несдержанность, но и мной недоволен, точнее, моим неугомонным своеволием.
– Опять необдуманный поступок, Злата. Вы могли погибнуть! Неизвестно, сколько там, – он кивнул в сторону пролома, откуда только что появился, – этих тварей.
Зажигалка самостоятельно вылетела из кармана Тагашева и двинулась к телам вампиров на берегу озерца, заскользила от одного к другому. Яркие синеватые вспышки осветили стены туннеля, зажгли голубоватым отсветом струи водопада.
– Ты тоже их видел? – сдержанно спросил Макс. Направившись к озеру, наклонился, схватил за руку вампира, вытащил из воды и потянул к камням. – Что думаешь, мракаур?
– Я не сталкивался с таким ни разу. – Начав помогать Максу, Елизар схватил за ботинок другого вампира. – Когда я спустился на четвертый ярус туннелей, нашел их логово. – Он брезгливо передернул плечами. На миг замолчал и покосился на меня, будто решая, рассказывать мне или нет. – Они очень сильны физически, но ими движут только животные инстинкты, – решился он. – Эти вампиры не осознают, что делают, они словно безумны!
Макс, вытащивший еще одно тело, вскинул голову и присвистнул:
– Это невозможно!
– Дослушай. – Не глядя на распростертые фигуры и применяя телекинез, Тагашев двигал зажигалку. – Среди грязного тряпья и мусора валялись разорванные останки крыс. Похоже, вампиры развлекались тем, что кромсали животных… – покосившись на меня, Елизар запнулся, – клыками. Находишь это нормальным? Смертных наверху разорвали они же. – Тагашев вновь глянул на меня. – Там… тоже были останки. Двое или трое смертных разодраны.
Сев на подвернувшийся камень, я прикрыла рот ладонью. Приступ тошноты возник незамедлительно. Я обхватила себя руками и задрожала, как лист от порывов ветра.
– Крыс? – Синие глаза Фадеева стали размером с блюдца.
Елизар вытащил еще одного вампира и взглянул на него. Даже сейчас монстр выглядел устрашающе. Светлые ресницы подрагивают. Он порван, но восстанавливается, причем… быстро! Глядя на рану на шее, я чуть не упала от изумления. Он исцеляет себя почти так же быстро, как мракаур. Похоже, Елизар тоже заметил это. Выбросив тело на берег, он направил к нему зажигалку.
– Они не реагируют на звуки и не понимают речь, – продолжил он. – Такое чувство, что в них заложены лишь инстинкты: убить и выжить. Я обнаружил пятерых. Не знаю почему, но меня они испугались. Бросились врассыпную по трубам. Пришлось догонять, а места там мало. – Будто объясняя, почему у него разорвана куртка, Елизар щелчком сбил небольшой комочек пуха.
– Я это тоже заметила, – тихо сказала я. – Вампиры не услышали даже грохот упавшей лестницы.
– И откуда они пришли? – спросил Макс.
Он подошел и, глядя на меня дрожащую, присел и обнял за плечи, согревая своим телом. Тагашев стянул куртку и подал Фадееву. Затем достал маленький серебряный флакон со «стирателем крови» и нажал дозатор.
Крошечная капля упала ему под ноги, маслянистая пленка начала растекаться и побежала не только по сухим поверхностям. Как работает «стиратель крови» в воде, я еще не видела. На глади озера пленка стала плотнее и равномерно покрыла всю воду, затем неторопливо погрузилась, скорее всего, до самого дна, а через несколько минут всплыла и, зашипев белой пеной, растворилась. О сражении теперь не напоминало ничего, разве что несколько горсток пепла.
Елизар повернулся к нам и наконец ответил на вопрос Макса:
– Я знаю об этом не больше твоего. Можно предположить, что вампиры пришли недавно с нейтральной территории. Подземелья тянутся за земли верлафов. Всего пять ярусов, но это здесь, в другом месте может быть и больше. Нижний почти затоплен. Единственное, что пугает: если мы уничтожили не всех и они проберутся в мегаполис, пострадают смертные, – добавил он, глядя, как Макс заворачивает меня в его куртку. – Боюсь, Хранителям придется спуститься в эти туннели и проверить каждый метр лабиринта. Нейтральную территорию тоже неплохо бы обследовать. А сейчас нужно возвращаться. Еще немного – и у Златы от холода зубы посыплются, – усмехнулся он.
Макс обхватил меня за талию и помог подняться. Куртка, еще хранящая тепло Елизара, доходила почти до середины бедер. Она согрела, но пальцев на руках, как и ушей, я не чувствовала. Фадеев дотронулся до моих щек тыльной стороной ладоней.
– И кто кого будет греть? – глядя на Макса, спросила я.
Губы парня расплылись в улыбке.
– Конечно, я тебя, – выразительно хмыкнул он и покосился на Тагашева. – Могу прямо сейчас. Или предпочитаешь сначала выбраться наверх?
– Хватит болтать! – сухо отрезал Елизар. – Иди ко мне, маленькая дикая кошка. – Он закинул голову и посмотрел на тонущий в темноте выход. – А тебя я могу оставить здесь, волк, – будто случайно обронил он. – Сам вряд ли поднимешься.
– Тебя никто не просит, мракаур. Найду другой выход! – раздраженно буркнул Макс.
– Сомневаюсь, что ты справишься с еще несколькими вампирами без Златы, – ехидно парировал Тагашев. – А они могут здесь быть. Даже представлять не хочется, что может остаться от волка. Я бы посоветовал им начать с нижней части, – глумился мой наставник. Подхватив меня на руки, он начал взмывать вверх.
– Да пошел ты! – выплюнул Макс.
Волшебное ощущение полета длилось всего несколько секунд. Тагашев опустил меня в верхнем туннеле возле проломленной решетки, но сразу рук не разжал.
– О твоем неповиновении мы еще поговорим, – как и Фадеев, пообещал он.
Подозреваю, что моральной трепки, приправленной изрядной долей крепких слов, мне не избежать. Ладно от одного, но от двоих – это перебор.
– Возвращайся за Максом, – чувствуя, что его объятия прожигают в теле дыры, выдавила я и вырвалась. – И хватит донимать его!
– Я верну тебе твоего волка, – глядя на мое постное лицо, усмехнулся Елизар.
Раз – и он скрылся в проломе. Невероятная скорость. Сквозь грохот воды я уловила едва различимый всплеск. Очевидно, парни решили, что я нахожусь высоко и не услышу их. Но странным образом в туннелях звуки ломались. Может, поэтому нас с Максом расслышал Елизар, да и я распознала голос Тагашева раньше, чем почувствовала его силу. Парни говорили тихо, но даже сквозь шум водопада различалось каждое слово.
– Прекрати обнимать меня, как девицу! – докатилось до моих ушей раздраженное шипение Макса.
– Может, тебя отпустить?
– Лучше отпустить, чем терпеть твои лапы на себе!
– С удовольствием. Злате скажем, что ты зажигалку потерял. Решил вернуться и поискать!
– Оставь мою девушку в покое! – зарычал Макс.
Я нахмурилась. Судя по повышенным тонам, парни начали выяснять отношения.
– Никто у тебя ее не отнимает, волк, – донесся злой голос Елизара. – Но еще раз ты пойдешь у нее на поводу и подвергнешь опасности, я сверну тебе шею! Ты не должен был ей позволять идти в туннели!
– Только не нужно мне угрожать, мракаур! Попробовал бы ты ее остановить. Она бросилась за тобой! Единственное, что я мог сделать, – пойти вместе с ней!
– Хватит! – вмешалась я. – Долго я вас буду ждать? Кстати, у каждого из вас есть имя, а «мракаур» и «волк» звучит отвратительно! – Не позволив им поссориться, я раздосадованно скрестила руки и уставилась на проем.
Голоса мгновенно стихли. Через секунду парни появились. Фадеев отскочил от Тагашева как ужаленный.
– Убери клешни! – Широкие плечи Макса брезгливо передернулись.
– Думаешь, мне доставило удовольствие тащить тебя наверх? – огрызнулся Елизар. – Я думал, ты не слышишь, – перекинулся он на меня. – Хотя, может, и неплохо, что услышала. Ты не должна была идти за мной, но ослушалась. Никогда! Слышишь? Никогда. Больше. Не смей. Этого. Делать! – отчеканил он.
– Как скажешь, наставник, – не стала спорить я. Все что угодно, лишь бы побыстрее выбраться из подземелий.
Вернув куртку Елизару, я улыбнулась Максу и трансформировалась в пантеру.
Обратный путь показался более коротким, хотя времени занял столько же. А возле подземного озера мы столкнулись с двумя Хранителями. Валерий – верлаф с волосами, собранными в хвост на затылке, и рыжеволосая Надежда. Знаю их, потому что как-то дежурили вместе.
– Вы что-нибудь нашли? У нас ничего, – вздохнул Валерий. В его ухе поблескивало серебряное колечко.
– Это вампиры, – отозвался Фадеев. – И ранее мы с такими не сталкивались. Физическая мощь превосходит силу любого вампира, а учитывая, что они наделены способностью не обнаруживать себя, нам придется попотеть, чтобы отыскать их. Мы уничтожили четырнадцать, но в туннелях могут скрываться еще, – подытожил он общее число монстров, уничтоженных нами и Тагашевым.
Словно стараясь распознать, не шутит ли Макс, Валерий наклонился вперед.
– Новый вид вампиров? – не поверил он. – Фадеев, ты, как всегда, издеваешься?
– Если бы я их не видел, сказал бы то же самое, – спокойно сказал Макс.
– Охотников нам было мало! – фыркнула Надежда. – Теперь лазь по туннелям и соседствуй с крысами, которые здесь размером с лошадей. Думаю, Фомин во всем разберется, а нам нужно поторопиться. Устранители последствий уже работают. А к утру часть завода будет обрушена и сожжена. В туннели можно будет попасть только через заброшенную линию метро.
Теперь из пролома спускались металлические тросы, надежно закрепленные возле одной из стен. Парни легко вскарабкались наверх, а нас с Надеждой поочередно поднял Елизар. Группа устранения последствий в черных плащах продолжала работать, но страшного, удушающего запаха людской крови здесь больше не ощущалось.
Минуя разрушенный клуб, мы начали подниматься по лестнице, а через час по приказу Фомина вернулись в город верлафов. Директор хотел поговорить с Елизаром и Максом, но на этот раз студентов не обошли вниманием. Юрий Петрович вызвал всю группу.

Глава 8
Несправедливость

Холл академии был пустынным, и лишь на одной из скамей сидел Илья, охранник Николая Вязина. Очевидно, нас ждет не только Фомин, но и глава клана. Высокий парень со светло-каштановыми волосами, гладко зачесанными назад, сосредоточенно разглядывал свои ботинки для трансформации. При нашем появлении Илья поднял голову и широко улыбнулся. Поднявшись, обменялся рукопожатиями с парнями.
– Встреча пройдет в хранилище за библиотекой, – сообщил он. – Пойдемте, я провожу.
Минуя тренировочные залы, мы шли по длинному пустынному коридору в левое крыло цокольного этажа. Именно там расположена библиотека.
– А почему Фомин и Вязин в хранилище? – спросил Макс.
– Там не только Николай. Собран экстренный совет, – ответил Илья. – Лев Колесников и несколько советников, не успевших уехать после церемонии прощания. Они искали упоминание об обнаруженных вами вампирах в Серебряной книге верлафов.
– Что-нибудь нашли? – заинтересовался Елизар.
– Не знаю. Мне поручили встретить вас. – Охранник потянул за бронзовое кольцо и распахнул тяжелую, дубовую, окованную железом дверь библиотеки.
Конечно, я была здесь много раз. Сотни конспектов и докладов были написаны именно в этом обиталище безмолвных, но охотно делящихся неисчерпаемой информацией фолиантов. Библиотека – одно из красивейших мест в Академии Хранителей света. Огромное помещение, как и тренировочные залы, метров девять в высоту. Под сводчатым потолком множество арочных проемов с внутренней подсветкой, в которых за огнеупорным стеклом хранятся самые древние книги.
С высоких потолков каскадом свисают переливающиеся разноцветными бликами хрустальные люстры. Высокие, от пола до потолка, дубовые стеллажи заставлены томами в одинаковых темно-коричневых переплетах. Лесенки на колесиках плавно передвигаются от одного стеллажа к другому, стоит лишь нажать скрытый механизм самому или попросить сидящего за огромным резным столом библиотекаря, которому, по слухам, лет не меньше, чем некоторым его бумажным подопечным.
Читальный зал с длинными дубовыми столами и бронзовыми светильниками прячется в правой части библиотеки за массивными колоннами, расписанными сценами из жизни верлафов. А в самом центре – необычные серебряные часы: прекрасная девушка-верлаф с меня ростом в струящемся серебряными складками платье держит в руках песочные часы. Вместо песчинок внутри небольшие серебряные шарики – ровно шестьдесят, и с каждой секундой один шарик со стуком падает вниз. Когда проходит минута, девушка с глазами-топазами переворачивает часы, и тогда ожерелье с римскими цифрами на шее красавицы начинает двигаться. Первый ряд ожерелья показывает минуты, второй часы. Раз в сутки слышится волшебное адажио Бенедетто Марчелло, и серебряная девушка начинает кружиться в танце. Сейчас стрелки показывали без семи минут четыре – почти утро.
Миновав необычные часы, мы свернули налево и, пройдя между дубовыми шкафами, уперлись в стену с еще одной огромной полкой, заставленной книгами. Знаю, что хранилище находится где-то за библиотекой, но как туда попасть, не представляю совсем. Илья трансформировался в крупного серого волка и тихо, гортанно зарычал.
– Что он делает? – шепнула я Максу.
– Дверь открывается, только распознав голос волка. Запись здесь не прокатит, – пояснил он и, глядя на мое, судя по всему, глупое выражение лица, улыбнулся.
Словно вторя словам Фадеева, стеллаж скрипнул и медленно скрылся в полу, открыв нашему взору каменную лестницу, ведущую вниз: не темную, а с бликами света, падающими откуда-то из глубины. Илья трансформировался в вампира и начал спускаться по ступеням. Теперь мы продвигались по длинному, прямому, совсем непримечательному коридору с бронзовыми светильниками-факелами на каменных стенах, чем-то заинтересовавшими Тагашева. Интересно, чем? Обычная каменная кладка из гладкого серого камня, как и во всей академии.
– Хранилище охраняют датчиками движения и лазерными лучами? – Обращаясь к Илье, Елизар указал на крошечные дырочки на стыках кладки, которые я даже не заметила. – Зачем такая охрана, если имеется защита клана?
– Больше прихоть Вязина, чем мера предосторожности, – ответил Илья. – Здесь хранятся очень древние фолианты, Серебряная книга верлафов и золотой запас академии, но вряд ли кому-то из верлафов придет в голову проникнуть в хранилище, – пояснил он и повторил трюк с рычанием возле следующей двери в конце коридора.
Створка распахнулась, и мы вошли в просторное помещение, очень напоминающее библиотеку, но здесь стеллажи были из светлого мрамора, а переплеты книг – серебряные. У смертного бы от такого зрелища, наверное, колени подогнулись, но я во всем этом великолепии увидела лишь пристрастие оборотней к лунному металлу. В свете неярких люстр помещение искрилось мягким светом. Необычайно красиво.
На правой стене – огромная картина в серебряной раме с сеточкой глубоких трещин. Даже представить страшно, сколько сему раритету лет. Да и жанровая сцена на картине не совсем обычная: светловолосую девушку-вампира в старинном наряде окружают призраки. Хотя понять, что это привидения, сразу и невозможно. Тела бледны, но не прозрачны, и лишь по мягкому голубоватому сиянию вокруг их фигур становится понятно, что это фантомы. «Потусторонний мир верлафов?» – мысленно поежилась я. Призраки красивы, но бледные лица пугают страстным желанием затянуть девушку в свой мир. Тонкие бескровные пальцы тянутся к хрупкой фигурке. По спине пробежал ледяной холодок. Не в силах смотреть на жуткую сцену, я отвернулась и только теперь обратила внимание на присутствующих.
В самом центре хранилища стоит длинный резной каменный стол, окруженный такими же стульями, на которых восседают Николай, директор академии, несколько советников в обычных строгих костюмах и Лев Колесников. На одном из советников странный наряд: поверх обычного делового костюма надет длинный меховой плащ. Шерсть бурая, блестящая, а на кончиках белая, словно поседевшая. «Советник одной из семей оборотней с трансформацией гризли», – догадалась я по внешнему виду. Да и рост у этого верлафа впечатляющий, совсем как у Елизара, – метра два, не меньше. Заметив, сколь внимательно я его разглядываю, советник мягко улыбнулся. По левую руку от Николая сидит мулат с пронзительными и горящими, как золотой песок, глазами. Неуловимым движением он отбросил длинные черные волосы за плечи. «Советник семьи леопардов», – вспомнила я. Черный строгий костюм туго обтягивает стройную фигуру. Приветствуя нас, он сложил ладони вместе и, поднявшись, поклонился на восточный манер. Кивнув в ответ на приветствие, я сосредоточила внимание на Николае.
На столе напротив Вязина лежит толстая книга в серебряном переплете. Почему-то сразу пришло в голову, что это и есть Серебряная книга верлафов. Выглядит довольно интересно. Такое впечатление, что она разделена тонкими пластинками серебра, похожими на широкие закладки, на три части. Вот бы заглянуть! Словно прочитав мои мысли, но не согласившись с ними, Николай улыбнулся и медленно захлопнул том. Серебряные створки переплета – не гладкие, а шероховатые, и на них выгравированы какие-то письмена. Как ни напрягала я зрение, определить по тонким изящным линиям и странным рисункам язык не смогла. Скорее всего, какая-то разновидность древней письменности: палочки, черточки, картинки. Любопытно, вся книга написана таким языком? Разглядеть фолиант подробнее не вышло. Бережно передав книгу Фомину, Вязин посмотрел на вновь явившихся.
– Доброе утро. Садитесь, мы ждали вас, – пригласил он, указав на свободные места.
Присев на самый краешек стула, я поморщилась: каменный и холодный. Но о неудобстве забыла уже через минуту. Фомин, держа в руках Серебряную книгу верлафов, подошел к ужасной картине. Еще через секунду полотно отползло в сторону, открыв нашему взору огромную дверь сейфа. Достав из кармана странный предмет, что-то вроде медальона, Юрий Петрович приложил его к выемке. Послышался тихий щелчок, и внушительной толщины створка бесшумно открылась.
Усиленно изгибая шею, я постаралась разглядеть, что внутри. Сейф размером почти с хранилище, и Фомина вскоре не стало видно: скрылся где-то в глубине. Хотя и без него было на что посмотреть. Огромные мраморные полки от пола до потолка заставлены серебряными ящиками с золотыми изделиями: часы, кубки, статуэтки, чаши, оружие, шкатулки. От блеска и количества драгоценных металлов зарябило в глазах. А это всего лишь крошечная часть сейфа, которую я могла разглядеть со своего места.
По восхищенному присвисту Павла поняла, что впечатлена не только я. Послышались неестественные покашливания советников и Николая – очевидно, они пытались скрыть смешки. Я повернулась. Уши Самохина горели огнем. Избегая взглядов глав семей, парень смущенно потупился.
– Вряд ли хотя бы еще одно учебное заведение мира может похвастаться таким запасом. Удивляться есть чему, – сдержанно улыбнулся Николай, подбадривая ерзающего и наверняка мечтающего провалиться Павла. – Приступим. – Он стал серьезным. – Юрий Петрович присоединится через минуту. Елизар, давай сначала и по порядку.
Откинувшись на спинку сиденья, Тагашев начал повествовать, что произошло во время патруля. По мере рассказа хмурились не только Вязин, но и все присутствующие. А когда Елизар упомянул о нерациональном поведении вампиров и их жестокости, советники переглянулись.
– И каковы предположения? – обратился к Тагашеву верлаф с трансформацией гризли.
– Предположений нет, – осторожно ответил Елизар. – Это не мракауры, так как они не наделены телекинезом, хотя обладают способностью не обнаруживать себя. Но и не созданные вампиры. Они очень сильны физически и быстро восстанавливаются. Вы нашли упоминания о подобном в вашей книге? – Тагашев повернулся к вышедшему из сейфа Фомину.
Послышался щелчок. Картина за спиной директора медленно вернулась на место.
– Нет, – коротко ответил Николай и проницательно осмотрел всех присутствующих. Задержав взгляд на биохимике, замолчал, будто безмолвно спрашивал, что он об этом думает.
– Существует только три вида вампиров, – заговорил Лев Колесников. Он сцепил руки в замок и наклонился вперед. – Это могут быть только мракауры. Возможно, кто-то из молодых вампиров с генетическим сбоем, и лишь поэтому они не наделены телекинезом.
Тагашев поморщился, как от укуса. Не возразил, но явно дал понять, что не согласен.
– Четырнадцать вампиров с генетическими отклонениями? – вкрадчиво спросил Фомин. Черные зрачки волчьих глаз сузились и стали вертикальными. – И все с одинаковыми возможностями? А способность не обнаруживать себя не просто редка – она встречается в единичных случаях. Есть всего два вампира, наделенных ею… – Юрий Петрович многозначительно посмотрел на меня. – Ведущий Охотник Виктора и Злата!
Теперь я передернула плечами. Сама мысль о том, что я чем-то похожа на Чернова, была неприятной. А одно упоминание об этом монстре заставляло сжиматься от страха.
– У вас есть своя версия? – обратился к Фомину мулат.
Директор академии оглядел присутствующих.
– Они могли быть созданы искусственно. Что, если это армия, созданная Виктором Коншиным?
Колесников покраснел то ли от возмущения, то ли от охватившего его раздражения. Затем снисходительно улыбнулся.
– Юрий Петрович, – протянул он, – вы разбираетесь в боях, территориях и способностях, но ничего не смыслите в генетике. Создать вампира искусственно невозможно, даже с нашими технологиями, а наделить его способностями – тем более!
Повисло недолгое молчание. Елена и Павел сидели, боясь пошевелиться. По скованным стеснением телам сразу понятно, что на экстренном собрании глав семейств они себя чувствуют неловко. И в этом я от них не отличалась. Студенты допущены на совет – большая редкость. Я молча слушала предположения, хотя очень хотелось согласиться с Фоминым. Вампиры действительно походили на армию тщательно отобранных бойцов. Очевидно, Макс придерживался того же мнения.
– Чувство, что это армия, возникло и у меня, – постукивая кончиками пальцев по столешнице, вмешался он. – Боевыми навыками не обладают, но их форма, телосложение и одинаковые умения говорят о многом.
– Обезумевшая армия, пришедшая неизвестно откуда, чтобы в подземных туннелях уничтожать крыс? Может, Хранители натолкнулись на общество дезинсекторов и приняли их за вампиров? – насмешливо прокомментировал советник с небрежно завязанным галстуком.
Похоже, его неожиданно выдернули из теплой постели и он явно мечтал оказаться там вновь. Посмотрев на Николая, верлаф тут же замолчал. Глава клана глупую шутку не оценил.
– Вампиры могли появиться здесь с одной целью, – снова заговорил Фомин. – Охотиться на смертных и тем самым отвлекать Хранителей, как это уже было с созданными вампирами. Пока мы будем заниматься их поисками, Коншин вполне может организовать новое нападение на лабораторию.
– Я сомневаюсь, что Виктор имеет к этому какое-то отношение, – задумчиво произнес Елизар. – Нет, это невозможно, – словно про себя добавил он. Они с Николаем многозначительно переглянулись. Не сказал «я бы знал», но по его лицу я поняла, что он подумал об этом. – Таких вампиров нельзя держать в подчинении. Им нельзя что-то поручить или отдать приказ. Я пытался с ними заговорить, но они не понимают речь, не слышат звуки. Распознают только запахи, и ими движут животные инстинкты. Никому не нужна безумная армия, которая неспособна выполнять приказы!
– Ты думаешь, их появление на нашей территории – случайность? – проницательно спросил Николай.
– Не знаю, – ответил Тагашев. – Но будет лучше, если мы выясним, кто они и откуда пришли. – Елизар оглядел всех присутствующих. – Если мы уничтожили сегодня не всех, нам стоит попробовать захватить одного из них. Возможно, так мы сможем узнать хоть что-то. Остальных нужно уничтожить. Их соседство с мегаполисом может оказаться весьма плачевным.
На минуту в хранилище повисла тишина. Очевидно, советники и Николай что-то обдумывали. Я мысленно застонала. Ну почему Елизару пришла в голову мысль захватить вампира только сейчас? Мы уничтожили их, но никто не подумал, что один мог бы пригодиться. На лице Тагашева проступила досада. Подозреваю, что он думает примерно о том же. Глава клана нахмурился.
– Мы никогда не брали пленников, Елизар, – сказал Николай. – Это не животное, которое можно запереть в клетку. За территорией клана у нас нет помещения, способного выдержать силу вечноживущего и удержать его в стенах. Можно было бы использовать один из тренировочных залов, но защита не пропустит такого вампира в наш город. К тому же сомневаюсь, что мы что-то узнаем. Минуту назад ты говорил, что они не понимают речь.
– Елизар прав. – Биохимик резко вскинул голову. На лбу пролегла глубокая решительная складка. – Если бы удалось захватить одного из них, мы могли бы попробовать ввести ему транквилизаторы и удержать в стенах лаборатории. Изучив ДНК, мы хотя бы будем знать, с кем имеем дело.
– Я всего лишь думал понаблюдать за их поведением, – развел руками Елизар. – Но если есть возможность сделать какие-то анализы, это может действительно многое дать.
Николай вопросительно посмотрел на директора академии.
– С этим решено, – объявил Фомин. – Хранители займутся проверкой подземелий, а группа Елизара получит задание найти и захватить одного из вампиров, если, конечно, уничтожены не все.
Елизар медленно кивнул, показывая, что согласен и наша группа выполнит задание. Я вздохнула. Опять придется спускаться в подземелья, но это необходимость. «Неплохо бы вернуться к логову, о котором говорил Елизар», – мысленно начала строить я планы, но голос Фадеева буквально пришпилил к стулу.
– Николай, я думаю, Злата должна проходить практику на территории городка, – не обращая внимания на изумление советников, заговорил Макс. – Скажем, на контрольно-пропускном пункте возле центральных ворот клана. Она не подчиняется приказам и может поставить под угрозу не только свою жизнь, но жизнь всей группы, – заметив удивление на лице Николая, пояснил он.
От такой несправедливости я задохнулась. А когда прошел первый шок, от злости стиснула зубы и задержала дыхание, чтобы не взорваться возмущенной тирадой. Удержало лишь присутствие советников и Фомина. Со своим беспокойством обо мне Макс перешел все границы! Вцепившись в сиденье стула руками, я уставилась на каменную столешницу стола. По горящим ушам и шее определила, что покрылась красными пятнами, как хамелеон. Я должна сидеть на проходной и пропускать машины?
– О каком неподчинении приказу идет речь? – немедленно заинтересовался Фомин.
От злости на Макса хотелось завизжать. Вот оно что! Представление разыграно не только для главы клана, а для директора академии. Юрий Петрович точно не оставит такой случай без внимания. Поговорил о моем неповиновении, называется!
– Не дождавшись Хранителей, она бросилась в подземелья за Елизаром, хотя он велел оставаться наверху, – опередив Макса и осмелев, невозмутимо заявила Елена. Но что еще можно было ожидать от Размаевой?
– При столкновении с вампирами я приказал Злате уходить, но она ослушалась, – добавил Фадеев.
Николай молча наблюдал за происходящим. По лицу определить, о чем он думает, невозможно. А вот Илья едва скрывает улыбку. О моих прошлых войнах с Максом он осведомлен хорошо. Очевидно, гадает, когда я взорвусь и как обзову Фадеева. Только цирк из совета я устраивать не собираюсь. И так отличилась. На ум пришла запись из личного дела: «Может не подчиниться приказу». Месяц назад я возмущалась этому. Думала, мне такое даже в голову не придет. Но, как оказалось, Фомин, занесший эту запись в мое личное дело, знает меня лучше, чем я сама. Вздохнув, посмотрела на Юрия Петровича, с беспокойством ожидая его вердикта.
– Обычно за это полагается выговор с внесением в личное дело, – спокойно заметил Фомин. – Но учитывая обстоятельства и возможность опасности, которая могла угрожать наставнику, а также желание помочь, выговора не будет. Но и без внимания этот инцидент оставить нельзя! – Я мысленно закатила глаза. Кто бы сомневался! – Елизар, вы старший в группе и вправе назначить наказание самостоятельно или отменить его, – скрестив руки, провозгласил директор.
Вскинув голову, я умоляюще посмотрела на Тагашева.
– Две недели патрулей на центральных воротах клана! – проигнорировав меня, согласился он с Максом. Ни один мускул не дрогнул на красивом лице.
Две недели? Две недели я буду немым истуканом сидеть за пультами и открывать ворота? Но ведь это вся практика! Возникло чувство, что парни ополчились против меня. Медленно опустив голову, я успела заметить злорадный взгляд Елены. «Спорить с Елизаром? – глотая подступившие к горлу слезы, подумала я. – Но ведь это бесполезно!» Тагашев и Фадеев не сговаривались, но любыми способами решили избавить меня от патрулей. Конечно, можно поговорить с Николаем наедине, но что-то подсказывало, что он полностью согласен с парнями. Не признается, но, скорее всего, очень доволен Максом, и единственное, что я могу сделать, – подчиниться.
– Да, наставник, – едва слышно молвила я.
– Этот вопрос решен, – спокойно сказал Николай. – Злата, – обратился он ко мне, – были ли у тебя видения после нападения? Проявляла ли себя девушка-вампир?
Лиц присутствующих я не видела, но и так поняла, что все внимательно смотрят на меня.
– Прошлой ночью она втянула меня в сон-видение, – сдавленно ответила я. – Но ничего не показала. Ей нужны были только воспоминания.
Послышался тяжелый вздох Вязина.
– Если что-то появится, ты должна рассказать об этом незамедлительно, – предупредил он.
Я устало кивнула.
– На сегодня это все, – закончил совет Николай.
Не дожидаясь парней, я медленно поднялась со стула и побрела к выходу, но выйти первой не получилось. Дверь заблокирована. Очевидно, выбраться отсюда можно так же, как и войти. Я из-под ресниц наблюдала, как Илья трансформировался и вновь зарычал. Наградив Фадеева уничижительным взглядом, я поспешила за Ильей в библиотеку, а затем и в холл академии.
– Я отвезу тебя домой. – Макс поравнялся со мной и распахнул входную дверь, пропуская меня, а затем и Николая вперед.
По заискивающему тону я поняла, что парень занервничал. Боится ссоры со мной и тем не менее нажаловался. И где? На совете! Обида захлестнула с новой силой.
– Я поеду с Николаем, – сухо проронила я. – Ты ведь подбросишь? – обратилась я к Вязину.
– Конечно, малышка. – Глава клана обхватил меня за плечи и ненадолго прижал к себе.
– До встречи на тренировке, маленькая дикая кошка, – попрощался Елизар.
Едва скрывая улыбку и забавляясь моей злостью, он сбежал по ступеням и направился к стоянке. Ужасно захотелось запустить ему в спину снежок. Я, наверное, сделала бы это, даже несмотря на присутствие Николая, но мое внимание отвлек Макс. Он потянулся, чтобы взять меня за руку, но я уклонилась.
– Не прикасайся ко мне! – зашипела я, желая влепить Максу затрещину и разразиться скандалом, лишь бы унять бушующее во мне негодование на всех парней вместе взятых.
Кусая губу, Фадеев разглядывал меня, затем попрощался с Николаем и, резко развернувшись, скрылся в темноте.
– Ты несправедлива к нему. Макс всего лишь беспокоится. К тому же наказание заслуженно, – усмехнулся Вязин, открывая заднюю дверцу седана.
Я промолчала, но по тону Николая убедилась, что парни его весьма порадовали. Они обращаются со мной, как с непослушным ребенком! Забравшись на заднее сиденье, я отодвинулась, тем самым предлагая Вязину сесть рядом со мной. Илья завел двигатель и медленно вырулил к воротам академии.
Коттеджи Верви, скрытые живыми заснеженными изгородями, бежали за окном. Огни потушены, и лишь маленькие фонари возле входов разбрасывают тусклый свет и удлиняют чернильно-синие тени, а стройные пирамиды можжевельника кажутся привидениями, накрытыми простынями. Через десять минут я начала успокаиваться: злость постепенно ушла, уступив место грусти. Глубоко вздохнув, я повернулась к Николаю:
– В хранилище висела картина. На ней изображен потусторонний мир верлафов?
Зачем спросила, сама не знаю. Возможно, настроение было подавленным, а может, повлияло мысленное сравнение стройных пирамид можжевельника с жителями потустороннего мира.
– Сюжетом к картине послужил миф, – задумчиво ответил Николай. – Однажды девушка-верлаф потеряла семью. Решив, что она бессмертна, а значит, всесильна, проникла в царство мертвых, чтобы вернуть их, но призраки не отпустили ее и она погибла.
– Любой из нас ради близких готов на многое, – тихо промолвила я, подумав, что за Елизаром бросилась именно поэтому.
– Ты права. – Николай взъерошил мне волосы. – Ради тех, кого любим, мы готовы рисковать и даже погибнуть.
Илья припарковался на подъездной дорожке возле нашего с Ириной коттеджа. Свет от тусклых фонариков освещал широкие ступени входа, но окна были темными.
– Мама спит, – тепло сказала я.
– Да, она спит, – согласно кивнул Вязин. В его голосе проскользнули мягкие нотки. Лицо разгладилось и засияло внутренним светом.
– Наверное, мне стоит сделать то же самое. Дежурство было ужасным, а о его последствиях даже думать не хочется. Хуже патруля на воротах может быть только патруль на воротах! До встречи, Николай, – попрощалась я.
Но, как оказалось, торопилась напрасно. Вязин удержал меня за плечо.
– Злата, я бы хотел с тобой поговорить, – осторожно начал он.
Повернувшись к Илье, Николай ничего не сказал, но охранник понял, что глава клана хочет сказать мне что-то наедине. Заглушив двигатель, он торопливо вышел из машины и, отдалившись на приличное расстояние, повернулся спиной.
– О чем-то серьезном? – теряясь в догадках, спросила я.
Идиотский вопрос. По лицу Николая и так понятно, что речь пойдет не о сахарной вате, а, скорее всего, о моем неповиновении. Мысленно готовясь, я теребила лямку рюкзака, но Вязин удивил:
– Почему ты пошла за Елизаром?
– Он мой наставник, – пожала я плечами, чувствуя, что пульс учащается. – Я переживала. И при чем здесь Елизар? Я пошла бы за любым из Хранителей.
Обхватив себя руками, я заметалась на сиденье. Волнение охватило мгновенно. К такому повороту я была не готова. Внутренний голос усиленно подсказывал, что за этим последует более серьезный разговор и будут затронуты вопросы, на которые не то что отвечать не хочется, а охота проглотить язык, дабы убедить Николая, что я рада бы поговорить, но не могу. Избегая проницательных глаз главы клана, я уставилась на замершего в стороне от машины Илью.
– Хорошо, я спрошу по-другому, – спокойно продолжил Вязин. – Тебе нравится Елизар, Злата? Я видел, как ты смотришь на него.
Мне захотелось слиться с кожаной обивкой сидений, раствориться в воздухе или, что более обыденно, бежать без оглядки. Руки машинально потянулись к горлу. Начав хватать ртом воздух, я умоляюще смотрела на Николая. Ну зачем он спрашивает? Я не могу и не хочу говорить. Но, похоже, ему ответ и не нужен.
– Я не ошибся, – наблюдая за мной, произнес Николай. – Злата, ты ведь понимаешь, что я никогда не позволю тебе быть рядом с ним, – медленно, но веско проговорил он.
Обида и боль охватили с новой рвущей силой. Притворяться бессмысленно, а биться в истерике – тем более. Хотя, если вдуматься, реплика Николая ничего не значит. Подумаешь, запретил. Всего лишь новое и в свете других – несущественное препятствие, которое совсем не имеет значения.
– Потому что он мракаур? – тихо спросила я, но ответа дожидаться не стала. – Тебе не о чем беспокоиться! Как бы я не относилась к нему, Тагашев навсегда останется только другом. Мы слишком разные, – едва смогла выговорить я.
Глядя за окно, Вязин тяжело вздохнул.
– Я рад, что ты осознаешь это, малышка, – тихо сказал он. – Дело не в том, что он мракаур. Я очень уважаю его, мне нравится этот парень, но рядом с ним ты никогда не была бы счастлива.
Разливающийся ядом привкус горечи расплескался по языку. Слова Николая задели. «Неужели мне кто-то оставил выбор?!» – подумала я, но вслух сказала совсем другое:
– Не вижу смысла в этом разговоре. Я встречаюсь с Максом. Надеюсь, ты не против?
– Злата, – мягко произнес Николай, – Фадеев – замечательный парень и очень любит тебя. Тебе не стоит причинять ему боль. А Елизар… – Николай запнулся. – Должен остаться другом.
Опустив голову, я кивнула.
– Не думала, что тебя интересует, с кем я встречаюсь.
Глава клана с нежностью прижал меня к своему боку.
– Меня всегда будет интересовать, что с тобой происходит. Я уже говорил, что ты и Ирина – самое дороге, что у меня есть. – Вязин прислонил свою голову к моей.
– Если бы ты и она оказались вместе, было бы здорово, – искренне сказала я, желая сменить болезненную тему.
– Ты не представляешь, как я этого хочу, – признался Вязин. – Но Ирина неумолима. Впрочем, надежду я никогда не терял. Больше семидесяти лет я мечтаю назвать ее своей, но она всегда видела во мне только поддерживающее плечо.
Резко вскинув голову, я посмотрела на Николая. Он всегда был откровенен со мной, но никогда не говорил об их отношениях с мамой.
– Семьдесят лет? – удивленно спросила я. – Значит, ты был влюблен в маму еще до того, как она повстречала отца?
– Задолго до их встречи. – В интонации Вязина появилась горечь. – А когда они поженились, мне казалось, что я рассыплюсь на осколки, не справлюсь с болью. Нет ничего страшнее, чем видеть того, кого любишь, с другим. Тогда впервые за много лет мы с Ириной поссорились. – Николай попытался произнести это ровно, но голос сорвался.
Возникло чувство, что сейчас он говорит не со мной, а всего лишь думает вслух. На какое-то время он замолчал, а затем продолжил более спокойно:
– Но потом родилась ты, я увидел, как она счастлива, и понял, что во многом был неправ. Я поехал к ним, чтобы попросить у нее прощения, но попал на похороны твоего отца. А на следующую ночь на территорию семьи напали мракауры, – глухо закончил Вязин.
– О вашей ссоре мама никогда не рассказывала, – задумчиво произнесла я.
– Ирина, как всегда, всех оправдала. Иногда я хочу, чтобы время вернулось назад и все было по-другому, – туманно сказал Николай. Отворив дверцу машины, он позвал Илью. – Тебе давно пора спать, Злата, – вновь обратился он ко мне. – Но сначала помирись с Максом. Не стоит причинять боль тому, кто тебе дорог. – Вязин неопределенно показал рукой куда-то назад.
Присмотревшись, я разглядела теряющийся в темноте джип Фадеева. Совсем не заметила, что он ехал за нами.
Чувствуя, как сжимается сердце, я вздохнула. Николай прав. Если отбросить ребячество и злость, то легко увидеть, что за действиями Макса скрыта та же любовь. Он готов оберегать меня от всего. Обида бесследно рассеялась. Забросив рюкзак на плечо, я распахнула дверцу. Поцеловав меня в щеку, Николай многозначительно кивнул в сторону «лексуса» и улыбнулся. Я вышла и, помахав уезжающему Вязину, посмотрела на внедорожник Макса. Мигнув фарами, джип завелся и остановился рядом. Фадеев вышел из машины и виновато посмотрел на меня.
– Я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности, – хрипло сказал он. – Прости, но я не мог позволить тебе пойти с нами.
– Ты будешь единственным, кого я не пущу на территорию города, прежде чем ты не поздороваешься со мной, – мягко улыбнулась я.
На лице Макса ярким солнцем засияла улыбка. Он подхватил меня на руки и закружил.
– Я думал, чтобы завоевать твое прощение, мне придется сильно постараться, – прошептал он.
– Сначала у меня была мысль не целовать тебя на протяжении двух недель, – вскинув бровь, поддразнила я.
– Тогда это пришлось бы делать мне. И могу сказать, что делал бы это не без удовольствия, – ответил он, впиваясь в мои губы поцелуем.
На горизонте узкой рыжевато-розовой полоской загорелось небо. Морозный день уверенно шагнул на землю. Поежившись от холода, я попрощалась с Максом и медленно поднялась на крыльцо. «Может, зря я расстраиваюсь и все не так уж плохо?» – подумала я. По крайней мере не буду мерзнуть в туннелях и вздрагивать при приближении крыс. А вот от беспокойства за парней никуда не денусь.

Глава 9
Похищение

Сторожка возле ворот, под завязку набитая компьютерами, вгоняла в уныние. В первую ночь я усиленно пялилась на мониторы, отображающие подступающий к самым стенам Верви лес, единственную узкую дорогу и широкую подъездную площадку перед воротами. Выслушивала болтовню своего напарника по патрулю – чрезмерно словоохотливого Вадима, помешанного на горных лыжах, изнывала от тоски и пила чай с любимыми шоколадками. Остальные ночи дежурства ничем не отличались от первой. Зато каждое утро я маленьким торнадо неслась встречать свою группу, вернувшуюся с патруля. Жаловалась на несправедливое наказание Елизару, но он лишь усмехался; тепло здоровалась с Павлом; не обращала внимания на ненавидящие взгляды Елены и получала порцию поцелуев от Макса. Он и отвозил меня домой.
Продолжились и тренировки с Елизаром. Вторжение в разум пугало. Больше всего я боялась новой вспышки неуправляемого гнева, но наставник теперь посвящал ментальным занятиям не больше двадцати минут. В итоге страхи рассеялись, а с четвертой тренировки я смогла блокировать свое сознание без труда. Елизар удовлетворился результатом и сосредоточился на ожесточенных сложных боях и оттачивании приемов. К счастью, практика подходила к концу. Всего два дня – и светящиеся голубые мониторы можно будет смело сменить на учебники.
Вздохнув, я поднялась с кресла и отложила книгу. Часы на полке показывали шесть вечера. В зал Хранителей света на распределение идти не придется – патруль и так закреплен за мной, – а вот собираться на дежурство уже можно. Надев костюм для трансформации, а сверху рубашку с длинным рукавом и джинсы, я подхватила рюкзак и, потушив свет, вышла за дверь. Легкое покалывание в горле напомнило о жажде. Еще днем собиралась подойти к Светлане, но после очередной тренировки с Елизаром решила выспаться, а потом читала. Сбежав по ступеням, я мгновенно наткнулась на недовольный взгляд сидящей на диване гостиной женщины.
– На обед снова были яблоки и шоколад! Непонятно, для кого я вообще готовлю?! – Выключив телевизор, красивая сорокалетняя брюнетка отложила пульт.
Другие в ее возрасте расстроенно вздыхают, разглядывая мерзкие морщинки под глазами, но Светлана, оплот и благополучие нашего дома, об этом никогда не думала. С нашей слюной в кровь доноров попадают ионы серебра, и это продлевает людям молодость. Светлана не исключение. Всегда весела, добродушна, расторопна, ужасно любвеобильна и до сих пор в поисках второй половинки. Грозный вид в заблуждение не ввел. Она очень любит меня, и это чувство взаимно, ведь всю свою жизнь я росла рядом с ней.
– Не злись! – Улыбнувшись, я посмотрела на нее особым взглядом, давая понять, что хочу пить. – Что смотрела?
Позабыв о нотациях, Светлана поднялась и, покачивая необъятной грудью, направилась в маленькую затемненную комнату на втором этаже, попутно негодуя на однообразность сериалов. Я распахнула дверь, пропустив ее вперед, вошла следом и села на высокий стул. Дожидаясь, пока она зажжет столь любимые ею ароматизированные свечи и устроится в кожаном кресле-трансформере, покачивала ногой.
– Итак, моя девочка влюбилась, – заговорила Светлана. – Я вижу, как на тебя смотрит Макс и как ты радуешься встречам с ним.
– Наверное, ты права, – не стала спорить я.
Да и что тут скажешь? Я действительно греюсь в лучах любви Макса и стараюсь ответить тем же. Нет, во мне не пожирающий огонь – всего лишь согревающая теплом свеча. Но если забыть о тщательно скрытой боли, представить, что однажды свеча упадет, пламя вспыхнет и разгорится пожаром, то слова Светланы вполне оправданы.
– Знала, что рано или поздно этим закончится. – Женщина неторопливо поднесла спичку к очередному фитилю. Мягкий аромат ванили распространился по комнате. – Мне всегда нравился этот парень. Он добр, внимателен, откровенен, открыт и терпелив.
Я улыбнулась. О ее трепетном отношении к Фадееву я знаю. Только для него она готовит печенку и стейки с кровью. И для Макса отношение к нему Светланы не секрет. Фадеев вечно балует ее сладостями и небольшими подарками.
– Вы предохраняетесь, Злата? – Выдернув меня из карамельно-сладких мыслей, Светлана пронзительно посмотрела на меня.
Я моргнула и, подскочив со стула, покраснела до кончиков ушей. Могла бы и догадаться, к чему она клонит!
– Только не надо читать мне лекцию о безопасном сексе, а! – взмолилась я. – Мы с тобой говорили об этом, и не раз!
– Тогда у тебя не было парня. – Проявляя материнскую заботу, сдаваться она явно не собиралась. – А Макс вдобавок ко всем своим достоинствам очень темпераментный!
Все! Слушать ее нет сил! Вроде бы ничего убийственного и вполне можно поговорить, но я слишком хорошо знаю Светлану: только дай начать – и остановки не будет. Помимо нужных сведений, она выдаст такие подробности, что позавидует любой сверхоткровенный роман. Я не то что при Максе в свеклу превращаться начну – на Светлану месяц спокойно смотреть не смогу! Позабыв о жажде, я выскочила за дверь.
– Злата, ты куда? Вернись немедленно! – послышалось из комнаты.
– Прости! Я забыла, что опаздываю! – Спасаясь бегством, я кубарем скатилась с лестницы.
Подхватив рюкзак, пакет с бутербродами и ключи от Ирининого купе, выбежала к гаражу. Через двадцать минут остановилась возле небольшой пристройки контрольно-пропускного пункта справа от центральных ворот и лишь теперь перевела дух.
Несмотря на сумерки, просторная площадка залита ярким светом от четырех фонарей. Вправо и влево тянется толстая трехметровая стена, наверху которой через равные промежутки светятся красные огоньки видеокамер. От вампиров они не спасут, а вот от непрошеных гостей из мира людей – вполне.
Ботинки привычно ступили на наст стоянки. Мороз мгновенно забрался под куртку. Хлопнув дверцей «ауди», я прислушалась. Жужжащие звуки видеокамер давно стали привычными. Внутри сторожки слышится смех Хранителей, ожидающих, когда появится новая смена. А где-то за воротами раздался негромкий звук приближающихся машин. «Очевидно, кто-то из оборотней возвращается из мегаполиса», – решила я, прислушиваясь к шелесту двигателей за стенами.
Монолитные ворота медленно поползли в сторону, пропуская темный микроавтобус с биохимиками, вернувшимися из лаборатории. Колесникова среди них, конечно, нет. У него усиленная охрана, которую теперь возглавляет Марк. Это всего лишь студенты, обучающиеся в лаборатории. За одним из стекол мелькнуло расплывшееся от улыбки лицо Киры. Тряхнув кудряшками, подружка помахала рукой. Я улыбнулась и поприветствовала в ответ. Понаблюдав за тем, как тяжелые створки вернулись в исходное положение, пошла к пристройке.
В черных вращающихся креслах за многочисленными мониторами сидели два Хранителя: острый на язык Наум, он старше меня лет на пять, и уже знакомый по патрулям Андрей.
– Очаровательная смена прибыла, – обрадовался Наум. – Здравствуй, Злата!
– Привет! – Поприветствовав парней, я сняла куртку и повесила во встроенный шкаф. – Вадима еще нет?
– Запаздывает горнолыжник. – Опираясь на ногу, Наум крутил кресло из стороны в сторону. – А вот я бы к такой напарнице бежал со скоростью ветра.
– Ага, а потом с такой же скоростью спасался бы от Макса! – хмыкнул Андрей.
Спрятав усмешку, я прошла к свободному креслу и села за монитор. О жестком характере Фадеева знают все Хранители, так что назойливых поклонников можно не опасаться. Внезапно парни замерли и уставились в окно. Что их так заинтересовало, я поняла через секунду. Рядом с «ауди» припарковался светло-зеленый «жук». Облачко светлых пушистых волос выплыло из машины – на парковку вышла Наталья Разина.
– Похоже, сегодня дежуришь ты не с Вадимом, – приглушенно сказал Наум. Веселость с парня как ветром сдуло. – Жаль Наталью. После церемонии прощания ее словно подменили. Слышал, она забыла о выходных и присоединяется к Хранителям, которым достались самые сложные участки.
– Скорее всего, Фомин умышленно прислал ее сюда. Ей явно нужна передышка, – с грустью добавил Андрей.
Глядя на миниатюрную, хрупкую, как лесной эльф, девушку, я тяжело вздохнула. Сдержанно поздоровавшись, она вошла, разделась, молча села за компьютер и начала изучать изображения на мониторах. Парни торопливо засобирались и, скомканно попрощавшись, скрылись за дверью.
– Многие шарахаются от меня как от привидения, – глядя им вслед, с горечью сказала Наталья. – Не хотят понять, что я просто не могу улыбаться, хотя и рада пообщаться.
– Все сочувствуют и знают, что тебе нелегко.
– От мыслей об Аркадии спасают только патрули. Но Юрий Петрович отправил меня сюда. – Губы Натальи дрогнули. Какое-то время она наблюдала за выходящими из южных ворот Хранителями. Четверо крупных волков – очевидно, парни – скользнули между деревьями и скрылись в лесу.
– Возможно, он прав и тебе действительно стоит отдохнуть. А здесь не так уж и плохо. – Поднявшись, я включила маленький электрочайник. – Хочешь, приготовлю чай? Еще у меня есть бутерброды и шоколад. И знаешь, я рада, что дежурю с тобой!
– Спасибо. – Наталья тепло посмотрела на меня. – Даже не помню, когда я в последний раз ела. Но с чаем придется повременить. – Девушка указала на монитор, отображающий выезд с территории.
Глядя на приближающиеся черные джипы, я хмыкнула. Макс и Елизар, как всегда, остановятся, перед тем как отправиться в туннели. Тагашев никогда не выходит из машины, лишь сдержанно улыбается и приветствует, а Макс целует, требует с меня обещание не переживать и вновь садится во внедорожник.
– Я быстро! – Глянув на Наталью и не став надевать куртку, я выбежала за порог.
Взгляд мгновенно выхватил Тагашева: отметил грусть на красивом лице, плотно сжимающие руль гибкие пальцы; искупался в темных глазах, заставляющих учащаться пульс. Едва не споткнувшись, я торопливо поздоровалась и бросилась к вышедшему из машины Фадееву. Горячие губы мгновенно чмокнули в нос.
– Маленький Хранитель света уже на посту! – Макс заключил меня в объятия.
– Этот пост мне уже в кошмарах снится, – буркнула я. – А все из-за вас! – Притворно нахмурившись, я тут же улыбнулась, так как к своим дежурствам все же привыкла.
– Все вопросы к Тагашеву, – ухмыльнулся парень. – Наказание назначил он. Бейсбольную биту дать?
Я укоризненно посмотрела на него. Отношения между парнями так и не изменились. Совместные патрули принуждали их действовать сообща, но ссоры возникали постоянно и из ничего. Заметив мое недовольство, Фадеев, показывая белоснежные зубы, обезоруживающе улыбнулся:
– Каюсь! Начал – я. И чтобы загладить вину, должен пригласить свою девушку на свидание. Куда бы ты хотела пойти, Злата?
– Думаю, кафе или кинотеатр вполне подойдут. – Не в силах хмуриться, я рассмеялась.
– Отлично. В ближайшие выходные забронирую места для поцелуев и отдельную кабинку в каком-нибудь ресторанчике. – Закрыв меня своим телом от сидящих в джипе, Фадеев припал к моим губам.
Его рука легла на затылок, вплелась в волосы. Потянув их, он запрокинул мне голову. Язык проник в рот, сплелся с моим. Задыхаясь, я пыталась выскользнуть из объятий. Страстный поцелуй при свидетелях в мои планы не входил, но, очевидно, Макс придерживался какого-то своего мнения. Теплая ладонь забралась мне под рубашку, скользнула по гладкой ткани костюма для трансформации. Обняв меня за талию, он выгнул меня дугой, прижимая к себе. Его губы стали обжигающими. Громкий, раздраженный сигнал «ниссана» заставил вздрогнуть. И что-то подсказывает: Елизар не просто торопит. В ответ Фадеев поднял одну руку вверх. Догадаться, что без среднего пальца там дело не обошлось, было нетрудно. Отстранился он только через минуту.
– Мне пора, – невинно улыбнулся он. – Сегодня обходим туннели в последний раз, но это скорее профилактическая мера. Вампиров отыскать так и не удалось. Похоже, тогда мы действительно уничтожили всех.
– Я даже рада этому. – Взъерошив ему волосы, я коснулась точеной скулы. – По крайней мере, не нужно переживать за вас. Но все равно будьте осторожны.
– Обязательно! – Еще раз коснувшись моих губ, он разжал объятия и медленно направился к внедорожнику.
На Тагашева посмотреть я не решилась: торопливо махнув рукой, юркнула в сторожку.
– Вы очень красивая пара, – тихо сказала Наталья. Изящные пальцы коснулись кнопки, раскрывающей ворота.
Скорее всего, она видела нежные проявления чувств Макса на экране монитора. Смешавшись, я начала готовить чай.
Патруль не отличался от всех предыдущих. Перекусив, мы пропускали машины, которых, впрочем, было немного, тихо переговаривались. Наталья больше слушала меня, чем разговаривала сама. В час ночи за северо-западной стеной городка промелькнули волки. Трое Хранителей патрулировали окрестности. Две небольшие коричневые волчицы – девушки, а вот в крупном сером волке я узнала парня из моей группы. Похоже, Стас Ким усиленно старался приударить за одной из девушек: огромный волк то и дело задевал боком бегущую рядом волчицу. Но девушке это явно не нравилось. Оскалившись, она рыкнула на неудачливого поклонника и понеслась вперед. Помедлив, Стас бросился догонять спутниц.
– У него нет шансов, – самыми кончиками губ улыбнулась Наталья. – Мария старше его на два года. Она очень красива и знает себе цену. Чтобы завоевать ее, парню предстоит совершить настоящий подвиг.
Марию я тоже видела в зале Хранителей, но, зная характер Стаса, собиралась сказать, что он может быть очень настойчив. Внезапно изображение исказилось. Мониторы мигнули, затем еще.
– Что за?.. – Тонкие пальчики напарницы пробежали по клавишам компьютера, но экраны замигали чаще.
Подорвавшись с мест, мы с Натальей переглянулись. Сначала в голову пришла мысль о скачке напряжения, но гениальностью она не отличалась: во-первых, системы видеонаблюдения работают от отдельной подстанции на территории клана, а во вторых, камеры не могли выйти из строя одновременно. Не говоря друг другу ни слова, мы с Натальей выскочили на улицу и… растерялись.
Звенящая тишина ворвалась в уши. Но нас в этот момент волновало не нависшее над спящим городом безмолвие. Воздух вокруг стен начал загустевать – не так медленно, как это было, когда защиту проходили Елизар, Марк и Альбина, впервые оказавшись на территории верлафов, – гораздо быстрее. Тончайшая пленка, поблескивающая неяркими серебристыми пятнами, куполом окутала город, стала плотной. Миг… и, ослепив, вспыхнула ярким серебристым щитом, который, судя по всему, и вывел из строя компьютеры. Стало ясно, что за периметром – враг или несколько. Сгустков телекинетической энергии, как и запаха, нет, но это ничего не значит. Вампиры могут находиться на расстоянии, и я их просто не чувствую. «Только не Охотники!» – мысленно взмолилась я, вспомнив о предчувствии Фомина. Две девушки и Стас совсем рядом. Очевидно, эта мысль посетила не только меня. Зеленые глаза Натальи сверкнули яростным огнем. Руки сжались в твердые кулаки.
– Подними тревогу и оставайся здесь!
Обернувшись ослепительно-белой волчицей, она одним прыжком перемахнула через ворота и скрылась за сверкающей поверхностью щита. Где-то справа и слева за стеной послышалось злобное рычание. Такой рык ни с чем не перепутаешь. «Вампиры из подземелий!» – полыхнула жаркая мысль, но на секунду я растерялась. Хранители не могли обнаружить их на протяжении двух недель, а теперь они появились прямо возле ворот клана?! Ноги самостоятельно понесли в сторожку. Бросившись к стене справа от входа, я врезалась кулаком во встроенную застекленную коробочку, за которой поблескивала квадратная кнопка. Брызги стекол, звякнув, полетели в стороны. Кнопка зажглась мягким красным светом.
Нет, окрестности не огласились привычными для человеческого уха истошными звуками сигнализации. За дверью сторожки послышался негромкий вибрирующий волчий вой, закончившийся на очень высокой ноте. Где-то на улице установлены динамики, разливающие по территории запись. Через секунду вой послышался дальше, затем еще дальше. Конечно, поднять тревогу любой верлаф мог бы и самостоятельно, но мне кнопка весьма пригодилась.
Выбежав к воротам, я заметалась, не зная, что предпринять: то ли бежать за периметр, то ли оставаться на месте, как сказала Наталья. Она опытный Хранитель, и приказ я должна выполнять. Но короткое скуление волка за стенами избавило от малейших колебаний. Оттолкнувшись ногами и трансформируясь в прыжке, я прыгнула вперед. Клочья разорванной одежды упали на снег. В одно мгновение светящийся щит приблизился, ударил ярким светом по глазам. Я зажмурилась. Легкое покалывающее тепло разлилось по телу. Время замедлилось… Сначала лапы, затем голова и тело прошли свозь густую вязкую массу и тут же вынырнули из нее. Подушечки лап бесшумно коснулись расчищенной площадки за воротами.
Запах волков чувствуется левее въезда – в лесу. Сорвавшись с места, я бросилась туда. Четкие, глубокие следы армейских ботинок, воняющих химикатами, появились на снегу в полукилометре от стен. Вампиров много, около тридцати. Перепрыгнув высокий куст, я разглядела впереди темные скользящие тени. На небольшой поляне шло сражение; слышался непрекращающийся бессвязный рык, оглашающий окрестности. Стаса Кима окружили пятеро врагов, а на другом краю поляны сражаются две девушки. Явно обговаривая тактику боя группой, они тявкали, поскуливали, рычали и, нападая с разных сторон, противостояли сразу восьмерым противникам.
Зарычав, я бросилась к Наталье. Серебряные когти белой волчицы вклинивались в огромные тела, рвали, но помощь ей требовалась больше всего. Не успела я сорваться с места, как откуда-то сверху послышалось злобное рычание. Огромная масса обрушилась на спину прямо с дерева, повалила, прижала к земле. Нос, как стеклянной крошкой, обожгло подмерзшим снегом. Стальные пальцы врезались в холку: грубо, больно, удерживая изо всех сил. Рычание не прекращалось ни на секунду. Шкуру на шее опалило горячее дыхание. «Могла бы и подумать о нападении сверху», – мысленно выругалась я. Тагашев бы отчитал. Резко дернувшись, я каким-то чудом сбросила с себя монстра; вскочила, зарычав, повалила его. Снег окрасила кровь. Громкий треск дерева справа заставил повернуться. Скрывая под собой одну из девушек-Хранителей, ствол старого дуба сломался пополам. Очевидно, волчицу просто швырнули об него. Стас разорвал еще одного врага и бросился ей на помощь. Но Наталью окружили несколько вампиров, и двух со спины она не видит. Добежать не успею…
– Наталья, сзади! – трансформируясь, крикнула я, мысленно молясь, чтобы подмога прибыла как можно быстрее.
Белая волчица развернулась и набросилась на противников, но… Злобные лица как по команде развернулись ко мне. На миг Хранители растерялись, не понимая, что происходит, да и я опешила. Ведь звуков эти исчадия подземелий вроде бы слышать не должны. Тогда что происходит? Резко потянув носом воздух, вампиры бросились на меня – быстро, одновременно. Огромная расплывшаяся тень мелькнула сбоку. Увернуться я не успела: стальные руки обхватили поперек талии, повалили в снег. Острые, как клинки, клыки вонзились в шею. Вампир с едва заметным ежиком волос на голове не разорвал, а укусил меня. Рык волков и звуки сражения доносились будто издалека. По венам заструился ледяной холод, охватил тело, проник в мозг. Не в силах сделать хотя бы глоток воздуха, я смотрела в лицо монстра, теряя его очертания. Нос с небольшой горбинкой, массивные, грубые, словно отлитые из стали, черты начали расплываться, отдаляться. Раз… и сверху обрушилась тьма.

Глава 10
Пещера

Тело качнулось. Волосы тяжело свисали вниз, мотались из стороны в сторону, и это причиняло дискомфорт. Возникло чувство, что я вишу вниз головой. Ледяной холод, струящийся по венам, пробирал до костей, отчаянно лизал кожу и вызывал дрожь. Щека проехала по чему-то жесткому – не больно, скорее неприятно. Грубая кожа и плотная ткань? В ушах стоял навязчивый рокот, раскатистый, неясный. Мышцы под коленями сдавило горячими тисками. В прижатые друг к другу запястья впивалось что-то гладкое, холодное и грубое. Похожие путы не только на руках, но и на щиколотках. «Я связана?» – растерялась я, но налитых свинцом век поднять не смогла. Застонав и двигая запястьями, постаралась избавиться от оков, принять вертикальное положение и понять, что происходит. Озлобленное рычание послышалось совсем рядом. Коротким шлепком спина с силой ударилась о камни. Раз – и горло прорезала острая колющая боль. Новая волна ледяного холода разлилась по телу, сковала мышцы, проникла в кровь, отключила ощущения…
Раз, два – тело покачивалось. Плеск воды под чьими-то ногами и рычание вновь вытянули из мрака. Рассудок прояснялся. Руки плетьми свисли вниз вдоль головы и задевали плотную жесткую ткань. Ресницы дрогнули. Приложив усилия, я разлепила веки.
Сначала литой стеной обступала темнота… закружилась. Я моргнула, и взгляд медленно сфокусировался. Мимо поплыли отложения пористой карстовой породы, сочащиеся влагой. Вода капала, сбегала по мокрым стенам тонкими струйками, сливалась в ручей на полу. «Я в туннелях», – скользнула вялая мысль. И, судя по стенам, очень глубоко. Подземелье совсем не похоже на то, где я была с Елизаром и Максом.
Новый всплеск рокочущего бессвязного рыка заставил посмотреть правее. Изображение было перевернутым. Ноги, обтянутые черными брюками, заправленными в высокие ботинки на шнуровке, двигались с невероятной скоростью: шлепали, разбрызгивали воду. Еще несколько пар ботинок, обступая плотной стеной, передвигались рядом и позади. Я висела вниз головой и ударялась щекой о ремень на поясе брюк. Меня просто перебросили через спину, сдавили и волокут, как мешок с опилками.
И только теперь я испугалась по-настоящему. Вампиры из подземелий! Один несет меня на себе, а другие, обступив со всех сторон, двигаются за нами. Мозг лихорадочно воспроизводил события: сражение на поляне, реакция безумных монстров, когда они почувствовали меня, и укус. С оцепенением я уже сталкивалась, будучи укушенной Кириллом Черновым. Неудивительно, что я так медленно прихожу в себя. Значит, их яд, как яд мракауров и созданных вампиров, проникает в кровь и вызывает онемение. Теперь понятно, почему малейшее движение дается с большим трудом и мне холодно, да и подземелья походят на морозильную камеру. Вампиры захватили меня и тащат, скорее всего, в логово. Зачем – и так ясно. Яркая картинка из рассказа Елизара о разорванных смертных и крысах мгновенно появилась в ослабленном сознании. Легкие перехватило от панического ужаса. Самое большое желание – вырваться из рук монстра. Но благодаря яду вряд ли у меня сейчас получится. Осознав свою беспомощность, я едва не заскулила. Даже Охотники сейчас были бы предпочтительнее. Они жестоки, безжалостны, но не безумны.
Целых пять минут я боролась с подкатившей паникой. «Я подняла тревогу», – постаралась успокоить я себя. Меня начнут искать. В туннелях должны быть Хранители, Макс… Елизар. Вот только они могут и опоздать. Думать ни о чем не хотелось – лишь бежать.
Прыжок и ощущение полета оборвали мысли. Не успев вдохнуть, я ударилась о спину вампира, провалилась в пустоту и с головой погрузилась в ледяную воду. Похоже, с многометровой высоты дикие твари спрыгнули в затопленный туннель. Вытащить меня никто не потрудился. Голова, плечи и ноги оказались в мутной зеленоватой воде, но часть спины – на поверхности. Значит, здесь не так глубоко – примерно по грудь вампирам. Задерживая жалкие остатки кислорода, я пошевелила стянутыми руками. Если не ошибаюсь, запястья обмотаны обломленным куском стальной трубки. Всего лишь металл. Разобраться с такими путами легко, но не в ослабленном состоянии. Хотя попробовать всегда стоит.
Больше я не раздумывала: напрягла запястья и резко дернула их в стороны. Как толстый гофрированный пластик, металл лопнул со второго рывка. Два изогнутых спиралью обломка плавно опустились на затянутое илом дно. «Нужно вырваться», – стучало в висках. Секунда – и, выбросив когти, я резко вогнала их в сухожилия под коленями вампира. Он погрузился в окрасившуюся кровью воду, но хватку, как я на то рассчитывала, не ослабил. Перебросив вес на бедра, я изогнулась и, обхватив торс противника, вогнала когти в мощные бока. Темное, как красные чернила принтера, облако крови на миг застлало глаза.
Я просчиталась: вампир не разжал руки. Началась отчаянная борьба. Воздуха не хватало. Грубые конечности обхватили за бедра и с силой потянули вниз. Он пересилил меня, стащил со спины и подмял под себя. Спина коснулась шероховатой скользкой поверхности дна. Наши лица почти соприкоснулись. Я рвалась, изворачивалась и старалась сбросить его с себя.
Подземная река заклокотала. Остальные вампиры не остались в стороне – нырнули под воду и бросились помогать своему соплеменнику. Несколько рук одновременно потянулись ко мне: сдавили ребра, грудную клетку, ноги. Волосы колебались, касаясь искаженных колыханиями воды злобных лиц, нависших надо мной. Грубые пальцы с силой сдавили шею. Мои зрачки расширились. Остатки воздуха вырвались из легких и гейзером невесомых пузырьков взмыли к поверхности. Инстинктивно вдохнув, я глотнула изрядную порцию мерзкой влаги и начала захлебываться. Окружающий мир показался темным, как грозовое облако, затем закружил, стал черным…
Жарко… Очень жарко… Обдирая горло, изо рта и носа хлынула вода, и я закашлялась. Первый глоток сырого воздуха, царапая гортань острыми шипами, резким толчком ворвался в легкие. Я задышала. Теперь по венам заструился огонь. Тело покалывает. Восстанавливаюсь? Кажется, да. Знаю, что не утонула бы, даже нахлебавшись отвратительной воды, что, собственно, и произошло. Пока меня не разорвали и не сожгли, ионы серебра в моей крови не дадут погибнуть и будут неустанно исцелять.
В уши ворвался грохот водопада. Судя по звуку, совсем рядом с огромной высоты падают тонны воды. Тяжелые веки раскрылись. Теперь я лежала на камнях в довольно большой пещере с пористыми стенами из желто-бурой породы и высоким потолком. Если бы не зрение оборотня, темнота была бы давяще-вязкой, но мне, несмотря на отсутствие источников света, показалось, что здесь светлее, чем в туннелях. Логово вампиров? Не похоже. Жутких останков, о которых рассказывал Тагашев, здесь нет. Лишь небольшие лужицы воды, в темноте выглядящие черными зеркалами, и кучи обвалившихся со стен кусков породы. А звук водопада доносится из-за чернеющего справа прохода. Вампиры никуда не делись. На поляне возле города их было больше, но сейчас пятнадцать. Опираясь спинами о стены и не переставая бессвязно рычать, они сидели или лежали на камнях. Пятеро, что-то не поделив, рвали друг друга как взбешенные собаки, круша ребра. Жуткая сцена привела в ужас. Я не выдержала, сломалась. Соленые беззвучные слезы хлынули из глаз.
«Бежать, бежать, бежать», – билось сознание. Сил на сражение нет, но лучше темная и грохочущая, как чертова маслобойка, неизвестность за проходом, чем страшная действительность здесь. Ждать пощады бесполезно, так же как и о чем-то умолять. С таким же успехом можно находиться рядом с голодными крокодилами: вроде бы не наблюдают, не слышат, не понимают, но в любую секунду набросятся и сожрут. Собирая остатки сил, я трансформировалась. Стены пещеры мгновенно огласил громоподобный рык. Сорвавшись с места, я бросилась к проходу, но, как выяснилось, свои возможности переоценила. Удар сбоку мгновенно свалил на пол. Еще один пришелся на ребра, затем еще и еще. Острая, ломающая боль вспорола тело. Стальные пальцы вцепились в холку, дернули. Озлобленное рычание раздалось над самым ухом. Клацнули клыки, но думать о них не хотелось. Я просто ждала, что именно сейчас они вонзятся, но с выводами я поторопилась. Внезапно вампиры замерли, шумно вдыхая воздух, зашипели, и только несколько секунд спустя я поняла причину.
Мощные сгустки телекинетической энергии вторглись в сознание. Мысль о Елизаре и Марке даже не возникла. Мракауров трое, а судя по силе, это Охотники, о которых недавно вспоминала. Я не испугалась. Кто уничтожит меня раньше – еще вопрос. Озверевшие твари или приспешники Виктора Коншина. Наверное, это и называется «из огня да в палымя».
От боли тело вздрагивало. Сквозь красную пелену тумана я молча смотрела на расплывающийся вход в пещеру. Нос защекотал легкий, немного терпкий запах мракауров. Огромная тень выросла из проема и тут же уменьшилась. Высокий светловолосый Охотник ворвался в пещеру. Яркая бледно-голубая вспышка ослепительным заревом осветила лица. Вампиры, окружившие меня, бросились по сторонам, утробно рыча, вжались спинами в стены. В пятнадцати парах обезумевших глаз плеснулся животный страх. Еще двое Охотников вбежали следом за первым, и стало ярче. Но не от щитов, закрывающих их тела. У всех мракауров на правую руку было надето что-то очень похожее на короткие перчатки с обрезанными пальцами, но не из кожи – из странного голубоватого, искрящегося, словно под действием электрических разрядов, металла.
– Клим! Не подпускай их к проходу! Они не должны уйти! – крикнул первый Охотник и прыгнул вперед.
Увидев его лицо, я содрогнулась. Определить изначальный цвет его кожи невозможно. Сине-красная татуировка покрывает каждый миллиметр тела. Правильные черты лица, веки, уши, шея и даже кисти рук испещрены странными узорами. Черные радужки с неярким красноватым отблеском на фоне этой абстрактной картины терялись. В сочетании со светлыми волосами, собранными в хвост, и черным деловым костюмом Охотник выглядит не экзотично – устрашающе. Огромный кулак с силой опустился на челюсть одного из вампиров. Перчатка ярко вспыхнула. Сноп желто-голубых искр быстрыми всполохами осветил стены пещеры. Послышался глухой треск. Тело чудовища затряслось в конвульсиях и, обмякнув, упало на пол. Электрический ток? Неужели странное оружие способно вызвать такой разряд? Обычный электрошокер вряд ли свалит вампира. Оружие Охотников было неизвестным и, судя по обездвиженному телу монстра из подземелий, очень мощным.
Я трансформировалась и застонала, вновь привлекая безумные взгляды вампиров, но броситься ко мне они не решились. В горящих глазах не злость – животный ужас перед устрашающей силой Охотников. Стоят на месте, непрерывно рычат, оскаливаются, но мне дела до них больше нет. С трудом перевернувшись на бок, я инстинктивно свернулась в комочек: только бы унять боль, исцелить раны. Во рту плескался солоновато-приторный привкус крови.
Невысокий Охотник с татуировкой дракона на шее подошел к распростертому телу. Не обращая внимания на шипение и рычание остальных монстров, закрыл собой обзор.
– Урод! – Послышался хруст костей и щелчок зажигалки.
Пламя вновь осветило пористые стены, а когда он отошел, на месте уничтоженного вампира осталась горстка пепла.
– Кончайте с остальными! – Третий Охотник приблизился ко мне и присел рядом. По стальным ноткам в голосе стало понятно, что предводитель группы – именно он.
В лояльность мракаура я не поверила. Рыцарем-избавителем он явно не выглядит. Даже в ядовитом скорпионе сострадания больше! Подавляя в себе стоны, я молча смотрела на него. Смело можно сказать, что он красив: фигура – как у античной статуи каменного божества, темно-каштановые, очень короткие волосы, правильные черты лица. Он прекрасен, как и все бессмертные, но черные с неярким кровавым отблеском зрачки горят ожесточенным блеском. Схватив меня за подбородок, он приподнял голову и, развернув мое лицо, начал рассматривать. Холодный металл перчатки леденил кожу. Я ожидала участи, постигшей убийцу из подземелий, – удара током, но ничего не последовало. Разжав пальцы, мракаур провел тыльной стороной ладони по шее. Тело инстинктивно вздрогнуло, и Охотнику это понравилось. Он изогнул губы в подобии удовлетворенной улыбки и вкрадчиво произнес:
– Разряда не будет, пока я не активизирую его.
«Пошел ты!» – захотелось сказать мне, но запекшиеся губы словно слиплись. Голова закружилась. Потолок пещеры приблизился и мраком обрушился сверху…
Жарко… Очень жарко… Адская боль снова и снова прошивала тело: ноги, руки, грудь. Ионы серебра – безжалостные крошки – усиленно восстанавливали организм: двигались, пересекались, сплетались, штопали. Постепенно боль угасала, как и жар. Все испытания, выпавшие на мою долю в этих подземельях, вызвали сильную жажду. Когда я в который раз пришла в себя, горло скребло и покалывало. Вначале вернулись ощущения: отдающийся страшным шумом в ушах грохот водопада, телекинетическая энергия Охотников… их запах… а вот рычания монстров не слышно. Затем я прислушалась к ощущениям своего тела. Кажется, восстановилась полностью. Во всяком случае, ничего не болит, но я снова скованна. Это открытие поразило настолько, что даже дыхание сбилось. Странно, что меня не уничтожили, но больше всего удивили металлические путы. Неужели Охотники думают, что удержат меня, заковав в металл? Ладно те были безумны, но эти вроде в здравом уме. Может, удастся сбежать? Сражение с ними я вряд ли выдержу, хотя мне и лучше.
Из-под прикрытых ресниц я огляделась. Темные горстки пепла на полу сообщили, что обезумевших вампиров Охотники уничтожили. А судя по звуку шагов позади меня, Охотник с татуировкой дракона мечется по пещере. Мракаур с сине-красным лицом и предводитель сидели на камнях. Сняв пиджаки, они играли в карты – очевидно, в покер, при этом карты под воздействием телекинеза двигались самостоятельно. «Пижоны!» – Я мысленно выругалась самыми грязными словами, которые когда-либо слышала. Даже в пещерах выглядят как светские львы: неизменные дорогие пиджаки, ослепительно-белые рубашки. Убийцы, скрывающиеся за безупречным внешним лоском! Хотя в отношении сине-красного я бы так не выразилась. Хамелеон в костюме!
– Мы сидим здесь уже восемь часов! – Стук с силой ударившегося о стену камня заставил вздрогнуть. – Вонь, крысы и эта дрянь, которая никак не придет в себя! – Мракаур с татуировкой на шее появился в поле зрения.
Скорее всего, он и пнул камень или же применил телекинез.
– Остынь, Клим! – Не переставая раскрывать карты, раскрашенный вампир взглянул на мечущегося шатена. – Эти твари, – он многозначительно посмотрел на горстки пепла, – захватили девчонку всего двое суток назад. Оборотни ищут ее повсюду. А нам встреча с ними ни к чему!
– Дэн, ты псов испугался? – излился злым сарказмом обладатель татуировки дракона.
– Только не строй из себя крутого! – окрысился сине-краснолицый. – Ты прекрасно знаешь, кого я боюсь. Сдохнуть от руки Тагашева что-то не хочется!
Боясь пошевелиться, я затаила дыхание. Одна только мысль о Елизаре согрела душу. Безусловно, Охотники знают, что он среди оборотней, и боятся встречи с ним. А в том, что он меня ищет, я и не сомневалась.
– Заткнитесь оба! – подал голос предводитель.
– И сколько ты намерен здесь торчать, Игорь? – перекинулся Клим на главного, затем быстрыми шагами подошел ко мне.
Прикрыв веки, я затаилась. Ботинок коснулся моей щиколотки и легко толкнул ногу в сторону. Очевидно, проверяет, пришла ли я в себя. Я расслабилась и постаралась выглядеть как можно естественней.
– Как минимум сутки, а лучше двое, – спокойно сообщил темноволосый Игорь. – Она восстановилась? – осведомился он.
– Синяки исчезли, но в себя не пришла. Ты же знаешь, что псы восстанавливаются медленнее, – отозвался Клим. – Хотя у этой раны зажили почти сразу. Уровень метаболизма явно превышен.
По шагам я определила, что мракаур присоединился к спутникам. Задышав ровнее, я вновь начала наблюдать. Сейчас они расслаблены. Очень удобный момент, чтобы сбросить оковы, но последующие слова заставили напряженно замереть.
– Интересно, зачем она нужна Чернову? – задумчиво осведомился Дэн. – Виктор зол на Тагашева и приказал уничтожить ее, но Кирилл убедил, что девчонку лучше оставить в живых. С чего бы это?
– Может, как Елизар, повелся на симпатичную задницу? – заржал Клим. – Было бы занятно. – В неприятном голосе скользнула глумливая насмешка. – Назар рассказывал, что во время нападения она ранила Чернова. А он чуть ли не ножкой шаркал и, вместо того чтобы свернуть ей шею, поцеловал. Могу сказать, это не в духе ведущего.
Такого количества информации я не ожидала. Сонм противоречивых чувств накрыл гейзером. Биение громко стучащего сердца я ощутила даже в кончиках пальцев, а слова о Викторе и Кирилле привели в оцепенение не хуже, чем ядовитый укус. Коншин хотел уничтожить меня? Но ведь закон мракауров не нарушен – я и Тагашев не вместе! Что это, обычная месть, обусловленная злостью, как в случае с Ланбинами? Хотел уничтожить меня, чтобы отомстить Елизару за присоединение к верлафам? Дыхание перехватило. Стало ясно, что Назар – это один из четырех Охотников, сопровождавший Чернова во время нападения на лабораторию. Поежившись от омерзения, я вспомнила лицо Кирилла. Вряд ли грубое прикосновение к вене на шее можно назвать поцелуем. Но по каким-то причинам он не уничтожил меня, а теперь, судя по словам Охотников, еще и ищет. Я едва сдержалась, чтобы не подскочить. Неужели он послал этих троих именно за мной? По крайней мере, это может объяснить появление Охотников и их осведомленность обо мне. Возможно, они как-то узнали, что меня захватили вампиры из подземелий, начали искать и опередили Хранителей. Ответ на первый вопрос светловолосого хамелеона я хотела бы знать не меньше. Зачем я Кириллу?
Теперь с побегом я не торопилась: с нетерпением ожидала продолжения разговора. Не думала, что болтовня Охотников, при упоминании которых еще три месяца назад я от страха чуть ли не теряла сознание, буду слушать столь внимательно, но, может, удастся понять хоть что-то. Ждала я не зря.
– Повелся на девку-пса? – Носитель сине-красной татуировки расхохотался: громко, безудержно, будто услышал самую остроумную шутку за последние десять лет.
– Заткнитесь оба! – резко оборвал приступ веселья темноволосый предводитель тройки. – Если Кирилл узнает, о чем вы треплетесь за его спиной, можете смело готовить себе по красивой урне, если успеете, конечно! Кирилл жесток и очень умен. Вы же знаете, что захватить Тагашева невозможно, а Виктор жаждет вернуть его в клан. – Охотник поднялся и начал подходить ко мне. Пришлось опять притвориться, что я все еще без сознания, что сейчас далось нелегко. – С помощью этой девчонки Чернов надеется заманить Елизара. Тагашев придет за ней сам, а Кирилл всегда умел пользоваться приоритетами. Ему достаточно будет сломать этой красотке пару пальчиков, и Елизар, чтобы защитить ее, пойдет на убийство смертного. Это разбудит в нем инстинкты мракаура. Мы получим ведущего, рядом с которым Кирилл покажется самой чуткостью и состраданием!
– НЕ-Э-ЭТ!
Слова Охотника вклинились в сознание подобно разрывному снаряду. Неосознанно – рефлекторно – пронзительный режущий крик вырвался из горла, вспорол пещеру и потонул в грохоте водопада. Елизар говорил мне, что Виктор пытался подчинить их с Марком именно таким способом. И если Коншину действительно удастся разбудить в Елизаре инстинкты, Тагашев станет машиной-убийцей, лишенной чувств! Тело отреагировало даже быстрее, чем стих мой вопль. Рванув руками в стороны, чтобы сбросить оковы, я подскочила и тут же, потеряв равновесие, под громкий хохот Охотников рухнула на пол. Оковы не поддались, и лишь теперь я разглядела путы.
Холодный ком провалился куда-то в желудок. На мне были наручники – два браслета, соединенные короткой цепочкой, и на ногах, похоже, то же самое. И все бы ничего, если бы не металл: тяжелый, прочный, голубоватый и словно светящийся изнутри. Перчатки мракауров, по-видимому, из этого же сплава, но мои путы едва светятся и, судя по всему, свойств оружия не имеют. Внезапно я вспомнила, что видела такой металл в самом первом видении, посланном мне таинственной девушкой-вампиром. А биохимик, разрабатывающий костюмы для трансформации, рассказывал, что ученым Виктора Коншина удалось получить сплав металла, способного выдержать силу вампира. Если бы формулу этого сплава получили верлафы, в расплавленном состоянии его удалось бы ввести в шерсть оборотня и создать невероятно прочный костюм для трансформации. Хранители бы получили неуязвимую защиту, которую не разорвать ни серебряными когтями верлафа, ни клыками вампира.
Новая попытка избавиться от оков провалилась с таким же крахом и вогнала в панику. Кожа на запястьях вспыхнула от боли. Вниз к локтям побежала теплая влага – я разодрала кожу до крови.
– Ц-ц-ц-ц-ц! – Зацокав языком, Игорь покачал головой и рассмеялся. Вот только в черных глазах окаменела застывшая смола. – Даже не мечтай! С этим материалом тебе не справиться. – Резко наклонившись, он схватил меня за руки и с силой дернул вверх, явно желая причинить боль. – Это приний. Сбежать не получится! – довольно сообщил предводитель, затем коснулся свежей ранки, демонстративно поднес палец к губам и, причмокнув, слизнул капельку моей крови. – Для пса не так уж и плохо, – как придирчивый ценитель-дегустатор, оценил он вкус и тут же сплюнул на пол. – Кстати, трансформироваться я тебе не советую. Ничего не выйдет, – будто предугадывая мои мысли о том, что металл не выдержит силу оборотня, добавил он. – Диаметр наручников очень мал. Единственное, чего добьешься, – это раздробишь себе лапы. – Он наклонился так низко, что едва не коснулся моих губ. – Так что лучше не дергайся, детка!
Ухмыляющееся лицо Охотника привело в ярость. Бессилие и потеря контроля над ситуацией выжгли душу. Все, что осталось в сознании: любыми путями избавиться от них, разорвать, уничтожить! Или погибнуть самой, но не попасть в лапы Кирилла. Не поставить под угрозу Елизара! «Мракаур не ожидает от тебя частичной трансформации. Ты отличаешься от всех, так используй это, черт возьми!» – отчетливо прозвучал в ушах один из уроков Тагашева, словно он был рядом.
– Не. Называй. Меня. Деткой! – взорвалась я, ощущая, что ярость набирает обороты, становится испепеляющей и неуправляемой.
Смех Охотников донесся резким металлическим отзвуком. Взмахнув руками, я выбросила серебряные когти: длинные, острые, чуть изогнутые – смертоносное оружие. Миг, и из шеи Игоря хлынула кровь. Не стоило наклоняться так низко! Он словно не понял, что произошло, растерялся. Вдохнув с булькающим звуком, вампир упал рядом. Самое время сжечь, но достать зажигалку не удастся. Подскочив, я закачалась, готовясь к атакам еще двух мракауров. Скованные ноги не позволили сделать ни шагу. Едва увидев упавшего предводителя, двое Охотников взмыли к потолку пещеры и закрыли себя мощными мерцающими щитами.
– Тварь! – разрозненно донеслось до меня.
Зарычав, я посмотрела на них глазами оборотня – желто-зелеными, кошачьими. Держа скованные руки перед собой, приготовилась к атаке. Охотники бросились ко мне. Опустив плечи, я, не шевелясь, наблюдала за их приближением. Мозг лихорадочно анализировал движения. От напряжения сдавило виски… Странный гул, или мне показалось?
Я не успела отразить нападение, а они не смогли атаковать. Пол под ногами заходил ходуном, затрясся. Громкий обрубленный треск разламывающейся породы заглушил все звуки. От вибрации под ногами я едва не упала. Узкая расселина пролегла почти возле моих ног… расширилась. Со сводов пещеры посыпались огромные камни. Послышался хриплый вскрик. Глыбы обрушившейся породы накрыли собой Охотников. Клокочущий, оглушающий звук приближающейся воды нарастал. Резкий толчок… Тело качнулось, ноги потеряли опору и провалились в пустоту. Заваливаемая камнями, я с криком полетела вниз. Откуда-то сверху хлынул мощный водный, накрывший с головой, потопляющий шквал.
Темнота лилась узким скользящим туннелем. Камни полетели во мрак и где-то внизу плюхнулись в воду. А секунду спустя я погрузилась в бурлящий грохочущий поток. Осколки породы сыпались сверху. Я сопротивлялась страшной стихии, старалась выплыть на поверхность, но оковы не позволяли плыть. «Что это было? Землетрясение, или Охотники использовали телекинез, но не рассчитали, что стены рухнут, и завалили себя и меня камнями и водой?» – скользнуло в голове, прежде чем огромная тяжесть обрушилась сверху…

Глава 11
Лаборатория

Неясные образы любимых лиц всплывали в сознании, менялись на искаженные лица монстров. Смеялись Охотники, рушились стены, лилась вода. Я погружалась в темноту и вновь выныривала из нее. Картинки мелькали, как кадры подпорченной пленки старого черно-белого фильма… расплывались, удалялись, затем пропали. Возможно, меня окутало полузабытье. Потолок туннеля казался далеким, тающим в бесконечных глубинах неизвестного мирка, где нет времени, света, мыслей, – нет ничего, кроме холода, тьмы и жажды. Я никогда не испытала такой жажды вампира. Не понимала, где нахожусь, и почему мне не хочется даже пошевелиться.
Тело мягко, как в гамаке, покачивалось, сознание убаюкивали медленные колебания воды. Слева из полумрака выступила огромная окружность ржавой решетки. Раз… и я плавно ударилась о заржавленные прутья, два… и вода, как во время отлива, оттащила назад. Сонливость с каждым всплеском одолевала все сильнее: потолок исчез; стены и решетка постепенно потеряли границы; веки слипались. Плеск… Писк… Крысы… Жажда…
Я сонно, безразлично слепила ресницы. Время казалось бесконечным, качающимся вместе со мной, но не отсчитывающим секунды. А потом вода превратилась в ласкающий горячий ветер. Он подхватил мое тело и понес по туннелю – дальше, дальше… дальше. В сознание вторгся мощный сгусток телекинетической энергии. Елизар? Обоняние сообщило, что я права: легкий, чуть терпкий запах родного вампира защекотал нос. Но рассудок не согласился: слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Где-то впереди показался свет, из которого появилась высокая фигура, приблизилась, нависла.
– Злата! – Низкий голос Фадеева прозвучал взволнованно. – Дай ее мне! – Ультрамариновые глаза появились совсем рядом, словно он наклонился, выхватил меня из потока и прижал к груди. Теплые губы коснулись моей щеки.
– Макс, она впадает в кому. Нужна кровь, – донесся грудной обеспокоенный голос Тагашева.
Я с сожалением смотрела на Макса и Елизара, на внезапно окруживший меня со всех сторон слепящий свет, мысленно гадая, когда исчезнет прекрасная галлюцинация. Ведь их образы уже появлялись, но затем исчезали вновь. Я огорченно прикрыла веки.
– У меня в машине есть пакет. Пошли! – Горячее дыхание защекотало лицо. – Забияка, потерпи еще немного. Сейчас ты попьешь, – донеслось до меня. Губы целовали лицо, шею.
Ощущения были настолько приятными, звуки и запахи – реальными, а парни – настоящими, материальными, что в душу закралась надежда. Они нашли меня? Значит, все же Елизар нес меня по туннелю? Я начала вслушиваться, наслаждаясь каждым произнесенным ими словом, молясь, чтобы они говорили, чтобы я не ошиблась и они не исчезли вновь.
– С ней будет все в порядке, – послышалось сбоку. Возникло ощущение, будто Елизар идет рядом. Голос парня хрипло вибрировал. – Я нашел ее на последнем ярусе возле решетки коллектора. Этот участок мы уже проверяли. Скорее всего, подземная река вынесла ее совсем недавно откуда-то с нейтральной территории. Вампиров рядом не было.
– Я тоже никого не нашел, – вздохнул Фадеев. – С момента нападения – ни следов, ни запаха.
Теперь ощущение полета длилось довольно долго, хотя мне могло и показаться. Даже сквозь ресницы я воспринимала свет яркого, но холодного дня. Мокрые волосы мгновенно покрылись тонкой ледяной коркой, да и костюм для трансформации холодил, как замороженная резина. А потом живительная струйка донорской крови полилась в рот. Захлебываясь, я торопливо начала пить, с каждым глотком получая толику сил, наслаждалась каждой упавшей каплей. Когда струйка иссякла, я огорчилась, потянулась вперед, потому что хотела и могла выпить втрое больше, но целительный источник безвозвратно исчерпал себя.
– Больше нет, малышка, но очень скоро мы будем в клане, – прошептал Макс. – Включи обогреватель, – обратился он к Елизару. – Она похожа на глыбу льда. – Согревая своим теплом, он осторожно прижал меня к себе. Сверху легло что-то теплое – кажется, куртка.
– Без тебя я бы не догадался, – огрызнулся Тагашев и, перегнувшись через переднее сиденье машины, набросил на меня еще что-то. Судя по запаху, тоже куртка, но его.
Я хотела поблагодарить, но губы даже не дрогнули. Разглядывая Макса, впитывающего меня взглядом, я сглотнула. Темные волосы всклокочены, и выглядит он уставшим. Фадеев провел пальцем по моим запястьям, но обратился не ко мне – к моему наставнику:
– Из чего наручники? Мы сможем их снять? Никогда не видел такого металла.
– Это приний, полученный учеными Виктора. Самый прочный сплав, который ты когда-либо видел. А вот откуда на ней эти наручники? – задумчиво протянул Елизар. – Чтобы снять с нее эти штуки, придется потрудиться. Сами не сможем, но, думаю, биохимики справятся.
– Собираешься ехать сейчас? – зашипел Макс. – Ей необходимо прийти в себя и попить. И нужно позвонить Николаю!
– Как ты меня достал, волк! Никто не говорит, что мы поедем в лабораторию сейчас! – процедил Елизар. – Конечно, мы отвезем ее домой!
Слушая их перепалку, я начала улыбаться. Нет, очередная ссора не обрадовала меня, я всего лишь вслушивалась в родные голоса. Скоро меня окутало теплом. Тело согрелось. Прижавшись к горячей груди Макса, я расслабленно погрузилась в сон.
Все остальное происходило словно в тумане. Я снова летела по воздуху, но теперь знала, что меня несет Макс, а потом увидела заплаканную Ирину и серьезного Николая. Постель в моей комнате показалась сотканной из мягких облаков. Никогда не думала, что столь обыденные вещи могут приносить такую радость. Кровь Светланы – от донора тщательно скрывали мои наручники – придала сил, а после всего настал целительный глубокий сон. Даже оковы не огорчали. То ли свыклась с ними и воспринимала как должное, то ли настолько обессилела, что было наплевать.
Когда я проснулась, звезды, как голубые бриллианты, заглядывая в окно, мягко мерцали на клочке неба, доступном моему обзору. Значит, на улице не пасмурно. Нос уловил аромат сладковатых духов Ирины, едва ощутимые нотки одеколона Макса, но самым приятным показался тонкий, чуть терпкий запах мракаура. Тагашев не ушел. Отведя взор от окна, я повернула голову и оглядела освещенную лунным светом комнату.
Ирина сидит на краешке кровати. Изящные пальцы нервно перебирают носовой платок. Короткие волосы взъерошены с одной стороны, будто она длительное время подпирала голову рукой. По звукам и запаху я определила, что Николай тоже не уехал; он где-то внизу. Я перевела взгляд на парней. Макс, вытянув ноги, расположился в любимом кресле. Елизар, скрестив руки, пристроился у стены. Задумчиво и сосредоточенно смотрит на темнеющую панель телевизора. Оба измучены и выглядят изможденно.
– Привет, – тихо поздоровалась я, обращаясь ко всем сразу.
Нежная рука мамы мгновенно коснулась моего лба, убирая за ухо растрепанные прядки. При звуке моего голоса Елизар вздрогнул и посмотрел на меня. Он словно ласкал каждую черту лица: щеки, лоб, нос, губы. Не выдержав его взгляда, я повернулась к маме.
– Как себя чувствуешь? – скорее всхлипнула, чем спросила Ирина.
– Живой и счастливой, – искренне призналась я. – Ты мог бы сесть в кресло за компьютером, – предложила я Елизару. – Выглядишь утомленным.
– Боюсь, что, если расположусь с удобством, мгновенно засну, – внешне спокойно ответил он. – Ты заставила поволноваться нас, Злата! Мы разыскивали тебя две недели.
– Так долго? – Я наморщила лоб.
– Если быть точным – две недели и семь часов, – ответил за Елизара Макс. – Очевидно, ты продолжительное время находилась в воде, а потом тебя выбросило к решетке одного из коллекторов. В течение четырнадцати дней ты не получала ни еды, ни крови и едва не впала в кому. Все еще мечтаешь быть Хранителем? – хрипло спросил он.
«В кому», – эхом отдалось в сознании. Кровь я действительно не получала долго, а если учесть, что все это время не ела, то состояние вполне объяснимо. Представлять, что я могла бы остаться в подземельях на века, не хотелось. Конечно, я бы не погибла, но коматозный сон вампира может длиться вечность – до тех пор, пока не будет получена кровь. А ведь меня могли и не найти. Тряхнув волосами, я отогнала пугающие мысли и сосредоточилась на вопросе Макса. Он опять об академии.
– Макс, мы это уже обсуждали, – вяло отмахнулась я и торопливо сменила тему: – Что с Натальей и другими? – Спросить, не погиб ли кто, я и мысленно не решилась.
– С ними все хорошо, – успокоила Ирина. – Никто из Хранителей не пострадал. Вампиры, появившиеся возле ворот клана, разделились на две группы. Одна скрылась с тобой, а вторая продолжила сражение. Ты подняла тревогу, но когда подоспела помощь, вампиров не смогли догнать. Николай отправил Хранителей на твои поиски, но прошло пять дней… – Ирина запнулась. – Многие решили, что тебя разорвали, хотя и продолжали искать.
– И только сегодня нам повезло, – вмешался Елизар. – Повезло чудом, Злата! Опять необдуманный поступок? Наталья сказала оставаться тебе на территории клана, но ты снова поступила по-своему!
– Остынь, мракаур! Ей и так несладко, – заступился за меня Макс.
Подозреваю, что с не меньшим удовольствием он пропесочил бы меня и сам, но, как всегда, воспротивился мнению Тагашева.
Не найдя слов, я потупилась. Что я сделала? Всего лишь хотела помочь остальным. Разве это преступление? Заслышав всхлипы Ирины, я закусила губу. Естественно, она переживала, да и парни наверняка отчаялись.
– Мне жаль, что заставила вас волноваться. – Перевернувшись на бок, я изменила положение. Оковы причиняли массу неудобств. – Вы должны отдохнуть. А потом можете пилить меня все вместе – как здоровенная лесопилка или поочередно – как маленькие пилочки, – виновато улыбнулась я.
Не удержав непроницаемую маску, которой вновь прикрывался, Тагашев усмехнулся.
– Мы подумали, ты захочешь избавиться от своих изящных браслетов на руках и ногах, как только проснешься. – Макс откинул голову на спинку кресла.
Пошевелив ногами, я поморщилась. Цепочки звякнули. Размять запястья, развести руками и распрямить затекшие ноги очень хотелось.
– Было бы здорово, – вздохнула я.
На лестнице послышались негромкие шаги. Николай Вязин появился на пороге, быстрыми шагами пересек комнату и протянул маме стакан с минералкой. Очевидно, он спускался вниз за водой для нее, а поднимаясь, услышал, что я проснулась.
– Ты нас с ума сведешь, Злата! – Оглядев меня и будто желая избавиться от снедающих его мыслей, он напряженно потер лоб. – Расскажи, что произошло, – попросил он и сел в вертящее кресло возле компьютера.
– Мм?! – Я потрясенно уставилась на Николая.
Подготовиться к вопросам у меня не было времени. Заерзав на кровати, я лихорадочно искала что сказать. Я мало что помню, но об Охотниках рассказывать нельзя. Я с опаской покосилась на Тагашева. Если он узнает, что Кирилл решил меня захватить, а тем более о том, что Виктор хотел меня уничтожить, то начнет во всем винить себя. Макс возненавидит его еще больше, а Николай и Ирина будут напуганы.
– Не помню, – потупилась я. – Могу сказать, что яд напавших вампиров приводит в оцепенение, но это все.
– Я спросил не об этом. – Вязин испытующе посмотрел на меня. Я вздрогнула. – Откуда на тебе наручники, которые разработаны в лаборатории Виктора Коншина? Там были Охотники? – прямо спросил он.
– Я не помню! – Почувствовав, что слезы плещутся где-то в горле, я шмыгнула носом: слишком страшны воспоминания.
Плотно сомкнув губы, Тагашев смотрел недоверчиво. Все это время он не шевелился, будто застыв в одном положении. И почему от темного взгляда хочется скрыться? Я завозилась, и от Ирины мое волнение не ускользнуло.
– Оставьте ее. – Перебирая прядки, мама погладила меня по волосам. – Как на допросе! Какая разница, как появились наручники? Нужно снять их, в конце концов!
– Ты права, – сдался Николай. – Пора ехать в лабораторию. – Он поднялся.
Ирина последовала его примеру.
В отчаянии кусая губы, я сбросила одеяло. Вопреки моим ожиданиям вид костюма для трансформации в ужас не привел. Снять его не смогли, но мое пребывание в грязных туннелях никоим образом не отразилось на чудесной ткани. Хотя избавиться от костюма хотелось: тело стонало по горячей ванне, мягким домашним брюкам и фланелевой рубашке. Приглушенно вздохнув, я села и свесила ноги с кровати. Похоже, помощью парней снова придется воспользоваться. Скакать до машины я не смогу. Мои затруднения незамеченными не остались. Парни начали двигаться одновременно: Фадеев поднялся с кресла, а Елизар отлепился от стены. Миг, и их плечи столкнулись. Два холодных взгляда скрестились и… Тагашев отступил в сторону, будто направлялся вовсе не ко мне, а к двери. Макс подошел, взял одеяло и, завернув меня как куклу, подхватил на руки.
– Уверен, вампиры как-то связаны с Виктором. – Услышала я голос Елизара. Продолжая наблюдать за мной и Максом, он обращался к Николаю.
«Они не связаны», – хотелось сказать мне, но я вовремя прикусила язык.
– Такой вывод напрашивается сам собой, – кивнул Вязин. – И мне не нравится, что они захватили именно Злату.
Ирина испуганно вцепилась в локоть Николая.
– Думаешь, им нужна была именно она? – Побелев, мама качнулась. Красивое лицо исказилось страхом. – Ты говорил, на месте Златы мог оказаться кто угодно!
Будто осознав, что сказал лишнее, Вязин напрягся:
– Я и сейчас это говорю.
Из маминых глаз полились слезы. Она боится и переживает. Ну неужели нужно было строить глупые предположения при ней?! Быстро взглянув на Ирину, Фадеев громко фыркнул. Несколько наигранно: очевидно, он понял, что та на грани истерики, и решил исправить положение.
– Вампиры выбрали всего лишь девушку с ангельским личиком. На их месте я бы сделал то же самое! Правда, они не знали, что обычно она ведьмой оборачивается! – Не смущаясь присутствия Николая, Макс бережно коснулся моих губ. Смысл слов и проявление нежности явно противоречили друг другу.
Я прыснула. Переводя взгляд с Вязина на Фадеева, Ирина расслабилась, черты лица разгладились.
– Если я такая ведьма, может, не стоит нести меня на руках? – лукаво изогнула я бровь, обращаясь к Максу.
– А у меня на эту ведьму иммунитет выработался, – поддразнил он. – И если бы я знал, что у меня на руках с тобой ничего не приключится, век бы носил!
Улыбающееся, едва ли не светящееся лицо Фадеева заставило рассмеяться не только меня, но и Ирину.
– На твоем месте я бы не расслаблялся, – хмыкнул Николай. – Даже не заметишь, как она вместо рук уютно устроится на шее. Хотя говорить об этом уже поздно, – многозначительно добавил он.
Очевидно, улучшившееся настроение Ирины привело его в хорошее расположение духа и он решил поддержать Макса.
– А я и не против, – отшутился Фадеев. – Если позволит глава клана и Злата когда-нибудь в будущем согласится стать моей женой, готов носить и на шее. – Он поцеловал меня в нос. – Соглашайся, забияка! Кроме меня, тебя вряд ли кто-то вытерпит, – невозмутимо заявил он.
Раскрыв рот, я лихорадочно подыскивала слова, чтобы ответить чем-нибудь не менее достойным, но в свою пользу. Я понимаю, что за всем этим скрывается желание успокоить Ирину, но некоторые рамки не помешают. Вместо того чтобы фыркнуть от негодования, я весело рассмеялась. «Я дома», – скользнуло в голове. Максу не надоело меня поддразнивать, а Ирина теперь улыбается.
Внезапно раздался глухой хлопок, а за ним – грохот и звон осыпавшегося стекла. Панель моего телевизора словно взорвалась и, брызнув осколками, рухнула на пол. Догадавшись, что произошло, я посмотрела на Тагашева. «Плазма» не пережила телекинетического воздействия моего наставника. Побледнев, Елизар опустил голову.
– Простите, – хрипло выдохнул он. – Кажется, задумался. – Он запнулся. – Устал, и мне немного не по себе. – Тагашев бросился к осколкам, словно хотел собрать все руками, но, осознав, что ведет себя глупо, выпрямился и виновато посмотрел на меня. – Злата, я завтра же куплю тебе новый.
«Слишком много объяснений», – разглядывая его, подумала я. Только что-то подсказывает – ни одно из них не соответствует действительности. Видно, неуместные шутки Макса и Николая не остались незамеченными. Неужели уравновешенный мракаур снова проявил слабость? Но ведь ничего не стоит протянуть руку, забыть о законах и… Теплая грудь Макса, к которой я прижималась, заставила задушить в себе малейшие признаки проявления чувств. Тогда откуда эта сжавшаяся до каменной глыбы стылая пустота внутри? Разлепив губы, я блекло улыбнулась Тагашеву, затем положила голову на плечо Макса.
– Все в порядке, Елизар. – Ирина успокаивающе коснулась его предплечья. – Это всего лишь телевизор. А за две недели вы с Максом действительно устали.
– Давайте снимем с меня наручники, – стараясь не смотреть на Тагашева, тихо напомнила я.
Во дворе дома я с наслаждением вдохнула морозный воздух. Ночь ясная и холодная, а после зловония подземелий дышать – одно удовольствие. Фадеев легко, будто я совсем ничего не вешу, пересек двор. Длинной вереницей на подъездной дорожке теснились сразу семь джипов со стоящими рядом охранниками Николая. Ничего себе эскорт! Не помню, чтобы Вязин когда-либо ездил с таким сопровождением.
Опередив Илью, Тагашев торопливо распахнул дверцу, помогая Максу усадить меня на заднее сиденье. Николай расположился рядом со мной, а Ирина торопливо сунула мне в руки пакет с несколькими бутербродами. От запаха копченого мяса и свежего хлеба закружилась голова. Есть хотелось ужасно, и от мамы это не ускользнуло. Пообещав приготовить завтрак, в лабораторию она решила не ехать.
Вскоре за окном потянулись небольшие уютные коттеджи верлафов. А потом неожиданно пришел звук: в уши даже сквозь стенки машины влился шум работающей техники.
– Что это? – нахмурилась я, перестав разворачивать пакет с едой, но ответ уже и не требовался.
Слева появился центральный парк. Я глазам не поверила. От некогда красивой зоны отдыха не осталось и следа. Старые вековые дубы, столь любимые всеми верлафами, исчезли. Большая территория высвечена громадными неоновыми фонарями. Желтые экскаваторы безжалостно врезаются в слои подмерзшего грунта. Вспышки сварочных аппаратов, работающих где-то под землей, освещают лица верлафов, стоящих с кипами чертежей на краю котлована, огражденного никелированным каркасом.
– Неделю назад мы начали строительство лаборатории для Колесникова, – спокойно ответил Николай, глядя на ведущиеся даже ночью работы. – Она будет совсем небольшой, но здесь Лев будет в безопасности и сможет продолжить свои исследования.
– Деревья жаль, – глядя на развороченные пласты земли, вздохнула я.
– Лаборатория будет находиться под землей, – он кивнул в сторону котлована, – а зона отдыха займет прежнее место.
– Угу, – неопределенно согласилась я и, забыв об окружении, сосредоточилась на хрустящей бумаге и завернутых в нее бутербродах.
Выбравшись за город, джипы набрали скорость, двигаясь сначала к мегаполису, а затем, оставив его немного в стороне, рванув по объездной магистрали. Лаборатория, возглавляемая талантливым Львом Колесниковым, находится в часе езды от нашего города, в лесу. Со стороны – скорее военная база, чем научное заведение. Пока я прислушивалась к негромкому разговору мужчин и, удерживая двумя руками, жевала сочные кусочки мяса со свежим хлебом, машины углубились в лес и покатили вдоль высокого каменного, с шестиметровыми вышками, забора. Поверху клубками ершится колючая проволока, которая наверняка под напряжением. А о вторжении Охотников больше не напоминает ничего. Удивительно, что за столь короткое время здесь успели навести порядок.
Пропуская нас, монолитный металл ворот пополз в сторону. На небольшой парковке рядом с белым прямоугольником одноэтажного здания нас ждали. Лев Колесников, ежась от холода, подошел сразу, едва мы выбрались из авто. «Выбрались» – громко сказано: завернув меня, как пупса, в одеяло, Макс снова нес меня на руках.
– Здравствуйте, Николай! – Биохимик поздоровался за руку с Вязиным, затем с Тагашевым. Взглянув на Макса, он кивнул. – А вот и наша пленница, – с улыбкой обратился он ко мне. – Я рад, что с вами все в порядке, Злата! Мы освободим вас очень скоро.
– Эти штуки ужасно надоели! – Показав мягко светящиеся оковы, я сморщилась.
– Когда вам создадут сверхпрочный костюм для трансформации, вы взглянете на этот металл совсем по-другому, – уже на ходу сообщил Колесников. Пропустив нас с Максом в теплый вестибюль лаборатории, он, показывая дорогу, быстро прошел вперед.
Глядя по сторонам, я не заметила, как мы приблизились к лифту, и даже растерялась. Интересно, сколько в лаборатории подземных этажей? «Не меньше пяти», – мысленно отметила я, когда палец Льва коснулся кнопки. А через несколько секунд мы оказались в залитом светом длинном коридоре, вымощенном светлой плиткой. Тихо и прохладно. Множество сейфовых дверей со встроенными компьютерными панелями тянутся по обе стороны коридора. Ученый торопливо набрал код на одной из них. С коротким «вжик» дверь плавно поднялась вверх.
– Пойдемте в мой кабинет, – пригласил Колесников, но, как оказалось, чтобы попасть в обиталище светила науки, нужно пересечь огромное помещение.
Перехватив меня поудобнее, Макс вошел внутрь. Похоже, именно здесь создают костюмы для трансформации. А посмотреть было на что. За огромными, напоминающими витрины стеклами толщиной сантиметров тридцать помещались двухметровые стеклянные, вертикально стоящие контейнеры овальной формы. От одного к другому тянутся блестящие гофрированные трубки. Раскрыв рот, я вертела головой, едва не выпрыгивая из рук Макса. За стеклами послышался шипящий звук. Заполняя контейнеры, серебристо-сизый пар валил снизу и сверху, затем рассеялся. Хотя нет, не совсем… Тонкие, словно иглы, серебряные ниточки пара образовали трехмерные сетки костюмов – совсем как на мониторах на левой стене. А затем появились лазерные лучи. Увидеть процесс создания не довелось: мы приблизились к очередной двери.
– Сколько времени уйдет на разработку нового костюма? – наблюдая, как Лев на компьютерной панели набирает длинный код, спросил Вязин, явно говоря о костюме с принием.
– Я смогу ответить только после того, как будут изучены структура сплава и особенности металла, а это займет немало времени. – Колесников вошел внутрь помещения и указал влево.
Кабинет биохимика представлял собой не менее завораживающее зрелище. Противоположную от входа стену занимали огромные экраны с изображениями формул, пульсирующих клеточных ядер и цепочек ДНК. Справа за невысокой стеной – небольшой стол с ноутбуком и серебряной статуэткой волка; стеллажи, где расположились бесконечные папки с выглядывающими из них исписанными листочками и тома толстенных энциклопедий. Но Колесников повел нас в левую часть своей лаборатории. Вдоль стен тянулись полки с колбами, реактивами и электронными приборами.
– Макс, усадите Злату сюда, – распорядился Лев, указав на высокий металлический стул за одним из столов, на котором возвышался необычный аппарат с множеством проводов, подключенных к компьютеру.
За монитором сидел еще один ученый, с неопрятной прической и в халате с пятнами от каких-то веществ.
– Сначала твердотельный в непрерывном режиме, – с ходу обратился он к коллеге. – Если не получится, попробуем лазер на углекислом газе. В случае неудачи используем иридиевый диск или одну из кислот.
Слушая непонятную абракадабру, я сжалась, начав страшно переживать за собственные руки и ноги. Но, как оказалось, напрасно. Кожу под наручниками смазали раствором, а через пятнадцать минут благодаря одному из лазеров оковы с тихим стуком упали на столешницу. Затем мне освободили щиколотки.
– По-моему, новый сверхпрочный костюм я заслужила. – Размяв запястья, я улыбнулась молчаливому Елизару и Максу, напряженно наблюдающему за каждой манипуляцией ученых. Похоже, парень переживал за мои конечности не меньше меня.
– Если эксперимент увенчается успехом, вы непременно его получите, – заверил Лев. – А теперь настало время поговорить о вампире из подземелий, – обратился он к Николаю, наблюдая, как ассистент любовно собирает наручники. – Но сначала спустимся на шестой этаж. Он там. А у меня для вас плохие новости!
Раскрыв рот, я уставилась на Николая. Как оказалось, строительство лаборатории – не единственное известие.
– Во время боя Наталье Разиной и Стасу Киму удалось захватить одного из вампиров, – тихо пояснил Вязин. Пожевав губами, он двинулся за Колесниковым.

Глава 12
Бывший смертный

Длинный коридор шестого этажа ничем не отличался от предыдущего, и только в самом торце – большая, почти во всю стену, круглая сейфовая дверь. Именно к ней нас и вел Колесников. Остановившись возле панели компьютера, он начал набирать код. Раздался громкий щелчок, послышался звук отодвигающихся засовов. Будто распахнув пасть, раскрывая проход, дверь разъединилась на две части. Я вздрогнула. Чувство тревоги колючим шаром раздувалось где-то в груди. До паники, конечно, далеко, но подземелья оставили в душе неизгладимый след. Внутрь я предпочла бы не входить.
– Он заперт и охраняется, – будто подслушав меня, сообщил биохимик.
Ученый вошел внутрь и, не дожидаясь нас, скрылся в глубине помещения.
Ожидаемого рычания вампира я не услышала: до ушей доносилось лишь неясное жужжание. Если не ошибаюсь, что-то вращается, как барабан центрифуги. Приглушенные голоса нескольких верлафов слышатся из глубины, теряются в шуме работающего аппарата, звучат спокойно. Глубоко вдохнув, я вцепилась в Макса и шагнула в проем. Большая теплая ладонь нежно сжала пальцы.
– Как себя чувствуешь? – отстав от Николая и не обращая внимания на недовольный взгляд Фадеева, наклонился Тагашев. Горячее дыхание опалило скулу.
– Я в норме, – опустив ресницы, шепнула я и тут же оглянулась.
Проем позади нас закрылся. Издав щелчок, щеколды задвинулись. Огромное округлое помещение напоминало трехэтажную камеру, опоясанную по горизонтали мощными сверкающими металлическими балками. Железная монолитная стена от пола до потолка изогнутой дугой разделяет зал на две равные части, переднюю и заднюю, но что за стеной – не видно. В правом углу лишь маленькая дверь, указывающая, что за ней есть еще одно помещение. Пахнет дезинфекторами. Продолжая вертеть головой, я замедлила шаги.
В передней части камеры откуда-то из-под потолка льется яркий дневной свет. В правой части расположен целый операционный блок со столом, светильниками, компьютерами, никелированными шкафами и огромным количеством неизвестной мне аппаратуры. За двумя мониторами – двое биохимиков. Еще двое – возле аппарата, напоминающего центрифугу. Наклонились, сосредоточенно наблюдают за каким-то процессом. Этот вращающийся прибор и был источником монотонного жужжания. При нашем появлении ученые повернулись и учтиво поздоровались.
– Когда транквилизатор вводился в последний раз? – Колесников остановился и, засунув руки в карманы халата, деловито посмотрел на коллег.
– Двадцать минут назад. – Смуглый ученый с целой копной вьющихся и, судя по взъерошенному виду, не подчиняющихся ни одной расческе волос достал из остановившегося аппарата плотно закупоренную прозрачную капсулу с бледно-розовой жидкостью и, посмотрев на просвет, перевел взгляд на Льва. – Сейчас он относительно спокоен. Я введу препарат в систему минут через десять, – сказал он, растягивая слова, и снова сосредоточился на капсуле.
Лев устремился не к маленькой двери, как я ожидала, а к середине стены, разделяющей камеру. Со стороны операционного блока послышался стук компьютерных клавиш. Стена впереди нас дрогнула. С тихим шелестом металл пополз в разные стороны, обнаруживая под собой большое смотровое окно с прозрачным стеклом метра три в высоту и четыре в ширину. Хотя сомневаюсь, что там стекло, скорее какой-то вид сверхпрочного полимерного материала. Лев внимательно следил за тем, кто находился внутри. Тагашев замер слева от ученого. Поравнявшись с Елизаром, я остановилась в метре от прозрачной преграды.
По ту сторону – совсем иная картина: те же металлические стены, но свет тусклый, желтовато-оранжевый. Камера разделена на две части и сообщается двустворчатой стальной дверью. В правом блоке – небольшая комната отдыха. На низком кожаном диванчике в непринужденных позах сидят три Хранителя в костюмах для трансформации. Брови от изумления поползли вверх. В одном из парней я узнала Марка Ланбина и только теперь вспомнила, что он должен охранять Колесникова. Но, очевидно, ученый дал ему особые распоряжения, и теперь Марк помогает Хранителям за стеной.
Брат Елизара заметил нас. Лицо озарилось радостной улыбкой. Вскинув руку, он помахал и подмигнул. Дескать, знал, что ты жива, и рад тебя видеть. Ответив на приветствие, я сосредоточилась на левом блоке с вампиром. Ладони коснулись прохладного стекла… Я сглотнула.
В середине округлой комнаты располагается приваренная к полу металлическая кровать, если это сооружение вообще можно назвать ложем. Скорее уж что-то среднее между креслом стоматолога и рубкой космического корабля, оборудованного невероятным количеством мигающих панелей, кнопок и мониторов. Но что на них, не видно. Звуков тоже не слышно, хотя они должны быть: приводя вампира в сидячее положение, странное сооружение плавно согнулось пополам. Мощная грудная клетка вздымается и опадает, но вампир не шевелится. Тусклый, словно подернутый мутной пленкой, взгляд безразлично смотрит в одну точку. Количество проводов, опутывающих тело, казалось невероятным. Я смотрела со страхом, мужчины – с легкой настороженностью, выдающей едва заметное волнение.
– Перед вами бывший смертный, укушенный мракауром, – тоном лектора заговорил Колесников. – В нуклеотидную последовательность ДНК этого созданного вампира были внесены изменения – внедрен геном мракаура. Его способности объясняются только этим. А эксперименты над ним могли быть проведены сугубо в лабораториях Виктора Коншина!
Резко выдохнув, я замерла. Около минуты были слышны лишь тихие голоса биохимиков за спиной. Такое впечатление, что на короткое время онемел даже глава клана.
– Мутант? – удивился Вязин. – Кажется, на совете вы утверждали, что подобное невозможно! Неужели Фомин был прав?
Колесников вынул руки из карманов халата и скрестил их на груди.
– Теоретически искусственно наделить способностями вампира нельзя, – ответил он. – Но ДНК этого существа противоречит всему. А Юрий Петрович действительно был очень близок к истине, – довольно сдержанно признал ученый.
«А говорили, что у Виктора хороших ученых нет», – подумала я. Внимательно слушая биохимика, Тагашев обхватил лоб пальцами и медленно свел их к середине, словно этим жестом старался стереть одолевающие его мысли.
– Здесь какая-то ошибка! – В бархатистом голосе появилась растерянность.
Елизар быстро повернулся к Николаю. На лице проступило недоумение, будто он до сих пор не может смириться с заключениями Льва и хочет сказать об этом Вязину. Покусывая губу, я начала догадываться… Елизар был ведущим Охотником Виктора. Он должен был знать об экспериментах над созданными вампирами, если таковые имели место, но, судя по его удивленному и обескураженному виду, не знал.
– Ошибка исключена. – Колесников отрицательно покачал головой. – Все эти вампиры были наделены способностью не обнаруживать себя. А вывод только один: этим созданным вампирам были внедрены гены Кирилла Чернова! – вновь сразил нас ученый.
Упоминание о ведущем Охотнике, как всегда, вызвало озноб. В сознании не укладывалось, что бывшие смертные являются носителями генов моего кошмара – самого жестокого из мракауров. На секунду прикрыв веки, я опять посмотрела на наставника и… насторожилась.
Тагашев вздрогнул. Большая рука коснулась стекла, сжалась в кулак, словно он собрался раздавить существо в камере. Негативные чувства, полыхнувшие в нем, стали почти осязаемыми. Теперь на его лице проступила злость, но под ней было что-то еще. Тревога? Это странно. Чтобы обеспокоить Тагашева, нужно нечто более весомое, чем упоминание о ведущем Охотнике. Что с ним? Минуту назад он был совершенно спокоен.
– Вы хотите сказать, что созданного вампира можно наделить любыми способностями? – глухо спросил Елизар. Его кадык заходил ходуном.
– Полагаю, да. – Будто сожалея, Колесников развел руками.
Скулы Елизара заострились. Он побледнел.
Тяжелыми шагами Фадеев прошелся вдоль смотрового окна и заговорил:
– Значит, Виктор в состоянии создать армию монстров, которые могут быть наделены не определенным набором возможностей, а любыми, – выделил Макс, – способностями Охотников? Телекинез, телепатия, левитация? И все это при их физической силе?! И насколько я понял, эти вампиры – только начало?
Теперь побелела и я. От этой мысли стало плохо. Даже представлять не нужно, чтобы испугаться по-настоящему. Ответа на этот вопрос Макса ждал и Николай. Он выжидающе смотрел на биохимика.
– Думаю, нет, – вздохнул Колесников. – Судя по этому вампиру, эксперимент, проведенный учеными Коншина, оказался неудачным. Помимо нарушения слуха и зрения, есть еще кое-что. Кровь этих существ вырабатывает огромное количество адреналина, ведущее к агрессии, а нейроны головного мозга отмирают за очень короткое время. Что, благодаря метаболизму, невозможно, но это есть! – Лев проницательно посмотрел на Николая. – Что будет с ним дальше, я даже предположить не могу.
Фадеев фыркнул.
– Очень успокоили! Вместо сотен Кириллов Черновых нас поджидают сотни безумных, – подчеркнул он, – Кириллов Черновых.
Я напряженно вслушивалась в разговор, боясь пропустить хоть слово.
– Вы неправильно поняли. – Лев вновь воззрился на вампира за стеклом. – Об армии речи не идет! Возможно, его мозг перестанет функционировать уже завтра. Вполне вероятно, что это существо даже двигаться не сможет.
– Но, несмотря на это, Виктор прислал их на нашу территорию! – Остановившись, Макс указал в сторону смотрового окна.
– Не думаю, что это так, – возразил Колесников. – Говоря, что такой армией невозможно управлять, Елизар был прав. Им нельзя отдать какой-нибудь приказ или что-то поручить. Скорее всего, им просто удалось сбежать из лаборатории, – сделал заключение ученый.
В операционном блоке послышались звуки: новые щелчки клавиатуры, быстрые шаги и странное шипение. Повернуться я не успела – внимание привлек вид за стеклом. Откуда-то снизу быстро начал подниматься молочно-розовый газ. Через минуту он полностью закрыл обзор; мутанта больше не было видно. Транквилизаторы? Вероятно, времени прошло больше, чем я полагала, и сейчас вампира вновь подвергали воздействию психотропных препаратов. Еще через минуту газ рассеялся. Теперь веки вампира плотно сомкнуты. Глава клана задумчиво смотрел на него и, погрузившись в свои мысли, в разговор не вмешивался.
– Есть ли шансы, что эксперименты Виктора могут закончиться успешно? – неожиданно спросил Елизар. – Существует ли возможность, что психика мутантов обретет устойчивость, а действия – рационалистичность?
Пожевав губами, Лев серьезно посмотрел на Тагашева.
– Ученые Коншина добились многого, а увидев это существо, я больше не уверен ни в чем, – тихо сказал биохимик. – Но если продолжить исследования, а я намерен это сделать, то через какое-то время, возможно, смогу ответить на ваш вопрос.
Услышав заявление Колесникова, Тагашев вздрогнул. Обдумывал слова ученого он совсем недолго. Затем на красивом лице проступила догадка. Черты ожесточились.
– Вы сможете ответить на этот вопрос. Да… вы сможете, – машинально проговорил он, затем резко повернулся к Николаю. – Я знаю, зачем Лев нужен Виктору и о каком генетическом оружии говорил Кирилл! – В темных глазах сверкнуло по стальному сверкающему клинку.
Ученый испуганно метнул взгляд на него.
– Мутанты – это и есть оружие, пусть пока и несовершенное, – быстро продолжил Тагашев. – Но с помощью биохимика верлафов Коншин надеется получить вожделенную армию вампиров, которые не только будут подчинены ему как Охотники, но смогут обладать теми способностями, которые он пожелает в них видеть!
– Но… – начал было Колесников, а затем, словно передумав, замолчал.
Я осознала, что биохимик хотел возразить, но понял, что Тагашев прав. Уже сейчас Лев уверен, что, имея необходимую информацию, он смог бы закончить эксперименты Виктора. Из меня вырвалось что-то вроде «ох», сильно смахивавшее на икоту. Но никто не обратил на меня внимания, так как звук, исторгнутый моим телом, потонул в глухом треске. Обдавая градом, посыпались стекла. Кошмарный удар в грудь сотряс тело. Легкие заклинило. Не в силах вдохнуть, я зевнула ртом, а затем повисла вниз головой. Ноги чуть повыше колен сдавило тисками. Послышались шлепки босых ног, и только теперь я поняла, что произошло. Тварь, которая вроде должна была находиться под воздействием транквилизаторов, разбила смотровое окно и набросилась не на кого-нибудь, а на меня, и снова куда-то тащит. «Пытается сбежать?» – наконец-то вдохнув, успела подумать я до того, как вампир, не выпуская меня из рук, обрушился на сейфовую дверь… затем еще…
Злой рык волка заглушил даже грохот металла. Что происходит за спиной – не видно, но и так ясно, что охранники, Елизар и Макс на месте не стоят. Вырваться или оказать сопротивление я не успела: все произошло в один миг. Внезапно вампир зарычал, стальные ладони разжались, и я съехала по спине монстра на пол. Елизар стоял рядом, в паре метров от нас. Огромный черный волк – немного левее и дальше, но парни словно застыли, как и вампир за моей спиной. То, что последовало за этим, вызвало шок у всех присутствующих. Резким рывком мутант поднял меня на ноги и, словно смирившись с неудачей, осторожно толкнул к Елизару. Затем бросился к стене и прижался к ней спиной. Мышцы вампира сотрясала волнообразная дрожь. Это существо явно боится Тагашева.
Елизар крепко прижал меня к себе. Уткнувшись носом в грудь наставника, я вцепилась в его плечи и, сдерживая подступившую истерику, зажмурилась изо всех сил. Тело трясло, как от холода.
– Ког-да он успел выб-раться? Что… им от меня нужно? – заикаясь, выдавила я.
– Все хорошо, маленькая дикая кошка, – хрипло прошептал Тагашев, почти касаясь губами моего уха. – Он больше не прикоснется к тебе! – Сильные руки успокаивающе скользили по спине. – Ты в безопасности, – снова и снова повторял он.
– Нет, Макс! – Надсадный крик Колесникова заставил вздрогнуть.
Судя по топоту, Фадеев тоже бросился к двери.
Послышался угрожающий рык оборотня, затем треск костей. Оторвавшись от спасительной груди, я повернулась на звук, но увидела только короткую синеватую вспышку, а после – лицо Макса, уже трансформировавшегося в вампира и смотрящего на темнеющую горстку пепла.
– Ты прав, мракаур. Он больше не прикоснется к ней! – с вызовом сказал Фадеев.
Подбежавший Колесников, задыхаясь, наклонился, как после интенсивной пробежки, и застонал.
– Поздравляю вас! – Ученый вновь вскинул голову и раздраженно повернулся к Николаю. – Ваш парень только что уничтожил возможность провести дальнейшие исследования, – взвинченно выдохнул он. – Ему необязательно было уничтожать его! Злата не пострадала!
Фадеев наградил его таким взглядом, что даже мне захотелось скрыться за ближайшей дверью.
– Можем взять совочек и собрать. Вдруг еще пригодится? – уже спокойнее предложил он.
Стало понятно, что раскаиваться в содеянном он не собирается. Макс защищал меня, и этим все сказано.
– Варвар в шкуре оборотня! – обессиленно простонал ученый.
Он взъерошил свою негустую светлую шевелюру и, торопливо развязав галстук, словно ему нечем дышать, воззрился на главу клана.
– Они действовали по обстоятельствам, – сухо произнес Вязин. Вероятно, тот факт, что ученый беспокоился больше за мутанта, чем за меня, был ему не по душе. – К тому же вампир должен был находиться под воздействием транквилизаторов!
Опустив плечи, биохимик тяжело вздохнул.
– Его организм привыкает и нейтрализует препараты быстрее, чем мы изменяем дозу. Привыкал, – поправился Лев, взглянув на горстку пепла. – Две недели он вел себя довольно смирно, я не знаю, почему он набросился именно сейчас.
Фадеев подошел к биохимику и положил ему руку на плечо, при этом Лев сжался, точно боялся, что участь вампира ожидает и его, хотя Макс в данную минуту выглядел скорее задумчиво.
– Транквилизаторы в камере рассеялись очень быстро, – словно решая какую-то логическую задачу, неопределенно произнес он. – Как работает система вентиляции?
– Включаются фильтры, а забор воздуха идет из этого помещения, – расслабившись, ответил ученый.
Будто удовлетворившись, Макс кивнул и посмотрел на меня. Осознав, что все еще нахожусь в объятиях Елизара, я выскользнула из его рук и отступила в сторону. От последовавшего вопроса Макса тело покрылось гусиной кожей.
– А скажите-ка, Лев, можно ли ввести этим тварям какую-то дрянь или сделать что-то с обонянием, чтобы заставить искать определенного вампира по запаху? – Фадеев убрал широкую ладонь с плеча биохимика. – Вроде бы как запрограммировать?
– Я… не знаю, – запнулся ученый и отступил от парня не на шаг, а как минимум на три. Похоже, близость Макса его все же взволновала.
И тут мое внимание привлек Елизар. Неровными шагами, словно едва держась на ногах, он подошел вплотную к Фадееву и схватил его за предплечье: сильно, будто ища точку опоры.
– Ты думаешь, Виктор отправил сюда этих вампиров, чтобы похитить Злату? – Его голос сорвался на хрип. Он побледнел как полотно.
Боясь пошевелиться, я застыла.
– Неужели дошло? – Фадеев резко сбросил ладонь Тагашева. – В первый раз, когда мы со Златой обнаружили их, она не трансформировалась и они не почувствовали ее. Во второй раз все изменилось. Наталья Разина рассказала, что, когда Злата обернулась, намереваясь предупредить ее, эти твари мгновенно бросились за ней. Они почувствовали запах и захватили ее! – Фадеев посмотрел на меня. – Сегодня все повторилось. Колесников сказал, что воздух в его камеру поступает отсюда. Ощутив Злату, вампир набросился, даже находясь под воздействием транквилизаторов, и попытался сбежать!
– Они не осознают, что делают! – вмешался Колесников.
– А вот я увидел нечто другое! – не унимался Макс. – Они боятся мракауров! – повернулся он к Елизару. – Они разбежались от тебя в туннелях, и сейчас вампир просто толкнул Злату к тебе. Думаю, они должны были захватить ее и доставить кому-то из Охотников, а учитывая их особенности, не разорвали лишь потому, что их останавливал страх перед сильной физической болью!
– Возможно, в чем-то Макс прав, – неожиданно заявил биохимик. – В присутствии Марка вампир начинал дрожать, но мы не придали этому значения!
Очертания лаборатории расплылись. «Охотники использовали странное оружие с электрическим током», – с ужасом поняла я и отступила назад. Все сходится! Макс многого не знает, но интуитивно разобрался. Ноги подкашивались. Спиной я натолкнулась на чью-то грудь. Как оказалось – Николай. Обняв за плечи, Вязин прижал меня к себе, но я почти не чувствовала ласковых объятий. Мысли неслись, опережая одна другую. Похоже, Кирилл взялся за меня очень серьезно! Он объяснил Виктору, что меня лучше захватить живой, и натравил вампиров. И сейчас попытка Чернова только чудом не увенчалась успехом, но ему ничто не помешает повторить ее вновь. Последующие слова Фадеева донеслись как сквозь вату.
– Может, тебе рассказать, зачем Злата нужна Виктору? – Макс сузил потемневшие, как предгрозовое море, глаза. Словно желая морально добить Тагашева, он продолжил: – Все просто, мракаур! Захватив дочь главы клана, можно обменять ее на Колесникова, а захватив твою ученицу – на тебя!
Тагашев качнулся, как от удара.
– Нет! – непонятно что опровергая, будто сопротивляясь и не желая смириться, прохрипел он.
Во взгляде Макса появились льды обоих полюсов. Чуть полноватые губы исказила кривая усмешка, больше смахивающая на оскал зверя.
– Из-за тебя она две недели находилась в подземельях! – рыча, обвинил Макс.
Я затравленно посмотрела на наставника. Охотники объяснили все более чем подробно, но я совсем забыла о Колесникове. В голове всплыл давний разговор с Николаем. Однажды он говорил, что мракауры знают, что у него якобы есть родная дочь, но они не осведомлены, кто эта девушка. Николай скрывал информацию обо мне. Никаких документов или фотографий, которые могли выйти за пределы клана. Вязин уже тогда опасался, что если обо мне узнают, то могут захватить и использовать против него самого. Только я совсем упустила это из виду. Неужели мракаурам стало известно обо мне? Поверить в это было страшно, а осознать, что я стала лакомой приманкой в капкане не только на Тагашева, но и на Колесникова, – ужасно.
– Двойная наживка? – хрипло спросила я. Выдавая мой страх, губы предательски задрожали. Я обращалась скорее к себе, чем к своему окружению.
Тагашев странно посмотрел на меня: необычная смесь вины, испуга и нежности. Приблизившись, он убрал прядь волос мне за ухо, затем молча повернулся и без каких-либо объяснений направился к двери. Будто бежит от безжалостных нападок Макса или хочет остаться один и подумать. Наверное, ему нелегко. Елизар не стал ждать, пока один из биохимиков наберет код, он применил телекинез. Панель погасла. Дверь с шипением разъединилась на две половинки и, пропустив моего наставника, захлопнулась. Уверена, что так легко эти стены не покидал никто.
Успокаивающе поглаживая меня по предплечью, Вязин долго смотрел вслед Тагашеву, затем разжал руку. Оглядев всех присутствующих и чуть дольше задержав взгляд на горстке пепла, он тяжело вздохнул.
– Злата, тебе не стоит покидать пределы города, – предупредил Николай, и возражений по этому поводу у меня не возникло. Я согласно кивнула. – Вы, Лев, – повернулся он к биохимику, – тоже должны находиться под защитой круглосуточно. Даю вам день, чтобы дать указания и перевезти что-то из аппаратуры. До окончания строительства можете разместиться в одном из пустующих коттеджей.
– Никогда не думал, что буду в осадном положении, – сжавшись, сказал ученый. Он неопределенно взмахнул рукой и направился к другим биохимикам.
Послышался едва различимый шепот: похоже, глава лаборатории начал давать указания. «Привычная жизнь рушится не только у меня», – апатично подумала я, разглядывая стену напротив, но последующие слова Николая заставили вскинуть голову.
– Нужно найти мутантов, похитивших Злату, – обратился он к Максу. – Наберешь группу Хранителей и возглавишь поиски. Фомина я предупрежу. Виктор пытается создать страшное оружие, и мы должны знать, как ему противостоять. Неплохо было бы захватить еще одного вампира.
– Что-то подсказывает, что они за территорией верлафов. – Фадеев задумчиво постучал носком ботинка по полу.
Отойдя от Вязина, я потупилась и представила, как Макс и другие Хранители блуждают в туннелях, стараясь отыскать вампиров, которых уже не существует. Конечно, могут быть и другие, но лгать теперь бессмысленно. «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным…» – вспомнила я и виновато посмотрела на Николая.
– Мутантов разорвали Охотники, – едва слышно призналась я, а затем рассказала, что произошло под землей.
О том, что Виктор собирался меня уничтожить, а Кирилл захватить как примаку на Тагашева, я, само собой, умолчала. Основные мотивы и так понятны, а Елизару и без этого несладко.
– Ты научилась лгать, Злата. – Вязин смотрел проницательно, словно знал причины, но о Тагашеве промолчал и обратился к Максу: – С Фоминым я сам поговорю. А вы с Ильей отвезите Злату домой, нам с Елизаром еще на стройку заехать нужно.
Попрощавшись, Николай широким шагом направился к выходу. Глядя вслед, я устало опустила плечи. События выбили из колеи и опустошили. Внезапно захотелось оказаться дома, в ванной, наполненной горячей водой с шапкой густой ароматной пены. Расслабиться и на время забыть обо всем.

Глава 13
Клинок

Положив голову Максу на плечо, я вяло смотрела на проплывающее кружево заснеженного леса за окном. Перспектива безвылазно сидеть за стенами города оптимизма не придала. Кроме парочки крошечных кафе и школы танцев Альбины, развлечений в городке нет (верлафы ездят за всем в мегаполис), но пугало даже не это. Ну какой из меня Хранитель, если я не смогу даже за ворота выйти? Конечно, до окончания обучения еще больше года, вот только откажется ли за это время Виктор от своих планов? Что-то подсказывало, что нет. Он не смертный и выжидать может столетия, так же как и мы – гадать о его планах. Сначала защита нашего города, теперь еще и жуткие вампиры. Неужели все это направлено против малочисленных верлафов, и лишь с одной целью – стереть оборотней с лица земли? «Как бы там ни было, в этой войне я могу и не выжить», – подумала я, чувствуя, как дверца машины плавно ползет в сторону. Мысли отвлекали всю дорогу, и я совсем не заметила, что уже нахожусь возле дома. Мягкие лучи восходящего солнца окрасили крышу коттеджа в золотисто-розовый цвет.
– Об Охотниках солгала, чтобы избавить мракаура от угрызений совести? – Фадеев помог выбраться и, обняв за талию, повел меня к входу. – Тебе не кажется, что это глупо?
Я остановилась и ненадолго замолчала, глядя на невысокую рябинку во дворе. Пушистые шапочки снега заботливо прикрыли кроваво-красные ягоды. Стайка воробьев, затеяв перепалку, устроила себе ранний завтрак.
– Зачем ты обвиняешь его, Макс? – наконец спросила я. – С таким же успехом можно упрекать Колесникова или Николая. Я всегда находилась слишком близко к главе клана. И ты об этом знаешь!
Тяжело вздохнув, Фадеев грустно взглянул на меня:
– Знаю.
Ответ прозвучал односложно, но за недосказанностью чувствовалось смятение. Не сказал «просто не могу видеть мракаура рядом с тобой», но и так стало понятно. Я улыбнулась и обняла его за плечи. Внезапно поняла, что скучала, и скучала сильно. Макс напрягся, но тут же заключил меня в согревающий плен.
– До завтра, крутой Хранитель света! Тебе нужно отдохнуть. И, Макс, я не успела поблагодарить за спасение. Спасибо!
Я обняла его крепче. Фадеев осторожно коснулся губ, но поцелуй сразу стал более настойчивым. Минуту спустя, когда мое дыхание сбилось, а пульс заскакал галопом, парень, улыбаясь, отстранился.
– Ты все еще должна мне свидание, – напомнил он.
– Я помню. Только с кинотеатром теперь придется повременить.
– Может, «Формула-один» по кабельному каналу? – Задавая вопрос, Макс выглядел невинно.
Вспыхнула я мгновенно. В прошлый раз просмотр увлекательных гонок у него дома едва не закончился страстной постельной сценой прямо на диване в гостиной. Залившись краской до самых ушей, я похватала ртом воздух, чем развеселила Фадеева еще больше. Поддразнивать меня ему точно нравится.
– Гонки не подойдут! – пискнула я.
– Я что-нибудь придумаю! – Фадеев рассмеялся и, погладив меня по волосам, разжал объятия.
Махнув на прощание, я взялась за дверную ручку. Стоило войти в прихожую, как вкусный запах свежеиспеченных круассанов, овсянки и только что сваренного кофе защекотал нос. Естественно, Ирина не спала и, как обещала, приготовила завтрак. Рот мгновенно наполнился слюной. Только теперь я почувствовала, насколько голодна. Торопливо разувшись, поспешила в кухню.
– Все прошло хорошо? – Ирина поставила тарелку с кашей на стол и посмотрела на мои запястья, вероятно, спрашивая о наручниках.
– Угу, – промычала я, успев схватить с тарелки золотистую выпечку с вишневой начинкой, запихнуть в рот и проглотить, почти не жуя.
Голод одолел сильнее, чем я думала. Мама указала на раковину.
– Вымой руки и сядь за стол! Ты ешь, как изголодавшаяся кошка, добравшаяся до говяжьей вырезки. Даже не помню, когда ты ела с таким аппетитом в последний раз. Может, стоит почаще морить тебя голодом?
– Только Светлане об этом не говори. Боюсь, она специально посадит меня на диету, а потом исподтишка будет наблюдать, как я опустошаю холодильник.
Решив не идти в ванную, я торопливо сполоснула руки под кухонным краном и тут же принялась за завтрак, умудрившись покончить с ним за несколько минут. Дав мне поесть, Ирина не задавала вопросов, но стоило мне выпить последний глоток кофе, мама присела напротив.
– Что Колесников рассказал о вампире?
Я опустила взор. Улыбку словно ластиком стерли. Скорее всего, Ирина узнала об исследованиях от Николая и теперь ждет ответа. Пугать или расстраивать ее не хотелось, а рассказывать о Викторе – тем более. Но в свете последних событий скрыть что-либо уже невозможно. Стараясь выглядеть непринужденно, я загрузила тарелки и чашки в посудомойку и начала повествование, а когда закончила, в комнате повисла тишина. Мама сидела, не шевелясь. Я взяла ее за запястье. Ожидала, что она расплачется, заговорит об академии или об отце, но вместо этого Ирина улыбнулась.
– Только не вздумай раскисать, хорошо? У тебя есть друзья, Макс, академия. До окончания обучения еще больше года, за это время многое может измениться.
«Сомневаюсь», – мысленно вздохнула я. Но внезапно сознание нарисовало четырехэтажное здание академии, снующих студентов, лица приятелей, тренировки с Елизаром, и я улыбнулась. Поняла, что мама, как всегда, поддерживает, хотя теперь она и сама станет затворницей. Николай также запретит ей покидать пределы города, и мама знает об этом. А ведь ее антикварный салон всегда был важной частью ее жизни, но она не хандрит сама и не позволяет унывать мне.
– Наверное, ты права. – Обняв Ирину, я потерлась носом о ее шею. – Спасибо, мам!
– Но в академию не раньше, чем завтра! – тут же предупредила она. – Тебе нужно вымыться и отдохнуть.
Не в силах скрыть улыбку, я кивнула. День отдыха мне действительно не помешает. Через десять минут ноги привычно отсчитали шестнадцать ступеней. Поднявшись наверх, я распахнула дверь своей комнаты, а еще через несколько минут стояла в ванной, наблюдая, как набирается теплая вода. Затем взяла расческу и, сев на высокий стул с изогнутой спинкой, с удобством расположилась перед зеркалом в большой позолоченной раме. Только теперь получила возможность рассмотреть себя как следует. Огромные серые глаза наличием оптимизма не порадовали, да и со всем остальным придется основательно поработать, чтобы привести себя в привычный вид. Недели скитаний по подземельям красоты мне не прибавили. Волосы спускались безжизненными тусклыми прядями. Высокие скулы заострились, а нежная кожа кажется светящейся и бледной. Внезапно захотелось выглядеть как прежде: красивой, сильной, вызывающей восхищенный шепот за спиной. Больше не ломать голову над тайнами, не трястись от страха и не изнывать от становящейся привычной меланхолии, не думать о Викторе и Кирилле. Будто соглашаясь с мыслями, плечи распрямились. На секунду я прикрыла веки и снова посмотрела в зеркало. Глаза стали изумрудными. «Так гораздо лучше», – мысленно улыбнулась я.
Шапка густой вкусно пахнущей пены взбитым пузырем постепенно приближалась к бортику. Расстегнув молнию на боку костюма, я внезапно напряглась. Вниз по позвоночнику пробежал ледяной озноб. «Ничего не будет как прежде!» – успела подумать я и попятилась назад…
Зеркало, отражающее меня, кафель сливочно-кремового цвета, огромную треугольную ванну и сверкающие поверхности кранов, искривилось, словно в сказке о кривых зеркалах. Границы размылись, начали таять, исчезать, будто невидимая рука мягкой губкой стерла точные линии отражений. Окутывая гладкую поверхность, совсем как утренний туман, светлая дымка начала подниматься снизу, почти от самых завитков рамы, и медленно, словно пожирая поверхность, поплыла вверх. Таинственная девушка-вампир вновь дала о себе знать, но теперь не во сне!
Привычная боль с силой сдавила стенки черепа, вызвав порыв выбросить мучительницу из головы. Борясь с приступами подступившей тошноты, я все же медленно двинулась к туманной завесе. Вдруг покажет что-то важное? Пальцы коснулись прохладного стекла, заскользили по поверхности. Странно, что туман не развеивается. По ту сторону зеркала тоже появилась рука: нежная, хрупкая и неестественно белая, точно принадлежала не прекрасной незнакомке, а тряпичной кукле. Приглядевшись, я осознала, что пальчики, унизанные множеством серебряных колечек с бирюзой, затянуты в белоснежную шелковую перчатку. Я удивилась. В прошлый раз не видела ее рук.
Девушка провела ладонью по окружности, будто желая разогнать туман, но он стал еще плотнее. Женский силуэт исчез. Задыхаясь от дикой мигрени, я старалась понять, что же она показывает. Наконец неясные очертания проявились более четко…
Белоснежный каменный волк застыл над чашей; деревья, спящие под пушистыми шапками снега; скамьи; заснеженные дорожки… Молочный туман, казавшийся густым, как желе, слизнул пейзаж, и я увидела совсем иную сцену… Огромные машины неистово вгрызались в землю, переворачивали пласты подмерзшей земли и, откатываясь, оставляли четкие пропечатанные следы гусениц, похожие на глубокие шрамы. «Парк… Строительство лаборатории…» – лихорадочно проносилось в голове.
Погрузившись в видения, я не сразу осознала, что меня что-то беспокоит. И только сейчас почувствовала, что пот горячими липкими струями стекает по вискам. «Жарко… как же жарко», – невнятно скользнуло в голове. Что со мной? Задыхаясь от боли, я схватилась за край туалетного столика, но продолжала смотреть в зеркало.
Взгляд затянуло под землю. Очертания уже знакомого плоского, светящегося голубоватым цветом предмета вспухли расплывшейся надписью, но сквозь туман я так и не смогла разглядеть, что там написано. Застонав от неумолимой раскаленной боли в голове, я ненадолго зажмурилась, затем вновь посмотрела на зеркальную поверхность.
Непроглядная дымка темнела: сначала стала серой, но почти сразу – черной, как грозовое облако. Едва различимое видение изменилось… Высокая фигура Тагашева скрывалась в побагровевшей темноте, будто собирающейся разразиться молниями. Быстрыми шагами он уходил: дальше… дальше. Еще секунда – и плотная завеса сомкнулась за широкой спиной. Туман стал красным, как кровь. Необъяснимый страх разлился по венам, охватил тело. Внутри что-то болезненно сжалось. Хотелось броситься за ним, вцепиться, остановить, не отпускать, выдернуть его из тумана, навеянного незнакомкой. Из глаз закапали слезы. Внезапно послышался громкий скрежет. Зеркало быстро покрывалось сеткой мелких трещин. Миг, и оно взорвалось, накрывая не осколками – волной стеклянной пыли. Поток огромной необъяснимой силы швырнул меня на дверь. Послышался треск ломающегося дерева. Горло вспорол душераздирающий крик, и я вывалилась на пол своей комнаты.
– Злата! – Быстрый топот ног мамы раздался на лестнице.
Дверь справа распахнулась. Оглядев погром, Ирина села на пол рядом со мной и, приподняв мне голову, положила на свои колени, убирая со лба мокрые от пота волосы.
– Что здесь произошло?
Язык словно отнялся. Я молча смотрела на нее, но почти не видела за пеленой выступивших слез. «Елизар!» – напряженно билось в мозгу. В горле будто царапало наждачной бумагой. Найти объяснения всему, что увидела, я даже не пыталась, а предмет меня сейчас совсем не волновал. Необъяснимый страх за Тагашева тугими раскаленными тисками сжимал сердце. Зачем она показала мне его? Что хотела этим сказать? Неужели ему угрожает опасность? Нет, только не это!
– Злата?! – Мама встряхнула меня за плечи.
– Видение, – чужим голосом произнесла я, одним словом объяснив все. – Я расскажу позже. Мне нужно позвонить!
Отстранив Ирину от себя, я поднялась и, пошатываясь, подошла к компьютерному столу, лихорадочно разыскивая телефон. Минуту спустя вспомнила, что я опять без связи: скорее всего, мобильник давно потерян в туннелях. С момента встречи с Тагашевым с телефонами мне крайне не везет. Настороженно наблюдая за мной, мама поднялась и протянула мне свой.
– Зеркало разбила ты? – едва слышно спросила она и побелела как полотно.
Взяв белоснежный аппарат, я уставилась на нее. Странный вопрос.
– Считаешь, что я способна расщепить стекло на атомы?
Ирина отрицательно замотала головой.
– Не знаю, что произошло, но девушка-вампир превратила зеркало в пыль на расстоянии!
Отвернувшись, я набрала номер Тагашева, но мобильник разражался длинными гудками: в первый, во второй и в пятый раз тоже. Впрочем, набрав номер Николая, получила тот же результат. Вернув Ирине трубку, я молча вышла за дверь с твердым намерением увидеть наставника. Казалось, что если не увижу его сейчас, то не увижу никогда. Наэлектризовывающее нервы беспокойство разрывало сердце и гнало вперед.
– Злата? – Ирина шагнула за мной. – Куда ты?
– Мне нужно поговорить с Николаем и Елизаром, – сбегая по лестнице и на ходу застегивая молнию на костюме, ответила я. – Это важно!
Схватив в прихожей ключи от «ауди», забыв одеться и переобуться, я бросилась в гараж, а через минуту неслась к парку.
Взвизгнув тормозами и чуть не влетев в задний бампер пустующего возле обочины седана Николая, машина остановилась. Позабыв заглушить двигатель и умирая от страха, я бросилась к стройке. Комнатные тапки мгновенно намокли. Спотыкаясь, я стрелой неслась вперед, совсем не обращая внимания на рабочих. Территория парка приличная, а сила Тагашева пока не чувствуется. Где же он? Судя по машине, они здесь. Сердце подпрыгнуло, сжалось. Тапки завязли в развезенной тяжелой техникой грязи вперемешку с темными пластами снега, и в какой момент осталась босиком, я не заметила. Куски влажной глины липли к ногам, но меня это не беспокоило. Исступленные чувства затуманили разум, гнали вперед.
Наверное, обо мне сообщил кто-то из рабочих. Огромный сгусток телекинетической энергии вторгся в сознание. Я почувствовала Елизара раньше, чем увидела. Применяя левитацию, он появился прямо из котлована несколько секунд спустя. Увидев наставника, я остановилась и пожирала его взглядом: секунду, другую… целую вечность. Как пересохшая губка, впитывала в себя каждую черточку. И страх отползал, уступив место разливающемуся теплом чувству облегчения. Желание прикоснуться к мракауру было таким сильным, что я потянулась вперед, но сделать хоть шаг навстречу была не в состоянии. По лицу мокрыми дорожками побежали торопливые слезы.
Мы молча смотрели друг на друга. Я купалась в его глазах, как истосковавшийся по влаге утенок, украдкой сбежавший на речку. Выражение его лица менялось несколько раз: удивление сменилось недоумением, затем наставником овладела тревога. Помедлив еще секунду, он бросился ко мне. Большие, сильные, обжигающие руки заключили в желанный плен. Елизар наклонился так низко, что мне показалось, еще мгновение – и он поцелует меня.
– Злата, что с тобой? Почему ты здесь, плачешь и в таком виде? – Он оглядел мой костюм для трансформации и босые ноги. Резкий рывок – и я оказалась у него на руках.
– Хотела увидеть тебя. – Голос предательски задрожал. Вглядываясь в глубокие сапфировые омуты, я коснулась его скулы.
– Меня? Моя маленькая… – Осознав, что проговорился, он замолчал и стиснул зубы.
Опустив ресницы, я торопливо отдернула руку от его лица.
– Она вновь дала о себе знать… – Торопясь и путаясь, я начала рассказывать о багровом тумане, о своем страхе за Тагашева.
– Ты прибежала босиком, чтобы предупредить меня? – Елизар мягко улыбнулся. Судя по виду, особого впечатления мой рассказ на него не произвел. – Ну что со мной может случиться, Злата? Я в порядке, а вот ты замерзла и раздета.
Осторожно поставив меня к себе на ботинки и придерживая за спину, он одной рукой стащил с себя куртку, накинул мне на плечи и снова подхватил. Его ответом я не удовлетворилась. Никогда не думает о себе, считает, что сильнейшему мракауру ничто не может угрожать. Только вот Охотники в подземельях были очень убедительны!
– Если Кириллу удастся добраться до меня, пообещай, что не пойдешь за мной, – едва слышно попросила я.
Тагашев вздрогнул, будто испытав резкий приступ боли, но ответил сразу:
– Не пойду. Только успокойся, хорошо? И тоже пообещай мне, Злата. Даже если за пределами города рухнет весь мир, ты будешь думать только о своей безопасности и останешься под защитой города!
– Да, – прошептала я, потому что его обещание прозвучало убедительно.
– Ты солгала об Охотниках, – упрекнул он.
– Прости. Знала, что во всем происходящем ты начнешь винить себя!
Глядя на его потемневшее лицо, я порадовалась, что не рассказала Николаю всего. Чувство вины и так превышает в Тагашеве все допустимые нормы.
– А кого мне винить? – подтверждая мои мысли, с горечью сказал он, разглядывая снующих рабочих. – Я не должен был любить девушку, на которую никогда не смогу претендовать! Сломал тебе жизнь, всего лишь появившись рядом, и ненавижу себя за это!
– Это не так, Елизар! – прошептала я, желая прикоснуться к его лицу, унять его боль, развеять сомнения, избавить от чувства вины. – Ты – самое дорогое…
– Прекрати, Злата! – резко оборвал он и тут же поморщился, словно осуждая себя за грубость.
«Злится не на меня – на себя, потому что показал и сказал слишком много, а теперь раскаивается», – поняла я и глубоко вдохнула. Подозреваю, что душа Елизара, закаленная в жестокой, раскаленной плавильне невзгод и ставшая крепче дамасской стали, позволяет ему справляться с чувствами лучше, чем это получается у меня. А я проявляю слабость, едва увидев его. Лицо Фадеева мгновенно появилось в сознании. Совсем недавно я целовалась с Максом, но забыла о своем парне, едва увидев Тагашева. «Сколько это может продолжаться?» – пронеслось в голове. Занавесившись длинной челкой, я опустила ресницы.
– Отпусти меня, – попросила я, желая оказаться как можно дальше от Елизара, потому что даже сейчас его ладони выжигали в моем теле дыры, заставляли чувствовать вину и отвращение к себе.
– Ты босиком, – напомнил он. – Что было еще в видении, Злата? – Сменив тему, Тагашев явно пытался сгладить неловкость.
– Эта стройка и снова предмет. – Не глядя на него, я сипло начала рассказывать об остальных картинках и разбившемся, как от заряда тротила, зеркале.
Лица Елизара я не видела, но отчетливо чувствовала его взгляд на своей макушке, а по напряженным мышцам поняла, что он слушает очень внимательно.
– Этого не может быть, – будто про себя сказал он, когда я замолчала.
Перехватив меня одной рукой, он что-то начал нащупывать на поясе.
Я исподлобья посмотрела на него. Растерянный, нахмуренный, он поднес к уху рацию. Этим средством связи оснащены все, кто находится на стройке. Не глядя на меня, Елизар заговорил:
– Николай, Злата напугана и приехала, чтобы рассказать о видении. Если не ошибаюсь, полчаса назад девушка-вампир показала, как был найден Атрэм.
Тагашев странно посмотрел на меня. О последней части видения со своим участием он не сказал Николаю ни слова, похоже, напрочь проигнорировав его.
– О видении расскажешь позже. Спускайтесь вниз, – сквозь шипение услышала я голос Вязина. – Даже хорошо, что она приехала сама. Я только что собирался послать за ней Илью. Она должна сказать, этот ли предмет видела под землей.
Позабыв о неловкости, я потрясенно уставилась на Елизара.
– Найден Атрэм? – переспросила я, мгновенно вспомнив сказание о крепости Ветров. Такое имя невозможно забыть. Или не имя? Вязин сказал о предмете.
Легкий озноб пробежал по телу. Страницы «Истории вампиров» ожили в памяти. Мракауры тогда искали не носителя имени, а всего лишь предмет? Он найден? Но какое отношение он имеет к моим видениям? Я сглотнула. Или девушка-вампир показывала мне нечто, не связанное с защитой клана? Но ведь мы с Елизаром считали именно так! Рой вопросов кружился в голове. А вот ответов, как всегда, нет. «Черт!» – мысленно выругалась я, злясь на таинственную незнакомку. Ну почему она вечно только запутывает меня! Я выжидающе смотрела на наставника.
– Атрэм нашли около получаса назад, но пока не трогали. Там нечто непонятное, – туманно сказал он. – Но ничто не указывает на то, что в нем заключена защита верлафов. Пойдем, ты все увидишь сама.
«Пойдем» – означало передвигаться, будучи у него на руках. Быстрыми шагами Елизар приближался к краю котлована. Он ступил на шаткую металлическую платформу на краю разверзшейся ямы и, спрыгнув, начал плавно спускаться вниз.
Захватывающее ощущение полета длилось не очень долго. Внутри котлован оказался намного обширнее, чем выглядел снаружи. «Небольшой» будущую лабораторию мог назвать только Николай. Вытянутый, как капля, он занимал площадь не менее пятисот квадратных метров и уходил в глубину на все пятьдесят. Мимо применившего левитацию Елизара со мной на руках неторопливо проплывали металлические леса, балки, перекрытия, бесконечные лестницы. Повсюду сновали рабочие. Временные лифты – всего лишь платформы с невысокими стальными ограждениями – непрерывно перемещались в разных направлениях. А в самом узком конце «капли» дорога, извивающаяся по окружности, выходила на поверхность, что и позволяет тяжелой технике спускаться на самое дно. Но сейчас стальные монстры заглушены. Внизу строительство приостановлено, но слышатся чавканье и гул непрерывно работающих насосов. Вероятно, на дне откачивают грунтовые воды. Запах сырости перебил все остальные запахи. Внизу еще холоднее, чем на поверхности. Поежившись, я поджала заледеневшие ноги, но к Елизару не прижалась. И так наделала кучу глупостей.
Плавно спустившись вниз, Тагашев направился к стоящему к нам спиной Николаю. Глава клана выглядел причудливым образом: в рабочей каске, в высоких заляпанных грязью сапогах, в которые беспорядочно заправлены дорогие брюки, и черном, не пропускающем воду плаще. Несколько охранников с Ильей во главе (наверное, он давно отвез Макса и занял свое место рядом с Вязиным) смотрят куда-то вглубь. Я посмотрела в ту же сторону, но ничего, кроме бульдозера, не увидела.
Заслышав шаги Тагашева, Николай повернулся… Секундное замешательство – и на волевом лице появилась усмешка.
– По-моему, тебе нравится разъезжать на чужих руках. – Едва скрывая улыбку, он оглядел мои грязные ноги. – Почему босиком, Злата?
Охранники, услышав это, уставились на меня с неподдельным любопытством. Еще бы, разве можно пропустить такое зрелище.
– Тапки потеряла, – краснея до самых ушей, ответила я и вновь попыталась сползти с рук Елизара.
– Здесь сыро! – Мракаур даже не подумал ослабить хватку.
Неестественно кашлянув, Вязин нетерпеливо взмахнул рукой, показывая вправо. Глубоко вдохнув, я сосредоточилась на цели: во-первых, хотелось узнать, как выглядит предмет, а во-вторых, понять, какое значение имеет эта находка.
Тагашев обогнул заляпанный грязью экскаватор и начал приближаться к дальней, изрытой стене котлована. Небольшой участок – квадратов пять, не больше – огорожен желтой, отражающей свет неширокой лентой. За ней на корточках, спиной к нам и полностью закрывая обзор, сидят несколько верлафов. «Биохимики?» – удивилась я, заметив на одном из мужчин белый халат под краем приподнятого плаща. При приближении главы клана ученые поднялись и безмолвно расступились, и только после этого я увидела…
В небольшой выемке лежит нечто округлое, желтовато-темное, как сгнивший зуб. Чуть ниже на удивительно черной земле (что для такой глубины неестественно) виднеются длинные гладкие палки: странные, с непонятными разветвлениями, напоминающими пальцы… Нет, это не палки… плюсневые кости и фаланги пальцев. Чуть не вскрикнув, я вцепилась в Тагашева, потому что только теперь распознала в страшных останках настоящий скелет: темный, отсыревший и просто кричащий о насильственной смерти. В позвоночный столб в районе шеи был воткнут клинок!
Наверное, я ожидала увидеть все что угодно, но не столь жуткую картину. В том, что передо мной останки смертного, я не усомнилась ни на миг. Конечно, строение тела, в том числе и скелета, у нас с ними одинаковое, но убить вампира таким способом нельзя. С трудом оторвавшись от созерцания потемневших костей, я сосредоточилась на самом орудии убийства. Узкий, грубый по виду клинок с самой обычной металлической ручкой можно было принять за заурядное древнее оружие, но это только по форме. Он не был ржавым, зазубренным или изъеденным временем – он был плоский, острый, серебристый и с надписью! Металл незнакомый, светящийся, но ничем не напоминающий приний мракауров. Он казался живым и источающим нежный мягкий свет. «Безобидное красивое оружие, жестоко вогнанное кем-то в человека и скрытое под землей», – почему-то пронеслось в голове. Вероятно, однажды возник провал, поглотивший следы насилия и часть поверхностного грунта в глубоких недрах. Сомнений не возникло: я поняла, что именно этот предмет мне не единожды показывала девушка-вампир. Очертания формы, длина, металл – все совпадает. А вот надпись я увидела впервые. На узком лезвии отчетливо проступают буквы латинского или, возможно, этрусского алфавита – короткое слово «Атрэм». Предположение, что защита клана может быть заключена именно в нем, вновь появилось и тут же растаяло как дым. Судя по надписи, во время нападения на крепость Ветров мракауры искали этот древний клинок. Ведь не зря же они разыскивали именно Атрэм. Но в двенадцатом веке территория нашего города уже находилась под защитой. И это означает только одно: оружие и щит не связаны меж собой. Клинок не мог бы находиться в двух местах одновременно. «А может, я ошибаюсь?» – тут же одернула я себя. Сказание и таинственная находка тоже не имеют никакого отношения друг к другу, а слово – всего лишь совпадение? Металл незнакомый – в природе такого нет, хотя, учитывая приний мракауров, предположить можно все что угодно.
Завороженно глядя на серебристый Атрэм, я подалась вперед, совсем позабыв, что нахожусь на руках Елизара. Клинок притягивал к себе, как магнит. Мне захотелось коснуться его, рассмотреть поближе. Странный порыв, учитывая тот факт, что лезвие воткнуто в человеческий скелет. Однако суеверный страх меня не остановил.
– Я могу его взять? – тихо спросила я и снова удивилась собственному желанию.
– Мы еще не закончили, – попробовал возразить один из биохимиков, но Вязин, стоящий справа от нас, утвердительно кивнул. Очевидно, решил, что я не уверена в ответе и хочу рассмотреть Атрэм поближе.
Осторожно коснувшись клинка резиновыми перчатками, ученый выдернул его. Череп, зияющий пустыми провалами глазниц, отделился от основного скелета, заставив меня вздрогнуть. «Кем был этот смертный?» – возникла мимолетная мысль, но я тут же сосредоточилась на оружии. Взяв за острое лезвие, биохимик протянул клинок не мне, а Николаю. Глава клана оценивающе взвесил его в руке. Переворачивая, осмотрел со всех сторон.
– Неизвестный металл, – задумчиво произнес он. – Но надпись старая и очень странная.
– Очень занятная находка, – авторитетно заметил один из биохимиков. – Судя по надписи и форме, клинку может быть больше двух тысяч лет, но этот металл не вписывается ни в одну теорию.
– Это он, Злата? – Вязин передал клинок мне. – Ты встречала в видениях его?
Пальцы сомкнулись на металлической рукояти. Легкое покалывающее тепло проникло в кончики, охватило ладонь, с кровью пробежало по венам, разлилось по телу, как сквозь проводник, прошло через меня и вернулось в клинок. Что это? Дыхание перехватило. Желание почувствовать это тепло еще раз было таким сильным, что рука непроизвольно сжалась. Словно потакая моим чаяниям, металл подчинился: жаркая волна проникла внутрь, лизнула грудную клетку, пробралась в сердце, охватила тело и вновь скрылась в клинке. Метнув испуганный взгляд на Елизара, я тут же сосредоточилась на оружии. В нем что-то есть! Возникло чувство, будто внутри незнакомого металла, теплого даже на ощупь, существует что-то невероятно мощное, живое, ласкающее и… Способное подчиниться? От неожиданности я едва не выронила клинок. «Это невозможно», – зачарованно рассматривая надпись, подумала я. Он чем-то наделен, и я чувствую эту силу – огромную, не поддающуюся объяснению. Зрачки расширились.
– Да, – шепотом молвила я, завороженно глядя на серебристое мерцание. – Девушка-вампир показывала мне его. И этот клинок наделен силой! Невероятной силой! – хрипло повторила я.
Внезапно резкий толчок сотряс землю. Елизар качнулся. Послышались лязг металлических лесов и угрожающий скрип тросов. Где-то наверху загромыхали доски. Сверху полился яркий серебристый свет. Не понимая, что происходит, мы, задрав головы, уставились на далекий клочок неба, проступающий сквозь окружность котлована. Николай, Хранители, биохимики, я, Елизар и работающие на верхних ярусах верлафы. Возглас удивления, смешанный со страхом, был таким громким, что на секунду заглушил работающие насосы. Огромным серебристым куполом над городом, мерцая, зависла таинственная защита верлафов. «Охотники, мутанты, мракауры?» – жарко вспыхнуло в голове, и, очевидно, не только у меня.
– Я проверю, – крикнул Илья, бросившись к лифту.
Но щит, вспыхнув, погас. Охранник недоуменно остановился.
Тревожного воя оборотней мы не услышали. Где-то на поверхности громко закаркали вороны. Все произошло настолько быстро, что, наверное, те, кто сейчас дежурит возле ворот, отреагировать не успели.
– Клинок! – громко крикнул кто-то из биохимиков.
Уставившись на оружие, я вскрикнула. Быстро продвигаясь от кончика лезвия к ручке, Атрэм пожирала ржавчина… проглотила надпись, покрыла ручку. Теперь у меня в руках был не серебристый, а изъеденный коррозией клинок: шершавый, зазубренный, безжизненный и холодный! «Это не неизвестный металл», – пронеслось в голове. Сияние клинку придавала сила, заключенная в нем! Дернув рукой, я отшвырнула его от себя и со страхом прижалась к Тагашеву. Ледяная дрожь пробежала по ключицам. Не понимая происходящего, я всхлипнула.
– Злата, посмотри, – зачарованно выдохнул Елизар.
Я торопливо подняла голову, ища брошенное оружие, – почему-то сразу поняла, что смотреть нужно именно на него. Чуть в стороне от ботинка Тагашева, по-прежнему источая свет, лежал сверкающий Атрэм. Он снова стал серебристым. Надпись зажглась еще ярче. Елизар растерянно посмотрел на меня.
– Возьми его еще раз, – скороговоркой проговорил он.
Биохимик подобрал оружие и подал мне. Хранители и даже рабочие с верхних ярусов, не отрываясь, наблюдали за происходящим. Брать эту штуковину в руки снова не хотелось, но выжидающие взгляды устремлены на меня. Торопливо сглотнув, я подчинилась. Дрожа от напряжения, пальцы коснулась теплого металла. Через несколько секунд все повторилось вновь: огромная притягательная сила прошла сквозь меня; земля качнулась; щит закрыл город и, вспыхнув, пропал. Клинок стал ржавым, потерял силу. Тут мое внимание привлек Николай. Сорвавшись с места, он бросился к нам и выхватил Атрэм. В его руках необычное оружие приобрело первоначальный цвет. Металл ярко сверкнул надписью.
– Илья, попробуй взять ты! – Голос главы клана звенел от волнения.
Он отдал клинок охраннику, но ничего не произошло.
– Дай другим, – резко приказал Николай. Побледнев, он странно посмотрел на меня. Мне показалось? Нет. Со страхом!
Атрэм поочередно взяли трое Хранителей и четверо биохимиков. Затем он вернулся к главе клана, но по-прежнему оставался ярко-серебристым – никакой ржавчины и колебаний щита или земли. Похоже, необычное оружие вызывало необъяснимые аномалии и теряло свои свойства только в моих руках. На секунду Вязин прикрыл веки, потом резко вскинул голову и в упор посмотрел на меня:
– Никогда! Слышишь? Никогда не смей прикасаться к нему!
Я испуганно закивала.
– Ты был прав, – глава клана взглянул на Елизара, – защита города заключена в предмет – в этот клинок! И насколько я понял, Злата способна подавить его силу! Она может лишить город защиты, просто взяв Атрэм в руки!
Мне показалось, что я сплю и мне снится кошмар. Словно желая проснуться, я затравленно озиралась по сторонам. Я даже не заметила, что нас заключили в плотное кольцо. Верлафы переводили взгляды с меня на Атрэм. На лицах некоторых проступило недоумение – они не верили, что таинственная защита может быть заключена в клинок; другие смотрели на меня как на монстра, наделенного страшными способностями. Словно желая оградить от остальных, Елизар с нежностью прижимал меня к себе.
– Почему он так реагирует на меня? – едва слышно стекло с моих губ. Я беспомощно посмотрела на Николая.
– Не знаю, малышка, – ответил Вязин и повернулся к Илье: – Останки захоронить на кладбище верлафов. Атрэм поместить в сейф академии! Удвоить системы охраны и не пропускать туда никого! – громко, чтобы слышали все, приказал он.
Дрожа как в лихорадке, я всхлипывала. Едва не обрывая пуговицы, пальцы вцепились в рубашку Тагашева. Зубы стучали так громко, что казалось – меня слышат все вокруг. Наверное, со стороны я походила на испуганного зверька, и от Елизара это не ускользнуло.
– Только не смей бояться или переживать! – Словно желая разогнать своим дыханием страхи, он подул мне в лицо. – Помнишь, однажды я сказал, что необычная трансформация – не недостаток? Отличаться больно, но ты ничего не сможешь сделать с этим. Страшного ничего не произошло! Сила. Осталась. В клинке! – отчетливо произнес Елизар. – Пусти меня в свое сознание, – быстро проговорил он. – Ты блокируешь меня.
Я постаралась расслабиться, понимая, что он хочет успокоить, а это сейчас совсем нелишне. Невероятно, но мне удалось. Теплая, пульсирующая волна окутала сознание, проникла в каждую клеточку, расслабила окостеневшие мышцы. Еще одна порция спокойствия, посланная Елизаром, изгнала дрожь. Как же уютно в его руках!
– Все хорошо? – тихо спросил он.
– Да, спасибо, – благодарно прошептала я, наблюдая, как Илья под руководством Николая бережно поместил клинок в металлический контейнер из-под каких-то инструментов.
Крышка захлопнулась. Пропуская охранника вперед, верлафы расступились.
Вязин повернулся к нам:
– Елизар, тебе нужно поспать, как и Максу. Две недели без сна – это много даже для вампира. Вечером жду тебя у себя.
Он подошел, решительно отобрал меня у парня и заговорил уже со мной:
– Похоже, я напугал тебя больше, чем клинок. Все будет хорошо, малышка. Ты всегда была особенной, а сегодня мы лишь убедились в этом.
Не обращая внимания на охрану, Елизара и всех остальных, он направился к платформе лифта. Прижавшись к его плечу, я кивнула.

Глава 14
Родные

Пожалуй, Николай был единственным, кто пришел в себя быстрее всех после происшедшего. Теперь о его эмоциях не напоминает ничего. Глядя на главу клана, я вновь ощутила невероятное чувство безопасности. Мужчина, рядом с которым можно не притворяться, быть откровенной, которому можно задать любой вопрос, зная, что он поймет.
– Ты ведь тоже испугался не меньше, чем я. – Я осторожно коснулась ворота его плаща.
– Признаюсь, да, – словно оправдываясь, вздохнул Николай. Он встал на платформу. Поднимая нас на поверхность котлована, тросы лифта медленно поползли вверх. – Увидеть и осознать, что наша защита заключена в клинок, а ты способна подавить его силу, оказалось нелегко. Никогда не думал, что щит клана может быть уязвим! И, похоже, Виктор знает об этом.
– Сила клинка кажется материальной, живой, и то, что я могу воздействовать на нее, внушает страх, – едва слышно призналась я.
Какое-то время Николай молча нес меня через стройку, а когда мы приблизились к машине, посадил на пассажирское сиденье «ауди», велел Илье следовать за нами, а сам сел за руль. Это навело на мысль, что он опять хочет поговорить со мной наедине. Я не ошиблась. Едва мы миновали разоренный парк, глава клана снова заговорил:
– Теперь ты должна быть вдвойне осторожной, Злата. Каким-то образом Виктор узнал о тебе и решил использовать в целях шантажа. Но если до него дойдет, на что ты способна, он устроит на тебя настоящую охоту. А если ты попадешь в его руки, ты знаешь, что я не смогу помочь. – Ожидая моей реакции, Вязин проницательно посмотрел на меня. – Между тобой и безопасностью клана я вынужден буду выбрать второе.
– Я понимаю. Но Виктор не узнает!
– Не нужно надеяться на это, Злата. Слишком много верлафов сегодня видели происходящее.
– Ты же не думаешь, что кто-то выдаст меня? – Такая мысль показалась забавной, и я улыбнулась. – Среди оборотней не может быть предателей. И причина только одна: ненависть к мракаурам.
– Все это правильно, – не стал спорить Николай. – Но вспомни Елизара, малышка. Виктор шантажировал его, грозя смертью приемным родителям, которых впоследствии и уничтожил. Любой из нас ради семьи может забыть об инстинктах и пойдет на предательство. Но даже если этого и не случится, уже завтра о клинке и твоей силе будет знать весь город, а позже – и все семьи оборотней. Подслушанный телефонный разговор, малейший шепот, донесшийся даже до созданного вампира, – и Коншин узнает о тебе очень скоро.
«Могла бы и догадаться», – мысленно выдохнула я. Хотя эта догадка, как и слова Николая, уверенности мне не прибавили. Час от часу не легче. Сначала угроза Елизару и Колесникову, а теперь и всему клану. «По-моему, я просто притягиваю к себе напасти», – подумала я.
– Опасность угрожает не только мне, – сменила я тему, желая поведать Вязину о видении и возможном риске, которому подвергается Тагашев. Вряд ли тот сам расскажет.
Слушая меня, Николай вроде бы отвлеченно следил за дорогой, но впечатление обманчиво: лоб нахмурен и пересечен глубокой складкой. А когда я закончила, он тут же спросил:
– Значит, испугалась и помчалась к нему? Злата, я ведь просил тебя! – напомнил он о разговоре в машине. – А увидел я сегодня много. – Николай многозначительно постучал пальцами по рулю.
– Елизар – всего лишь наставник, – упрямо повторила я. – Хотела убедиться, что ничего не произошло.
– Хорошо, пусть наставник, – не стал спорить Николай. – Но опасность ему будет угрожать всегда. Нельзя каждый раз бежать за ним, Злата! А учитывая все вышесказанное – тем более! Может, правда тебя замуж за Макса выдать? – прищурился Вязин. – Парочка симпатичных малышей сделают меня дедом, а ты перестанешь скакать за Елизаром и начнешь задумываться о безопасности.
Мое лицо вытянулось. Сглотнув застрявшую в горле слюну, я недоверчиво уставилась на Николая. Подозреваю, что в этот момент я походила на перепуганную сову, потому что, не выдержав, глава клана рассмеялся.
– Я пошутил. Хотя знаю, что Макс ради тебя готов на все.
– Ну и шуточки! – возмутилась я. – А о Максе я и сама знаю, – поубавив пыл, вздохнула я.
Николай припарковал машину, вышел и вновь подхватил меня на руки. Автомобильные коврики после моего пребывания в авто, как и плащ Николая, требовали основательной чистки. Да и наш вид оставлял желать лучшего. Возможно, поэтому Ирина едва не свалилась в обморок, когда увидела нас на пороге. На лице мамы читались многочисленные вопросы.
– Я все объясню. – Вязин поставил меня на пол. – Марш в ванную – и отдыхать, Злата! Приключений с тебя предостаточно! – Обхватив меня за талию, он прижал к себе и, чмокнув в щеку, улыбнулся. – Кстати, Елизар был сегодня прав, когда говорил о тебе и твоей силе. Даже не думай переживать или бояться. Ты меня поняла? – В серо-голубых глазах проскользнуло что-то странное.
– Угу, – отозвалась я. – Способности пугают, но избавиться от них я не могу. А значит, придется жить с этим, – пошутила я.
Попрощавшись с Николаем, я поднялась наверх, чувствуя, что пальцы на ногах в тепле начали покалывать. Наверное, в котловане я все же сильно замерзла. К счастью, о простуде думать не нужно. После принятой ванны, ликвидации последствий собственного вторжения в дом, оставившего грязные следы, и вкусного обеда, приготовленного Ириной, я отправилась в мастерскую: лежать без дела не хотелось. Живописный станок, холст и запах масляных красок заставили отвлечься от мыслей до самого вечера.
Вымыв руки, я вернулась в свою комнату, где новая дверь в ванную сияла лакированной поверхностью. Скорее всего, замена произошла, пока я торчала в мастерской. Не сомневаюсь, что Николай распорядился. Но больше всего удивили новенькая лед-панель на стене и маленькая коробочка в кресле. Я выдохнула. Телевизор раза в два больше прежнего! Конечно, вряд ли Елизар заходил сам. Наверное, попросил купить, привезти и повесить кого-то из Хранителей. Мама, понятно, в курсе, но отрывать меня от живописи не стала. На коробке – обычный лист, вырванный из блокнота. Записка? Пальцы торопливо схватили и развернули листочек. Идеальный каллиграфический почерк и всего несколько слов. «Небольшая компенсация за мое варварское пребывание в твоей комнате. Елизар». Развернув коробочку, я вытащила новую модель айфона в пластиковом чехле. Надо же, заряжен, а в телефонной книге уже забит его номер, но вместо фотографии – веселый смайлик. Не сомневаюсь, что и о счете позаботился. Я мгновенно набрала номер Тагашева. Ответили сразу.
– Компенсация великовата, – с ходу сообщила я.
– Тебе не понравилось? – спросил чарующий голос, от звуков которого по позвоночнику мгновенно пробежала дрожь.
Завалившись на кровать, я скрестила ноги и прижала трубку к уху плотнее.
– Очень понравилось, но вообще-то это дорого. А телефон я тебе верну.
На том конце раздался недовольный вздох. Я даже представила, как Елизар нахмурился.
– Мне будет приятно, если ты его примешь. Это просто подарок, Злата. К тому же я знаю, что свой ты потеряла. Когда мы тебя искали, пытались позвонить, – пояснил он.
– Для подарка нужен повод, – напомнила я.
– Твое чудесное спасение и есть повод! – мягко проговорил Тагашев. – Маленькая дикая кошка, я еще не сказал тебе, что очень переживал?
По интонации можно определить многое. Всего лишь один вопрос. Но сколько он выразил: тепло, нежность, искреннее беспокойство и любовь. Ошибиться невозможно!
– Сказал – только что. Но вообще-то я и сама знаю.
На душе вдруг стало так грустно. Я свернулась калачиком, словно боясь развалиться на части. Опять нужно притворяться! Говорить не то, что хочется, а скрывать чувства, соблюдать дистанцию «наставник – ученица», делать вид, что между нами ничего нет. Когда же я привыкну и начну относиться к этому спокойно?
– Спасибо за подарок, – прилагая немалые усилия, чтобы не расплакаться, сказала я.
– Злата, я должен сказать тебе еще кое-что. Столько всего произошло, что я просто не успел. Только обещай, что ты не огорчишься.
Будто не решаясь продолжить, Елизар замолчал на целую минуту. Его сдавленное дыхание отдалось в ухе, затем во всем теле. Внезапно кровать подо мной закачалась, стены резко надвинулись. Внутренний голос сообщил, что ничего хорошего я не услышу, а подарок – всего лишь подслащенная пилюля, скрывающая под оболочкой горький яд. Мне даже захотелось нажать «отбой», но разве это поможет? Он перезвонит или все равно скажет на тренировке.
– Обещаю, – сипло сказала я.
– Почти сразу после твоего похищения Николай назначил меня своим советником. Я больше не могу быть твоим наставником, Злата. Просто не буду успевать.
Едва сдержав всхлип, я зажмурилась. Внутреннее чутье не подвело, но все оказалось гораздо хуже, чем я думала. Я вспомнила: однажды Вязин говорил, что, вероятно, назначит Тагашева своим советником. Можно только порадоваться, но в душу закралось подозрение: вдруг назначение не случайно? Вдруг Вязин всего лишь хочет держать Тагашева подальше от меня? Я мгновенно отбросила эту мысль. Если бы Николай хотел, чтобы мы не пересекались, то сказал бы об этом прямо, к тому же он сам настаивал на тренировках с Елизаром. Получается, сам Тагашев принял такое решение? Он всегда находил для меня время, и вдруг – «не буду успевать».
Внезапно я вспомнила разговор на стройке и поняла все. Он снова отталкивает меня, потому что ему сложно, как и мне. Считает, что чем меньше мы будем проводить вместе времени, тем лучше будет для нас обоих? Или полагает, что чем дальше будет он, тем в большей безопасности буду я? Сердце оборвалось. На секунду комната показалась маленькой и сдавливающей, острая, почти физическая боль вспорола грудную клетку. Глядя в потолок, я замерла – совсем как японский самурай, принуждающий свое тело с помощью контроля над дыханием не ощущать собственные раны.
– Ты расстроилась, – вздохнул Елизар.
Я поняла, что молчала слишком долго.
– Нет. Поздравляю тебя. – Переборов эмоции, я торопливо вытерла слезинки, будто боялась, что Тагашев сможет увидеть их даже на расстоянии. – Советник – это круто. Я очень рада за тебя, Елизар!
Спросив у Тагашева об Альбине и Марке и передав им приветы, я попрощалась. А потом, обняв подушку, беззвучно выливала накопившееся отчаяние бурным потоком слез. И дело не только в Тагашеве – слишком много всего произошло: вампиры, Охотники, видение, клинок. А еще говорят, что жизнь – полоса белая, полоса черная. Только моя обернулась черной пантерой и вряд ли когда-то изменится. Ее не поменяешь, как и трансформацию. Когда безмерный влажный поток иссяк, я переоделась в пижаму и снова юркнула в кровать.
Сна пришлось ожидать достаточно долго. Сумерки за светлой шторой постепенно угасли. В голове колебались Атрэм, тренировки, видение… Наконец физиология взяла свое: сонно моргнув, я начала путаться в мыслях, а затем царство сновидений втянуло в сон, удивительный и добрый. Впервые в жизни мне приснился отец, но не в кошмаре, навеянном детскими воспоминаниями, – иначе…
Комната, как морская раковина, осветилась неярким жемчужным сиянием. Луч появился из окна, пробежался по поверхности мебели, скользнул по полу. Высокая фигура появилась внезапно, согнулась пополам, склонилась над кроватью. Зачарованно глядя на высокого и потрясающе красивого отца, я приподнялась. Захар внимательно разглядывал меня. Глаза лучистые, сияющие, как прекрасные изумруды. Холодные, будто сосульки, пальцы коснулись лба, затем волос – нежно, успокаивающе. Ледяные, но ласковые губы запечатлели на моем лбу стылый поцелуй. Внезапно фигура отца превратилась в большущую Серебряную книгу верлафов. Она на секунду раскрылась, словно кто-то невидимый распахнул замысловатый замок. Страницы мелькали одна за другой, будто сильный порыв ветра, вздохнув, начал листать ветхий том. Миг – и серебряные створки захлопнулись. Быстро закружившись против часовой стрелки, книга вспыхнула ярким светом…
Вспышка была объяснимой: солнечные лучи просочились в окно, устроив мне побудку раньше будильника. Шум воды на кухне и вкусные запахи сообщили, что пора подыматься. Сон, как стеклышки калейдоскопа, крутился в сознании. Надо же, приснился отец. Я улыбнулась, неторопливо поднялась и скользнула в ванную. Упругие струи воды вонзились в тело. «Странно, что приснилась Серебряная книга», – подумала я и тут же забыла об этом.
Через полчаса надев зауженные брючки с множеством декоративных молний и темно-синюю шелковую тунику со свободным рукавом и вырезом, открывающим плечи, я спустилась вниз. На кухне ждала умилительная картина. Фадеев в темных джинсах и серой водолазке под горло, улыбаясь во весь рот, склонился над столом. Справа от него – смеющаяся мама, а слева Светлана, старательно выводящая буквы в журнале с кроссвордами. Если не ошибаюсь, Макс что-то подсказывает.
– Привет! – Поздоровавшись со всеми и оставив рюкзак в углу, я подошла к столу. Чмокнув маму в щеку, повернулась к парню: – Ты сегодня рано.
– Боялся, что ты сбежишь в академию, не дождавшись меня, – хмыкнул Макс и пробежал взглядом по моей фигуре.
Понаблюдав за нами, Светлана подозрительно засуетилась.
– Садись завтракать, – быстро и скомканно пригласила она. – Макса мы уже накормили.
Глядя на накрывающую на стол Светлану, я поняла, что есть не хочу… А вот пить… Внезапно почувствовав жажду вампира, я проглотила слюну, нахмурилась, задержала дыхание. Неужели двухнедельный голод и предкоматозное состояние дают о себе знать и мне снова нужна кровь? Мысль о частом использовании донора мне не понравилась. Торопливо подбежав к холодильнику, я вытащила привычный пакет и, тут же воткнув трубочку, принялась пить. Так расфасовывают кровь в нашей лаборатории. Она не дает таких сил, как прямой контакт с донором, но это лучше, чем ничего. А Марк, Елизар и Альбина вообще пользуются только такой.
– Мы можем ехать, – сообщила я о своей готовности Максу, бросив черный пакетик в мусорное ведро.
– Злата! – возмутилась Ирина. – А завтракать?!
– В академии! – как обычно, отмахнулась я.
Ирина укоризненно покачала головой, а я, подхватив рюкзак, выскочила в прихожую раньше Макса. Фадеев нагнал и, воспользовавшись тем, что нас не видят, обнял за плечи. Спина уперлась в широкую грудь. Шею опалило горячее дыхание.
– Злата… – шепнул он и перебросил мне волосы на одно плечо.
Миг, и он прикусил кожу на шее. От нового острого ощущения я сжалась. Руки скользнули под тунику, коснулись обнаженной кожи. Высекая искры дрожи, пальцы надавили на живот, медленно двинулись выше. Такого он никогда себе не позволял. Паника заставила дернуться, но Макс не отпустил. Легкая боль пронзила шею – он стиснул зубы сильнее. Едва не разрывая шелк бюстгальтера, ладони обхватили грудь, начали ласкать… Тяжесть рук, опаляющих кожу, заставила задохнуться. Испуганный вопль застрял в горле, ведь Ирина и Светлана совсем недалеко! Я рванулась, но он не позволил даже пошевелиться. Мощная грудная клетка за спиной раздувалась и сжималась, как меха. «Прекрати, Макс!» – хотелось крикнуть, но кричать нельзя. Жаркая дорожка дрожи сбежала по животу, лизнула бедра, и я покорилась воле блуждающих, настойчивых рук. Тело обмякло, голова запрокинулась назад. Хищные зубы разомкнулись, волнующая дорожка из поцелуев медленно сползла вниз. От потрясения ставшие влажными ресницы сомкнулись сами собой.
– Ты так красива, – донесся до уха едва различимый шелест. – Я напугал тебя, забияка? – Макс повернул меня к себе.
Тон и вид парня друг другу не соответствовали. Блестящие глаза обожгли синим огнем, их взгляд заставил покраснеть. Ноги казались ватными и подгибались. Его натиск испугал, я вновь попыталась вырваться.
– Ты не должна меня бояться, Злата. – Он ласково коснулся губами щеки. – Ты же знаешь, я никогда не буду тебя ни к чему принуждать. – Он убрал прядь волос мне за ухо.
Не в силах вымолвить ни слова, я моргнула. И что тут скажешь? Разозлиться, обидеться? Но за что? За то, что таяла воском в его руках? Покраснев еще больше, я отвернулась и достала куртку. Бесцеремонно отобрав ее у меня, он помог одеться, затем мягко улыбнулся:
– Вообще-то по просьбе Светланы я хотел провести с тобой беседу о безопасном сексе. Но должен признать, что увлекся. Мужчину, которого захлестнула страсть, остановить очень сложно, – подражая интонации Светланы, шепотом сказал он. Темная бровь лукаво подпрыгнула вверх. – И знаешь, это правда!
От стыда захотелось провалиться сквозь пол. Она говорила с ним! Я едва сдержалась, чтобы не заорать на весь дом: «Как ты могла со мной так поступить?!» Господи, лучше бы я выслушала ее сама! Не знаю, что Макс прочитал на моем лице, но он тихо рассмеялся и, схватив за руку, потащил из дома.
– О тебе и клинке говорят все Хранители, – уже по дороге в академию сообщил Фадеев, уютно устроив руку на моем бедре.
Смущение проходило медленно, ладонь беспокоила, и почти полпути я усиленно разглядывала проплывающие мимо коттеджи. К счастью, Макс, словно давая прийти в себя, смотрел на дорогу и лишь сейчас заговорил. Глубоко вздохнув, я постаралась сосредоточиться на сказанном. Ах да – клинок.
– И что говорят?
Будто испытывая легкую зубную боль, он поморщился:
– Некоторые считают, что ты способна уничтожить защиту.
– Это вряд ли. – От одной этой мысли стало смешно. Все как обычно: незнание подробностей порождает домыслы, а они в свою очередь – сплетни. – Надеюсь, ты меня монстром не считаешь? – усмехнулась я.
– Самым нежным и податливым монстром. – Сметая те крохи душевного равновесия, которое удалось восстановить, Макс показал ряд белоснежных зубов. – Ты не забыла о свидании? – въезжая в ажурной ковки распахнувшиеся ворота академии, напомнил он.
Кровь мгновенно плеснулась в лицо. Наверное, сегодня я бы выиграла чемпионат по смене окраски.
– Не забыла! – Тряхнув волосами, я смущенно улыбнулась. – Ты можешь заехать пораньше. Тренировки Елизар отменил, и свободного времени у меня теперь больше.
Стоило произнести эти слова, и краска стекла со щек. Я хотела сказать об этом как можно беззаботнее, но губы дрогнули, отчего улыбка стала пластиковой. Резко затормозив на парковке академии, Макс повернулся ко мне. Лицо стало серьезным. Он, как всегда, почувствовал мое настроение.
– Ты расстроена? – Ладонь с нежностью коснулась моей щеки. – Я знаю, как для тебя важны эти тренировки.
– Мне будет их не хватать, – честно призналась я.
– Иногда мракаур доводит меня до бешенства! Хочешь, я поговорю с ним? – предложил Макс.
На его лице проступило беспокойство. Фадеев всегда был надежным плечом. Подозреваю, что он доволен отменой тренировок, но, вместо того чтобы открыто сказать об этом, вновь переживает за меня и старается поддержать. Я решительно покачала головой:
– Нет.
«Возможно, Елизар прав и так будет лучше для всех нас», – мысленно добавила я. Нужно всего лишь привыкнуть, что Тагашева я теперь буду видеть редко. Сердце сдавило холодным ледяным обручем, но я улыбнулась.
Фадеев долго смотрел на меня. Знать, о чем я думаю, он не мог, но будто чувствовал интуитивно. Не сказав ни слова, он вновь приник к моим губам.
– Ты тоже в академию? – через минуту спросила я, заметив, что он собирается выйти из машины.
– С утра два урока с младшим курсом. – Макс вышел, распахнул заднюю дверцу и достал рюкзак с костюмом для трансформации. – Тема – прямой бой с созданным вампиром, – сообщил он и сморщился так жалобно, что я рассмеялась.
Тому, что он ведет урок, я не удивилась. Большую часть времени в академии мы проводим с Хранителями света, и тренировки по боям ведут именно они. Наставники меняются постоянно – все, кроме преподавателей по устным предметам. Жаль, что Макс не ведет сегодня занятие у нас. Мне нравится, как он ведет уроки, но младшему курсу повезло больше. Правда, сам парень недоволен, потому что занятие обещает быть не только нудным, но и легким. Способности младшего курса пока не раскрыты, трансформироваться они не могут, так что бой со слабым созданным вампиром и отработка боевых приемов – единственное, чему их сейчас обучают.
– И сколько у меня сегодня появится соперниц, ловелас-наставник? – Я лукаво вскинула бровь.
Прекрасно знаю, что при виде Макса женская половина академии тихо плавится и стонет по углам. А при виде меня рядом с ним многие девушки мечтают отправить его спутницу на костер.
– У них нет шансов! – Фадеев довольно хмыкнул и увлек меня к выходу со стоянки.

Глава 15
Двойной заговор

Привычно и оживленно огромный двор академии шуршал снегом под многочисленными ботинками, смеялся голосами студентов, скрипел бесконечно открывающимися коваными воротами, пропускающими машины. Наслаждаясь солнечным утром, к дверям академии мы шли не торопясь. Мимо пролетело несколько снежков; похоже, зима надоела далеко не всем. Стайка девушек с младшего курса в разноцветных спортивных костюмах прошла навстречу, направляясь к запутанному лабиринту огромных уличных тренировочных площадок. При виде Фадеева стройные фигурки задвигались грациознее, длинные ресницы смущенно затрепетали. Кажется, Макс ведет тренировку именно у этой группы. Простучав шпильками сапог по ступеням, я вошла в распахнутую Фадеевым дверь, ступила на сияющий чистотой мраморный пол и… растерялась. Все знакомо и обыденно, но внезапно академия показалась опустевшей. Взгляд заскользил по вестибюлю: студенты переговариваются, поднимаются по каменным лестницам, но впервые за долгое время я не ощутила силу двух мракауров. «Конечно, Марк появится здесь уже завтра, ведь Колесникова больше не нужно охранять, а вот Елизара мне будет не хватать… сильно не хватать», – подумала я. Макс потянул дальше, выведя из оцепенения и заставив двигаться. Я постаралась выбросить мысли о Тагашеве из головы.
Сначала я не заметила, что при моем приближении студенты резко смолкают. Не все, конечно, но улыбки многих натянуты, а приветствия скомканы. «Макс был прав», – отметила я. Все знают о клинке, но самое противное, что хамелеоном не прикинешься и с серыми каменными стенами не сольешься.
– Я встречу тебя после занятий. – Отвлекая от грустных размышлений, Фадеев помог снять куртку, протянул ее верлафу, дежурящему в гардеробе, передал мне продолговатый номерок с изображением клинка и щита.
– Удачного урока, крутой Хранитель света! – пожелала я.
Положив номерок в кармашек рюкзака и улыбнувшись Максу, направилась к лестнице.
Первый урок – «человек и основы его безопасности», но расписание стоит проверить. Отсутствовала я долго, вдруг что-то изменилось? Информационная доска и расписание рядом со столовой – на втором этаже. Поравнявшись со стендом, я убедилась, что в занятиях изменений нет, затем сосредоточилась на доске объявлений. Так, и что у нас тут?.. Зрение сканировало прикрепленные листочки. «Церемония награждения Хранителей света». Дата – позавчера. Значит, Хранители, участвовавшие в сражениях во время нападения Охотников на лабораторию и при нападении вампиров из подземелий, получили вожделенную награду «Щит и клинок». Убеждена, что Елизара и Макса тоже ждали награды, но, вместо того чтобы присутствовать на церемонии, парни разыскивали меня.
Взгляд машинально переместился на следующую запись: «Расписание тренировок Хранителей света по боям с мракаурами». Как оказалось, Тагашев продолжит тренировать опытных Хранителей, правда, всего три раза в неделю, но я была бы рада даже одному занятию. Губы задрожали, но раскиснуть себе я не позволила. Наступив на горло эмоциям, сосредоточилась на другом объявлении и удивилась. «Злате Деминой зайти к директору», – распечатано на листе. Я моргнула. Дословно, понятно и, кажется, нужно идти. Интересно, зачем я понадобилась Фомину? Сорвав листок, я вертела его в руках до самого кабинета главы академии.
– Войдите, – пригласил низкий голос директора, когда я постучала.
Потянув бронзовое кольцо на себя, я вошла. Что-то вычерчивая простым карандашом на карте, разложенной на массивном дубовом столе, Юрий Петрович повернулся.
– Вы вызывали? – Показав объявление, я вопросительно уставилась на него.
– Да, Злата. Садитесь. – Указав на глубокое кожаное кресло напротив своего стола, он вернулся к прерванному занятию.
Стараясь не стучать каблуками, я села и, сложив руки на коленях, воззрилась на склоненную макушку Фомина. Он отвлекся от своего дела лишь минуту спустя. Отложив остро заточенный карандаш, молча подошел к огромному шкафу, заполненному черными папками с личными делами, и, достав одну из них, протянул мне. Неприятное чувство шевельнулась внутри. Глядя на свою фамилию, я постаралась успокоиться, затем раскрыла папку. Внизу, после всех данных, крупным твердым почерком сделаны две новые записи, подтвержденные размашистой подписью Фомина. «Индивидуальные тренировки с наставником Тагашевым – отменены. Практические занятия по экстремальному вождению – отменены». Чувствуя, как внутри все замирает, я разглядывала личное дело еще какое-то время.
Об отмене уроков по экстремальному вождению я могла бы и догадаться. Автодром находится за пределами городка, а учитывая, что теперь покидать пределы территории клана мне нельзя, удивляться нечему. Хотя практические занятия по этому предмету мне понравились бы гораздо больше, чем биохимия.
– Могу я у вас узнать, как вы собираетесь сдавать экзамен по экстремальному вождению? – Фомин в упор посмотрел на меня.
Мысленно застонав, я откинулась на спинку кресла. Об экзаменах я совсем забыла, что, учитывая последние события, легко объяснимо. Конечно, до сессии еще три месяца, но именно этот предмет внезапно стал проблемой. Чтобы сдать экзамен, нужно для начала получить не теоретические знания, которые были в начале учебного года, а хотя бы толику практики на автодроме. Только там есть специально оборудованные трассы. Экстремальное вождение – это не ралли в борьбе за приз, а настоящие гонки на выживание, где во время сражения с вампирами ценой может стать человеческая жизнь. Но нынешняя ситуация означает лишь одно: подготовиться я не сумею, а не сдав экзамен, не смогу продолжить обучение в следующем году. Привычная жизнь не просто менялась, сложившаяся ситуация выбивала почву из-под ног, принуждала отказаться от всего, к чему я стремилась. Неужели из-за мракауров я буду лишена того немногого, что осталось, – академии? Эта мысль не напугала – она буквально отняла будущее, но разве я могу что-то изменить? Захлопнув папку, я протянула ее Фомину. На глазах выступили слезинки.
– Наверное, никак, – глухо и коротко ответила я на вопрос директора. Голос предательски сорвался.
Фомин подошел и склонился к самому лицу. Волчьи глаза с желтыми крапинками оказались на уровне моих. Совсем не мигает, будто в душу заглядывает. Наблюдает за каждым сокращением мышц на лице, как садовод-фанатик, ревностно оберегающий дыню под стеклянным колпаком. Давненько он на меня так не смотрел, я даже отвыкла, но, как оказалось, не стоило. Еще немного – и волчьи клыки покажет.
– Очень похвальный ответ, Злата! – внезапно вышел из себя он. – Руки вы опустили сразу! Больше не хотите быть Хранителем? Мечтаете осесть в какой-нибудь академии искусств? Только я вам этого не позволю! – Отобрав у меня папку, он небрежно бросил ее на стол. Теперь в интонации главы академии послышались шипящие нотки.
Он не кричал, не убеждал, но тихий голос прозвучал намного внушительнее. По коже словно обдирающий мороз пробежал.
– А теперь слушайте меня очень внимательно, – выдохнул он. – Однажды я вам уже сказал, что вижу в вас сильного Хранителя, и с того момента ничего не изменилось! Вспомните слова из бестиария, которые я вам процитировал в день перевода на старший курс.
«Почему он об этом заговорил?» – пронеслось в голове. Лихорадочно напрягая память, я пыталась вспомнить произнесенный им текст из средневекового бестиария, включающего многие элементы «Физиолога», но память как отшибло.
– Что-то о логове дракона и пантере, избавляющей от власти дьявола, – вспомнила я несколько строк. – Только при чем здесь…
– Правильно! – не дав договорить, пригвоздил Фомин.
Вытаращив глаза, я непонимающе смотрела на него. Совсем запутал. При чем здесь бестиарий смертных?
– Юрий Петрович… – начала я, собираясь спросить об этом, но директор перебил:
– События на клан верлафов обрушиваются одно за другим. Погибли Хранители! Виктор проявляет к нам все больший интерес, а вы постоянно оказываетесь в центре внимания! – Фомин не говорил, он отчетливо чеканил каждое слово. – Считайте это предчувствием, третьим глазом или домыслами старого оборотня, но я думаю, что вы – та, кто сыграет решающую роль в жизни клана и однажды уничтожит Виктора! В моем понятии он и есть дракон-дьявол! Он сам считает себя им, а у каждого Охотника есть татуировка дракона!
Если бы рядом со мной ударили десять молний одновременно, я бы и то так не испугалась. Начав сползать по креслу, я ужасно захотела в дамскую комнату. Жилистая рука подхватила меня за шиворот и вновь усадила на место. Не разозлился, но на лице гримаса раздражения, будто он недоволен моей реакцией.
– Прекратите вести себя как экзальтированная девица! – тихо, но запальчиво продолжил директор. – Вы самый сильный оборотень, который когда-либо существовал, и вчера, подавив силу Атрэма, лишь доказали это! Способности раскрываются в вас с невероятной скоростью, и что откроется до конца полного обращения – до девятнадцати лет, – можно только предполагать! Я не говорю, что вы уничтожите Виктора в ближайшее время. Возможно, для этого понадобятся годы или даже столетия, но для начала вы должны хотя бы стать Хранителем!
Фомин выпрямился, обошел кресло с другой стороны и вновь заговорил:
– Мне не нравятся отмена ваших тренировок с Елизаром и ликвидация программы по уничтожению Охотников. Теперь еще вылез экзамен. И это серьезное препятствие! Николай не позволит вам покинуть город, но я намерен сделать все, чтобы вы закончили академию!
Шок отступал очень медленно, но наконец я начала приходить в себя. Мозг заработал, пытаясь переварить все, что я слышала. Грозный, волевой, сильный глава академии всегда был откровенен. Раньше я подозревала, что у него на меня далеко идущие планы, но никогда не думала, что настолько. Я вздохнула. Сильный оборотень, сильные способности и очень слабая я! В уничтожение главы клана мракауров я не верю, а в уничтожение Виктора мной – тем более. Но в чем Фомин прав: если не сдам экзамен по вождению, меня ждет даже не академия искусств, а обычный живописный станок в мастерской, ведь ближайшие учебные заведения – в мегаполисе. А доступ туда закрыт на неопределенное время. Мелкими глотками вдыхая воздух, я с минуту смотрела на Фомина. «Я не могу отказаться от учебы», – поняла я. Судя по тому, как смотрит директор, он чувствует мои колебания.
– И что вы предлагаете? – боясь пошевелиться, скороговоркой спросила я. Выхода из этой ситуации я не видела.
Словно гипнотизируя, волчьи зрачки уставились в мои, сжались и снова вытянулись. На лице директора появилась улыбка сфинкса: таинственная и завораживающая одновременно.
– Вы действительно не можете посещать автодром, но это не значит, что вы не сможете покинуть клан на пару часов и отправиться туда единожды! Я предлагаю рискнуть и сдать экзамен.
– Отдельно от всех и в обход… Вязина, разумеется, – чувствуя, как стынет кровь, запнулась я.
«Я ведь обещала и Николаю, и Елизару не покидать пределы защиты», – пронеслось в голове. Но доводы Фомина упорно перевешивали эти сомнения.
– Разумеется, – невозмутимо согласился директор. – Я предотвращу даже малейшую степень риска. Подберу удобное время. Автодром недалеко. Вас сопроводят несколько Хранителей, патрули на вашем пути будут усилены, а в экзаменационную комиссию я собираюсь попросить войти Елизара. Рядом с сильнейшим мракауром вы наверняка будете в безопасности.
Слушая директора, я не верила, что все это говорит мне он. Но уговоры Фомина толкали принять его покровительство и пойти даже против Николая, и я вцепилась в этот шанс всеми фибрами. Правда, насчет Тагашева не согласилась. Слишком хорошо знаю, что ни он, ни Макс не захотят рисковать. Елизар бы сказал, что я вновь поступаю безответственно. Пояснив Фомину свои доводы, я ожидала его решения. Директор задумчиво прошелся по кабинету.
– Тогда это будет Марк Ланбин, – наконец сказал он.
– Когда экзамен? – едва слышно стекло с моих губ.
– Я сообщу. Во-первых, после нападения вампиров из подземелий стоит выждать время. – Юрий Петрович ненадолго задержал взгляд на висящей на правой стене старой картине, изображавшей сражение оборотня-волка и вампира. – Сейчас в мегаполисе затишье, но лучше убедиться, что они не появятся вновь, – продолжил он. – А во-вторых, у вас будет время подготовиться. Я попрошу кого-то из Хранителей-наставников позаниматься с вами дополнительно. Многие из приемов вождения вы свободно можете освоить на одной из тренировочных площадок.
Чувствуя себя грешницей и заговорщицей, я кисло улыбнулась. Фомин прав, многие из тренировочных площадок имитируют городские районы, заниматься там будет довольно легко.
– Спасибо за этот шанс, Юрий Петрович, – тихо поблагодарила я.
– Жду от вас отдачи, Злата. И еще! – Он подошел к полке, заставленной серебряными статуэтками, которые, как я уже знаю, принадлежат ему. Жилистые руки бережно подхватили «Щит и клинок». – Вас не было на церемонии награждения. Вы ведь не против, что ваша награда постояла вместе с моими?
Перестав дышать, я наблюдала за его приближением. Обретение статуэтки – огромное событие в жизни Хранителя света, а для студентов – ранее недосягаемое. Не думала, что награждена буду и я. Холодное серебро коснулось рук. Совсем не тяжелая – граммов сто, не больше. Красивая награда: маленький гладкий щит, вертикально стоящий на крошечной подставке, а на нем клинок с направленным вниз лезвием. Внезапно я насторожилась. Сознание начало прокручивать образы: серебряные клинки и щиты на поясах костюмов для трансформации; жетоны гардероба; пряжки с таким изображением; статуэтки и даже виды печатей на некоторых документах. «А нет ли связи: Атрэм и защита верлафов с нашей эмблемой?» – пронзила внезапная мысль. Там клинок… здесь клинок… и два щита в придачу. Совпадение? Я стала вспоминать, что знаю о нашей награде, но поняла, что знания ограничены. Впервые серебряная статуэтка была вручена главой клана верлафов Темиром Латием не так давно – всего восемьсот лет назад, но корни самого символа имеют древнее происхождение, мало того – уходят далеко в прошлое, как и сама защита нашего города. Снова совпадение? Резко тряхнув волосами, я внезапно подумала о Серебряной книге верлафов. Может, сон – это подсказка? Попытаться найти что-то об Атрэме в древнем фолианте? Только вот добраться до книги невозможно, хотя информацию об эмблеме можно поискать и в библиотеке. Я вертела в руках статуэтку. Крохотная гравировка привлекла особое внимание. Имя, фамилия и серебристая надпись «За заслуги перед кланом».
– Заслуги перед кланом? – растерялась я.
– Уничтожение Охотника, вампиров из подземелий, а от себя я бы добавил и приний мракауров. Не совсем ваша заслуга, но все же. – Фомин улыбнулся. Крошечные морщинки собрались в уголках глаз. И столько в этом взгляде тепла и гордости, что я невольно улыбнулась сама.
– Сила! Скорость! Жизнь! – ответила я девизом Хранителей. Слышала, что именно так отвечают при получении награды.
Юрий Петрович по-отечески похлопал меня по плечу.
– Когда появилась эмблема «Щит и клинок»? – спросила я, разглядывая статуэтку. Собиралась сходить в библиотеку, но, может, Фомин расскажет. – Странно, что на уроке истории вампиров нам никогда не говорили о ней.
– Пытаетесь найти связь эмблемы с Атрэмом? – проницательно спросил директор.
Я едва рот не открыла. Не удивлюсь, если узнаю, что Юрий Петрович тщательно скрывает еще одну способность – читать мысли.
– Откуда вы… – начала было я, но директор неопределенно пожал плечами.
– Появилось такое предположение, когда увидел клинок, – пояснил он. – Тоже решил, что есть сходство, но боюсь, что информация об эмблеме утеряна очень давно. Полторы тысячи лет назад в библиотеке случился незначительный пожар. К счастью, ценные книги не пострадали, сгорели лишь учетные записи и несколько летописей. Не могу сказать точно, но, думаю, именно тогда и была утрачена информация об эмблеме. Но это всего лишь мои домыслы. Зачем вам информация об Атрэме, Злата? – вроде бы невзначай спросил Фомин.
– Наверное, затем, что я способна подавить его силу, – осторожно ответила я. – Клинок пугает, завораживает и, судя по всему, нужен Виктору. А мы не знаем о нем ничего.
– Я понимаю вас, – задумчиво кивнул директор. – Вот только информации о нем нет.
– Может, что-то есть в Серебряной книге? – поинтересовалась я. – Раньше мы не знали о предмете. Но теперь у нас есть клинок, надпись «Атрэм» и упоминание в сказании о крепости Ветров. Возможно, существует что-то еще!
Фомин вернулся за стол, сел в кресло и с любопытством посмотрел на меня.
– Должен признать, что вы сумели многое сопоставить. В сказании действительно упомянут Атрэм, но это единственное упоминание, больше в Серебряной книге ничего нет. Знаете, где я провел эту ночь, Злата? – Фомин загадочно подмигнул и тут же ответил: – В хранилище академии! По просьбе Николая я изучил каждую страницу заново, но об Атрэме ничего не нашел.
Я вздохнула. Сон, приснившийся ночью, начал вызывать беспокойство. А ответ Фомина меня не удовлетворил. Возможно, зря я цепляюсь за странную картинку из сновидения, но что-то не давало покоя.
– А я не могу на нее взглянуть? – Смущенно перебирая пальцы, я потупилась.
Долго и проницательно Фомин сверлил меня взглядом. Ох и глупый вопрос. Прямо сейчас он вручит мне книгу, да еще и с пояснениями.
– Думаете, я что-то пропустил? – усмехнулся Юрий Петрович. – Вы же знаете, что это невозможно, Злата. К тому же она написана на древнем языке верлафов, и вы не поняли бы ни слова.
– Не знала, что у верлафов есть древний язык, – удивилась я, вспомнив непонятные значки и черточки.
– Просто никогда не интересовались этим, – улыбнулся Юрий Петрович. – В библиотеке есть книги о древней письменности.
Закивав китайским болванчиком, я вздохнула. Другого ответа о Серебряной книге я не ждала, но спросить все равно стоило. Фомин вновь взялся за карандаш. Поднявшись, я собралась попрощаться, но Юрий Петрович заговорил:
– Да, Злата. Чуть не забыл! С вами хотел бы встретиться и поговорить советник Ашикунда.
Удивленно глянув на директора, я нахмурилась, попутно стараясь вспомнить, о ком говорит Юрий Петрович, но этого имени или фамилии мне слышать не доводилось. Да и зачем я понадобилась советнику?
– Если нужно, встречусь. – Я растерянно пожала плечами.
Фомин кивнул и молча склонился над картой, давая понять, что разговор окончен. По крайней мере, мог бы хоть что-то объяснить.
Попрощавшись, я выскользнула за дверь. Повертев в руках статуэтку, не нашла ничего лучше, кроме как положить ее в рюкзак. Звонок прозвенит минут через пятнадцать, и нужно успеть приготовиться. Не успела я подойти к нужному кабинету, как позади послышались быстрые шаги. Крепкие руки обхватили за талию, приподняли вверх. Ноги зависли в воздухе. За спиной раздался счастливый смех, и меня закружили. Видеть того, кто меня схватил, необязательно. Я мгновенно почувствовала Романа, и не его одного. Павел Самохин, Алина Вересова, Влад Каракозов и, что неожиданно, Стас Ким и Ринат Размаев, наблюдая за моим полетом, ухмылялись во весь рот. Присутствие Кима и Размаева выбило из колеи. В числе моих друзей они никогда не числились и в нашу компанию не входили. Что удивительно, остальных это вроде бы не смущает.
– Убежать не получится, – делано грозным тоном сказал Самойлов, но сразу же заговорил тепло: – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Демина! – Наконец поставив на пол, Роман повернул меня к себе и радостно заулыбался.
Похлопывания парней по плечам едва не свалили с ног, а ребра от дружеских объятий жалобно затрещали. Конечно, там груда мышц и рост (они как минимум на голову выше меня), я вроде бы среднего роста, но рядом с ними – пигалица. Один Павел чего стоит: стоит и дышит в макушку! Алина повисла на шее столь темпераментно, что я захрипела. Теплая встреча одногруппников, их смех и искреннее тепло заставили рассмеяться и меня.
– Привет, – улыбнулся Ринат.
Изумленно покосившись на стройного смуглого парня, я также ответила приветствием.
– Удивлена, что я здесь? – Он показал ряд белоснежных зубов, что в сочетании с карамельной кожей производило неизгладимое впечатление: казалось, что их у него больше, чем у акулы.
– Вообще-то да, – не стала лукавить я.
– Брось, Злата! – Алина взъерошила ежик волос и состроила заговорщицкую мину. Длинные серьги девушки, почти до середины шеи, сверкнули голубыми, как и глаза, камешками. – Если не вспоминать, что у него есть сестренка, и когда он сам забывает, что можно быть надменным, Ринат вполне ничего!
Размаев насмешливо взглянул на меня. Потеряв дар речи, я уставилась на Алину. Таких слов можно было ожидать от кого угодно, но не от нее. Не знаю, какие столпы рухнули, но Вересова едва переносит Рината. Причину столь необычного поведения девушки я узнала, едва закончились приветствия.
– На самом деле мы появились на занятиях только вчера, – тихо сказал Роман. – Мы все добровольно входили в одну из групп, разыскивающих тебя.
Я потрясенно уставилась на шестерых однокашников. Слезы – вот они, еще немного и вырвутся на свободу. Друзья остались друзьями, переживали и не теряли надежды, а мне даже никто не сказал. Это так трогательно! Представляю, какую войну они устроили Фомину, чтобы войти в эту группу. Во-первых, они пропускали занятия, а во-вторых, чтобы студентов допустили к такому заданию, им нужно было сильно постараться.
– Даже не думай реветь, маленькая красивая кошка, – словно догадываясь о моих намерениях, предостерег Ринат.
– Я… нет… – Начав запинаться, я мотнула головой и тут же рассмеялась: – Даже не знаю, что сказать… Спасибо!
Разглядывая обычно заносчивого парня, я закусила губу. Надо же, вечно липнущий, как въевшаяся в волосы жвачка, Размаев разыскивал меня наравне с другими. Может, за внешней надменностью скрывается совсем другой Ринат, увидеть которого никто из нас не хотел?
– Рада, что ты в нашей команде. – Я искренне улыбнулась.
– Не заблуждайся, Злата! Я распугивал крыс в туннелях не просто так. – Ринат стал привычным и, нагло обняв меня за талию, прижал к своему боку. – Естественно, как и все, хотел убедиться, что мутанты не подпортили твою лоснящуюся шкурку. Но помимо этого, я все еще мечтаю потеснить твоего цепного пса, – намекнул он на меня и Макса. Театрально подхватив мою руку, прикоснулся губами к запястью.
– Даже не мечтай! – выскользнув из объятий, фыркнула я. Злиться на него сил не было. – Я готова терпеть тебя в числе своих друзей, но на большее не рассчитывай!
– Идет! Но это только пока! – Размаев подмигнул.
– Это он храбрится, пока Макса рядом нет, – басом заговорил Павел.
– Заглохни, мелкий! – беззлобно хмыкнул Ринат, глядя на подростка, как родитель на взрослого ребенка – снизу вверх.
Самохин на него внимания не обратил. Не сводя с меня горящего взгляда, демонстративно уселся на подоконник и хлопнул себя по изрезанным молниями джинсам. Коленки парня беззащитно выглядывали из искусственно созданных дыр.
– Рассказывай, Злата! – потребовал он и многозначительно переглянулся с остальными.
Догадаться, что они переживали и хотят знать все с момента похищения, было нетрудно. Я замешкалась. Воспоминания ужасны, но друзья имеют право знать правду, а не довольствоваться горсткой сплетен, разносящихся по академии. Наступила пауза, в продолжение которой Алина успела прильнуть к белокурому Владу. Из чего я сделала вывод, что они начали встречаться, а я многое пропустила. Стас тепло поздоровался с длинноногой девушкой-Хранителем, в которой я узнала Марию. Судя по обворожительной улыбке красавицы, Киму удалось совершить подвиг, о котором говорила Наталья Разина. Улыбнувшись своим мыслям, я сосредоточилась на друзьях. На их лицах застыло выжидательное любопытство.
– И сопротивляться бесполезно! – хмыкнула я. – Будете преследовать, как репей, вонзившийся в волчью задницу! – Смягчая краски и много о чем умалчивая, я начала рассказывать.
– Значит, и об Атрэме правда – ты способна подавить его силу, – задумчиво проговорил друг детства, когда я закончила. – Академия в самом деле гудит.
– Знаю, – грустно усмехнулась я. – От меня разве что не шарахаются.
Мгновенно уловив мою интонацию, Самойлов серьезно посмотрел на меня.
– Наплюй! – как всегда, посоветовал он. – Пантера среди волков всегда вызывала удивление, а теперь и подавно. А клинок действительно занятный, – протянул он. – Защита клана вдруг обрела материальность, и ее тайна интересует всех. Мы тут, пока тебя ждали, надпись обсуждали. Павел говорит, что где-то видел ее. Только не может вспомнить где.
– Сказание о крепости Ветров в «Истории вампиров», – вздохнув, напомнила я и поправила съехавший рюкзак.
Стало понятно, что Николай был прав, и о клинке уже все в курсе. А в конец учебника заглядывала не только я. Павел запустил пятерню в косые пряди креативной челки и, отбросив ее набок, тряхнул головой.
– В том-то и дело, что не в учебнике, Злата. Я видел это слово совсем недавно, – тихо добавил он.
Сердце застучало с такой скоростью, что мне показалось, это слышно всем вокруг. «Неужели ниточка?» – пронеслось в голове. Где он мог видеть? В Интернете – точно нет! Я лихорадочно перебирала варианты. Какой-нибудь кабинет, зал Хранителей света, книга в библиотеке, хранилище?.. Внезапно я вскинула голову и уставилась на Павла.
– Серебряная книга верлафов, – прошептала я. – Ты мог видеть надпись, когда мы находились на совете. Обложка была испещрена письменами.
Самохин неопределенно пожал плечами. Мол, извини, но я и правда не помню. Я напряженно переминалась с ноги на ногу. Сон, как заезженная виниловая пластинка, снова и снова прокручивался в голове.
– Может, Фомин действительно чего-то не заметил? Или скрывает? – не заметив, что продолжаю говорить вслух, задумалась я.
Парни переглянулись.
– Фомин? – заинтересовался Роман. Он явно ждал разъяснений.
Очнувшись, я потерла виски.
– Да, – кивнула я. Чтобы хоть как-то оправдать любопытство друзей, рассказала о сне, разговоре с Фоминым, Серебряной книге и эмблеме.
– Собираешься проникнуть в хранилище? – внезапно спросил Ринат и привалился спиной к стене.
От неожиданности я побледнела и даже попятилась.
– Эй, брось, если это важно для клана и для тебя, я готов помочь, – серьезно произнес он.
– Я тоже, – поддержал его Роман.
Остальные парни повели носами, как гончие, и слаженно кивнули. Дескать, мы в деле!
Сначала я испугалась. С чего они вообще решили, что я собираюсь проникнуть в хранилище? Да еще говорят об этом настолько спокойно, будто речь идет о прогулке по городскому парку! Но затем задумалась: «Вдруг они правы и риск оправдан?» Чего я хочу больше: разгадать планы Виктора, узнать о клинке или понять, почему я способна подавить его силу, и сама не знала, но поняла, что мечтаю заглянуть в книгу и попытаться найти ответы хоть на какие-то вопросы. От волнения по коже побежали мурашки. Завертев шеей, я оглянулась. Вдруг кто-то услышал?
Мимо прошли еще двое парней из моей группы. Михаил Задорожный тащил два увесистых пакета с кубиками льда, а Сергей Левицкий – стопку учебников. За ними, стуча каблуками ярко-зеленых туфлей и едва не подталкивая учеников в спину, прошествовала рыжая госпожа Мельникова, которая и будет вести у нас первый урок. Вероятно, парни помогают ей подготовиться к занятию. Интересно, зачем лед? Черные глаза наставницы сверкнули недобрым огнем, «морковные» губы поджались. Мол, почему до сих пор не в кабинете? При виде Ведьмы я сглотнула. Туго обтянутая зеленым шелком спина скрылась в кабинете, а когда я повернулась, то поняла, что приятели сверлят меня взглядом и все еще ждут ответа.
– В хранилище невозможно пробраться, – зашептала я. – Мы с Павлом были на совете.
Я начала быстро рассказывать о лазерах, медальоне-ключе Фомина и обо всем остальном. Вместе с судорожным дыханием слова вылетали рвано, толчками.
– Нет ничего невозможного, – выслушав, заявил Самойлов. – О медальоне-ключе можно узнать. В библиотеке со вчерашнего дня появилась охрана, надо подумать, как миновать Хранителей. Мы можем попробовать, Злата.
– Я попытаюсь взломать компьютерную систему академии и постараюсь узнать, как пройти лазеры, – за поцелуй, конечно. – Ринат вновь бесцеремонно обнял меня за талию, но я отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Нашел время доставать!
Мои ладони вспотели. О хакерских талантах Размаева я не знала. А вот парни не удивились, одобрительно хмыкнули.
– Там еще одна проблема, – чувствуя, как дрожат коленки, выдохнула я. – Даже если нам удастся добраться до книги, мы не сможем прочитать ни строчки. Думаю, разобраться с древней письменностью верлафов сложнее, чем пройти лазеры.
Друзья примолкли. Очевидно, в голове каждого выстраивались логические цепочки, как справиться и с этой задачей. В итоге Стас Ким почесал в затылке, Влад скорчил разочарованную мину, а Роман приуныл. А вот Алина смотрела на них с явным превосходством.
– Вообще-то я эту зубодробительную письменность наизусть знаю, – со смешком выдала она.
Все мгновенно притихли и уставились на девушку.
– Моя мама считает, что не знать древний язык верлафов неприемлемо для оборотней! – Глядя на наши вытянувшиеся лица, черноволосая амазонка весело рассмеялась.
– Тогда заметано, Демина! – Карие глаза Самойлова зажглись воодушевлением. – Мы займемся технической стороной, а вы с Алиной разбирайтесь с письменностью.
Звонок на урок заставил всех подскочить.
– Мельникова с нас шкуру спустит, – вздохнул Павел и первым направился к аудитории.
Я придержала Романа за предплечье.
– Ты хоть понимаешь, что нас ждет, если нас поймают?
– Исключение? – насмешливо спросил друг детства, но тут же стал серьезным. – Расслабься, Злата. Во-первых, нас еще не поймали, во-вторых, из-за тебя я рискую не в первый раз, а в-третьих, Ринат прав: если мы что-то найдем, это может быть важно для всего клана верлафов! – Самойлов обхватил меня за плечи, сжал до ломоты в костях и потянул в аудиторию.

Глава 16
Сквозь дым

Естественно, мы опоздали. Урок по основам безопасности людей начался, как обычно, с поджатых, стянутых в узкую, словно шнурок, линию губ госпожи Мельниковой. Рыжие, тщательно выщипанные брови изогнулись под углом. Шею и кисти рук преподавателя взлохмачивали ее излюбленные бесчисленные рюшки, топящие грациозные изгибы тела в неприглядном кружевном хаосе. Своему прозвищу Ведьма она вполне соответствует, а вот предмету – вовсе нет. Ну как может столь злобная особа рассказывать об оказании первой помощи смертным, пострадавшим не от укусов вампиров, а от нанесенных ими травм? Оказалось – может! Фомин ее ценит за глубокие познания по своему предмету, а нам приходится ее терпеть.
Получив в наказание задание написать доклады о нервной системе человека, мы протрусили мимо давнего обитателя медицинского кабинета – скелета с перекошенной челюстью. Ручки заскрипели по тетрадным листам. Тема лекции – различные степени черепно-мозговых травм и оказание первой помощи. В обычный день мы, возможно, ограничились бы довольно ярким повествованием, но в назидание за опоздание вынуждены были поочередно служить живыми пособиями. В итоге к концу урока голова Рината напоминала перебинтованную голову мумии, мои волосы – мокрую паклю от прикладываемого льда, который и нес Михаил, а у Романа начался нервный тик от просвеченных фонариком зрачков. Мол, реагируют на свет или нет? Остальным повезло больше: Ведьма до них добраться не успела. Долгожданный звонок после часа истязаний заставил подскочить. Группа ринулась из аудитории. Чтобы избавиться от последствий урока на лице и волосах, завтрак пришлось пропустить.
Далее по расписанию – трехчасовая тренировка по боям группой оборотней, и следует переодеться. Мы с Алиной направлялись в женскую раздевалку на втором этаже.
– Размаева и Анохина уже упорхнули. – Алина захлопнула зеркальце и кивнула в сторону двух удаляющихся спин, обтянутых костюмами для трансформации. – Не любят они с тобой наедине оставаться, – хмыкнула девушка.
– А я вроде бы и не расстроена. – Я потянула бронзовое кольцо дверной ручки на себя.
Странный запах – сухой, резкий, кислый и отдающий опасностью – я почувствовала почти сразу. Ко всему этому амбре добавлялась смесь земли и песка. Так пахнут только змеи… Нос сморщился.
– Проверь-ка ящичек, Злата, – посоветовала Алина и, распахнув свой, совершенно спокойно начала стягивать с себя узкие брючки.
Отворив металлическую дверцу, я уставилась на внутреннее содержимое: сначала с недоумением, затем с любопытством… На нижней полке жирной, поблескивающей скользким телом лентой извивалась настоящая черная кобра: гладкая, с блестящими чешуйками, чуть больше метра в длину. Змея зашипела. Острый раздвоенный язык, как неуловимый щуп, затрепетал меж челюстей. Мгновенно почувствовав во мне угрозу, она поднялась. Распустился капюшон. Сверкающие кристаллики глаз уставились на меня… Бросок последовал почти сразу. Голова приблизилась к руке. Изогнув тело, я отклонилась в сторону. Мерзко, но не страшно: до моей реакции ей далеко. Но даже если бы яд попал в кровь, возникло бы легкое, быстропроходящее недомогание. Уклонившись от очередного нападения наглой твари, я схватила ее за голову и слегка сдавила шею. Скользкая масса начала противно извиваться. Догадка о щедром дарителе, подбросившем пресмыкающееся в мой ящик, появилась сразу и не только у меня.
– Елена! – с интересом разглядывая змею, Алина застегнула костюм для трансформации. – Больше некому.
Я согласилась. Размаева в своем репертуаре – решила «порадовать». Очевидно, не поленилась, заказала экзотику в одном из зоомагазинов и принесла сюда. Значит, к моему появлению готовилась давно. Да и легально такое хладнокровное не купишь. Вздохнув, я посмотрела на извивающуюся черную ленту, думая, что бы с ней сделать. «Вернуть хозяйке», – пришел ответ. Конечно, можно засунуть ей в ящик, но где гарантия, что кобра снова не появится в моем перед следующей тренировкой? Лучше отдать парням, пусть они и займутся возвращением. Эту гадость в руках нести не хочется. Да и переодеться нужно.
– Я сейчас, – предупредила я Алину и вышла в коридор.
Мужская раздевалка – на другом конце этажа, но ждать под дверью не пришлось. Роман, Павел и Ринат уже дожидались нас возле окошка. Не обращая внимания на удивленные взгляды снующих мимо студентов, я подошла к приятелям.
– Ух ты, змея! – выдохнул Павел, разглядывая длинный черный хвост, кольцами обвивший мое запястье. – Откуда она у тебя?
На лице высоченного подростка появилось восхищенное выражение, вызванное появлением симпатичной и явно привлекшей его внимание игрушки. Роман и Ринат ухмыльнулись. «Кажется, отсутствие домашних питомцев все же сказывается», – мысленно хмыкнула я.
– Отдай сестренке. Она в моем ящике забыла. – Не ответив Павлу, я протянула пресмыкающееся Ринату. Его сестра – пусть и возвращает змею змее.
Размаев почесал в затылке и, хохотнув, выхватил у меня кобру. На лицах тройки в предвкушении нового развлечения замелькали довольные улыбки, расплывшиеся до самых ушей. Наконец-то переодевшись в костюмы для трансформации, при этом неоднократно услышав в коридоре громогласный хохот и умилительное сюсюканье, мы с Алиной вынырнули из раздевалки и застали удивительную картину. Кобра толстой веревкой обмякла на шее Рината. Урон ее здоровью парни вряд ли нанесли, но ласк вампиров она не выдержала. А яда, похоже, в ней осталось, примерно как в любимом флаконе духов кокетки, а точнее – ни капли. Парни теперь уже в полном составе гоготали и любовно щекотали едва подающее признаки жизни создание. Не сдержавшись, я рассмеялась и пошла к тренировочному залу.
– Эй, Злата, тренировка на улице! – предупредил Роман. – День отличный, и наставники решили провести занятие на свежем воздухе.
Я не удивилась. Несмотря на мороз, погода превосходная, февраль дает о себе знать: солнышко и капель. Даже неплохо, что занятие пройдет за стенами академии. Покорно развернувшись, я неторопливо начала спускаться на первый этаж. Алина пристроилась рядом, а парни, топая ботинками, потянулись следом. Петляя по заснеженным дорожкам и негромко переговариваясь, мы шли к одной из дальних площадок. Расстояние неблизкое. Приглушенный звонок из наружного динамика настиг уже в проходе между живыми изгородями.
Стоило ступить на площадку, как странное беспокойство охватило тело. Что-то не так… Пространство словно шагнуло вперед, наехало. Голова закружилась. Взгляд напряженно заскользил по площадке. Удивительно, что я не замечала столь внушительное сооружение раньше. А ведь однажды Елизар, используя левитацию, поднимал меня над лабиринтом. Большущая площадка являлась точной имитацией одного из районов на окраине мегаполиса. Вернее, небольшой его частью. Несколько улиц и дома с чисто отмытыми окнами, ближайший двор с сидящими на лавочках невероятно правдоподобными манекенами смертных. И даже пушистая лайка, бесстыдно задравшая лапу на детскую песочницу, выглядит вполне натуральной. Я напряглась, задержала дыхание и, стараясь унять беспокойство, посмотрела в глубь площадки.
За домами виднеется маленькая карусель-солнышко с покачивающимися от легкого ветерка кабинками. Похоже, там парк. Две недостроенные пятиэтажки с проглядывающими в проемах окон лестницами едва просматриваются. Наверное, площадка еще больше, чем кажется. Столбы, светофоры, деревья, кусты – имитация района близка к реальной обстановке, а все для того, чтобы обучение проходило в максимально приближенных к натуральным условиях. Внезапно я осознала, что этой площадки здесь быть не должно. Слишком высокие здания, к тому же она занимает очень большую территорию. Очевидно, Роман придерживался того же мнения.
– М-да… – Словно желая сбросить наваждение, он потер виски. – Может, пока нас не было, успели построить? – растерянно предположил он.
– Не знаю, – ответила я, чувствуя, что головокружение прошло так же быстро, как и началось.
Мы приблизились к группе. Сергей, Дмитрий и Михаил, потеснив пластиковых смертных, устроились на одной из лавочек. Заметив меня, Михаил покраснел. Стыдно, что как кузнечик отпрыгнул от меня в сторону? Сергей и Дмитрий спокойно поздоровались.
Елена и Инесса, отчаянно жестикулируя и о чем-то споря, стоят справа от входа – возле изгороди, окружающей площадку. Инесса нервно срывала темно-зеленые глянцевые листочки с куста и бросала их под ноги. И тут мое внимание привлек Ринат. Отделившись от нашей группы, он подошел к вмиг замолчавшей сестренке и бережно водрузил змеиный шарф ей на шею, при этом обмотав вокруг целых два раза. Хладнокровное успешно вернулось к владелице.
– Кажется, твоя! – Растягивая губы чуть ли не до ушей, Размаев щелкнул змею по мордочке и двинулся к нам. – Кстати, вчера ты случайно не за ней на машине отца ездила? – через плечо бросил парень. – Еще раз подкинешь – расскажу, что на его авто не полка с тремя домкратами в гараже рухнула, – пригрозил он, выдавая семейные тайны. – Кобру усмиряла?
Смех мужской половины группы грохнул, подобно грозовому раскату.
– Да я тебя, урод… – Лицо Елены покраснело от злости, но фразу она не закончила.
Схватив змею за голову, Размаева сорвала ее с шеи и, глядя на меня, улыбнулась. Вот только этот взгляд окатил холодным грязевым потоком. Девушке удалось привлечь внимание всей группы.
– Она очень похожа на тебя, Демина, – наигранно расчувствовалась Размаева. – Такая же ядовитая тварь. А с такими существами поступают только одним способом. – Красивое контральто понизилось до вкрадчивого шепота.
Змея, извиваясь, полетела Елене под ноги. Догадка, что она собирается сделать, возникла мгновенно. Рванувшись вперед, я буквально выдернула маленькую головку пресмыкающегося из-под ботинка, с силой опустившегося на снег. Сила вампира не оставила бы этому существу ни единого шанса на выживание.
– Ну ты и стерва, – тихо сказал Ринат сестре. – Даже в мракауре сострадания больше! – Он подошел ко мне, осторожно отобрал змею и снова повесил себе на шею. – Я позабочусь о ней, – пообещал он.
На брата Елена даже не посмотрела.
– Ты ведь все поняла, Злата? – Словно гипнотизируя меня, Размаева тряхнула роскошными волосами.
«Не поворачивайся к ней спиной», – вспомнила я слова Елизара и мысленно вздохнула. Да она захлебнется от собственного яда быстрее, чем успеет серьезно нагадить мне. Не удостоив Размаеву ответом, я повернулась на хруст снега, раздавшийся за живой изгородью.
– Почему не построились? – На площадку вбежал запыхавшийся Хранитель-наставник.
Опоздал, и это странно. Студенты отвлеклись от разыгравшегося представления не сразу. В коренастом Хранителе я узнала Наума, с которым пересекалась во время патрулей. И тут Ринат снова удивил. Он подошел к наставнику и беззастенчиво повесил кобру ему на шею.
– Присмотри до конца урока! – Размаев подмигнул.
– Ага, – растерялся Наум, поддерживая спасенное создание рукой. – Всем построиться! – наконец пришел он в себя.
Привести мысли в порядок оказалось непросто. Стараясь не думать о змее, Елене и неприязни, я сосредоточилась на предстоящей тренировке. Интересно, чему будет посвящен урок и как распределятся группы: по двое или по трое в каждой? Очень часто на тренировках по боям группой оборотней присутствовали Елизар и Марк, выступая в роли наших противников, но сегодня занятия, вероятно, будут проходить в обычном порядке, ведь ни Марка, ни Елизара в академии нет. Стоило подумать о Елизаре, и биение сердца замедлилось. Как же хочется увидеть его… хотя бы издалека.
– Сегодня вы сражаетесь всей группой, – заставив сосредоточиться на задании, начал тренировку Наум. – Ваша задача – найти и уничтожить противника, попутно защищая смертных. – Он указал в сторону манекенов. – Время неограниченно. В вашем распоряжении все три часа, отведенные на занятие.
Всей группой? Я встревоженно покосилась на Самойлова. Да и времени дано слишком много – обычно десять – пятнадцать минут, не больше. Мне это не нравилось, и всей группе, вероятно, тоже. Студенты зашептались. Отвернувшись, Наум достал мобильный и, все еще бережно придерживая едва шевелящуюся змею, приложил трубку к уху.
– Начинаем через минуту, – кому-то сообщил он.
– Все слишком просто, – зашептал Роман, не давая сконцентрироваться на словах Хранителя-наставника. – Да и двенадцать оборотней на район – слишком много.
– Боюсь, нас ждет сюрприз, – поддержал Стас.
– Павел, Злата, проверите ближайшие дворы. – Самойлов, как обычно, взял на себя обязанности старшего в группе и распределял действия каждого. – Ринат, Стас, вы – в парк, я – на улицу слева. Влад, вы с Алиной…
– Мы займемся смертными, – договорил за Романа Каракозов, уже зная, что тот хочет сказать. – Носом чую, урок будет непростым!
Телефонная трубка Наума скрылась в кармане костюма для трансформации. Дождавшись, пока улягутся разговоры, Хранитель-наставник проницательно оглядел группу.
– Начали! – с ударением выдохнул он.
Внезапно послышалось шипение. Я завертела головой, стараясь определить, откуда звук. Отовсюду, заглушая запахи, повалил едкий, вонючий, раздирающий слизистую оболочку носа дым. Он появлялся из каждой щели: из окон домов, из-под автомобилей и даже из-под лавочек с сидящими манекенами. Дымовые шашки? Это показалось странным: тренировка посвящена защите людей, вряд ли в реальных условиях кому-то из охотящихся вампиров придет в голову использовать бесполезную дымовую завесу. Норовя разглядеть цилиндры, которые и должны быть источником дыма, я прищурилась. Ничего! Дым слишком быстро закрывает обзор. Темно-серая завеса стелились понизу, поднималась вверх, быстро заполняла пространство… поглотила.
Вспышка режущей боли ударила по глазам. Чувство, будто в лицо бросили горсть мелкого песка с солью. Я часто заморгала. Легкие до отказа заполнились мерзким сладковатым дымом, и только теперь я поняла, что Хранители использовали газовые шашки с ядовитым содержимым. Тьма накрыла искусственный район мегаполиса непроглядным пологом – совсем как ночью. «Подышали свежим воздухом, называется», – мысленно передразнила я Романа.
Раздался кашель, послышалась ругань кого-то из парней, а затем донесся рык трансформирующегося Самойлова. Огромный прыжок – и пушистый темно-коричневый хвост Романа скрылся в дыму. Следующим обернулся Павел. Крупная, серая голова волка мотнула в сторону. Он звал за собой. Где-то сбоку послышались удаляющееся тявканье и скрип продавливаемого лапами снега… треск… шуршание. По бокам замелькали темные силуэты волков: остальные бросились по дворам района. Сдерживая дыхание и успев заметить, что Наум исчез в неизвестном направлении, я бросилась за Павлом через ближайший двор.
Дома нависли темными громадинами, обступили со всех сторон, будто шагнули вперед и норовят поглотить в каменном мешке. Голова закружилась. Ядовитая отрава дает о себе знать. Бок коснулся выплывшей из дыма лавочки. С такой видимостью запросто можно что-нибудь снести. Район мегаполиса, называется! В реальности в таких условиях смертные бы давно умерли от удушья. И кого спасать? Нет, я неправа! В жизни такой ситуации вообще быть не могло. Что-то наставники перемудрили с планом тренировки.
Едва я успела мысленно возмутиться, как слезящиеся глаза выудили из темноты валяющийся мужской манекен с абсолютно синим лицом. Что это? Остановившись, мы с Павлом уставились на пластикового человека… Кажется, смертный условно мертв. Осторожно наклонившись, я коснулась лапой посиневшего лица. Подушечки лап мягко продавили удивительно теплую кожу… Отдернув лапу, я уставилась на проступившие белые следы. Шерсть на загривке встала дыбом. Волна дрожи сотрясла тело. Гортанное рычание вырвалось из горла и затерялось в дыму.
На снегу рядом с дверью подъезда – настоящий труп человека! От ужаса сдавило виски. Какого черта здесь происходит? Встревоженный рык Павла заставил зашипеть. Лапы подломились. Пригнув шею к земле, я попятилась назад. «Неужели на площадку случайно забрел чей-то донор?» – полыхнула страшная мысль. Нет, случайно не мог. На территорию академии смертного бы не пропустили. И, несмотря на это, он потерялся в лабиринте площадок и наглотался ядовитого дыма. От такого предположения стало плохо. Самое страшное, что даже кровь оборотня ему уже не поможет. Я зарычала. Похоже, пора прервать занятие и сообщить наставникам! Даже представлять не хочется, что их ждет за подобную халатность. Они должны были проверить площадку перед занятием! Хотя странно, что ученики тоже не почувствовали смертного перед началом тренировки. Мы с Павлом переглянулись. По-видимому, Самохина посетили те же мысли.
Позади нас послышался хруст снега. С трудом оторвав взгляд от посиневшего лица, я повернулась на звук. Из мрака вынырнул Роман. Он трансформировался и, не обращая ни на тело, ни на нас внимания, постарался оторвать рукав от своего костюма. Глядя на судорожные, но тщетные старания Романа, мы с Самохиным замерли. Неужели на парня газ подействовал так, что он не видит ничего вокруг и, обезумев, решил изуродовать свой костюм?
– Не стой столбом. Лучше помоги! – закашлялся друг детства. Наверное, мой ошарашенный вид он заметил.
Созданный в лаборатории материал натиску парня не поддался. Я трансформировалась в вампира, выбросив только когти, осторожно проткнула эластичную ткань на плече Самойлова.
– Распори вдоль шва, – потребовал он.
Выполнив его просьбу, я с опаской покосилась на смертного.
– Роман, с тобой все в порядке? – глотнув изрядную порцию вонючего дыма, спросила я. – Там человек!
– Злата, глупые вопросы и все остальное оставь при себе! – огрызнулся он.
Похоже, парень взбешен и напуган не меньше, чем я. Он торопливо сложил полоску ткани в два слоя и повязал на лицо. Эластичный материал плотно обтянул квадратные скулы, закрыл нос и рот. Я поняла, что Роман соорудил себе элементарную, но, учитывая содержание ионов серебра в костюме, очень эффективную повязку. Она если и не защитит легкие, то хотя бы предотвратит попадание в них убойной дозы газа. Беспокойство друга о собственной безопасности и нежелание видеть смертного привели в бешенство:
– Эй! Там человек, если ты не заметил!
– И он не один! – Карие глаза пришпилили к земле. Сквозь повязку слова слышались скомканно. – Все манекены вдруг стали людьми, – нервно передернул он плечами. – На шеях некоторых – следы укусов вампиров. Не находишь это странным? Мало того! Наставники как сквозь землю провалились. – Самойлов наклонился к моему лицу и вкрадчиво прошептал: – А выхода с площадки нет! Мегаполис тянется на протяжении многих километров.
Кашель застрял в горле. Я отступила от парня на целых два шага. С другом явно что-то не то. Несет ужасную чушь, от которой мороз по коже, и все время трет виски, точно его мучает ужасная головная боль.
– Злата, расслабься, – начал злиться Роман. – Я не сошел с ума! И сделайте себе с Павлом повязки! Не знаю, что за дрянь происходит вокруг, – твердо заговорил он, – но ситуация, мягко говоря, неправдоподобная! Мы приходим на огромную площадку, которой раньше здесь не было, валит удушающий газ, манекены становятся трупами и, судя по их ранам, на площадке – вампиры, жаждущие крови.
Я насторожилась. Сейчас Роман рассуждал вполне здраво.
– Но они настоящие! – Дрожа, я покосилась на тело.
– Дмитрий и Влад нашли человека первыми, бросились к выходу искать кого-то из наставников, но обнаружили, что мегаполис тянется до бесконечности, – начал рассказывать Роман. – Дома, трупы, машины, и везде газ, который даже не думает рассеиваться. – Самойлов перевел дыхание, а затем продолжил: – Объяснений может быть два: либо дым содержит галлюциногены, от коих кошмарно болит голова, либо наши умники в лаборатории разработали для тренировок виртуальную программу, способную погрузить в максимально реальный мир с настоящими сражениями, вампирами, смертными и всем остальным. Учитывая недавние нападения Охотников и мутантов, второй вариант мне нравится больше. Такие занятия могут быть очень эффективными. Так что перестаньте дрожать, рычать и сосредоточьтесь на обнаружении мракауров. Думаю, ждать себя они не заставят! – рявкнул Самойлов. – Задание у нас явно не то, о котором сказал Наум. До боя не трансформироваться, как можно дольше оставайтесь в повязках.
Павел то ли присвистнул, то ли захрипел и тут же закашлялся. Раздумывала я всего несколько секунд. Достаточно было увидеть процесс создания костюма для трансформации, чтобы понять, что в лаборатории способны на большее, чем придумать виртуальную программу, трехмерную голограмму или что-то похожее. Как сражаться с трехмерными вампирами, представлялось плохо. Об алкалоидах, которые может содержать газ, забывать тоже не стоит. Ладно, по ходу разберемся, с чем имеем дело. Стараясь не смотреть на смертного и дрожа всем телом, я начала увечить свой костюм. Затем взялась за рукав Павла.
Самойлов потер воспалившиеся веки. Подозреваю, что мои выглядели не менее красными. Невзирая на прочную ткань импровизированного противогаза, который я надела, удушливый газ резал глаза. Еще раздирал горло, но больше всего страдали легкие, их словно обсыпали мешающей дышать стеклянной крошкой. По вискам холодными струйками полился пот. Жарко… Как же жарко… и, кажется, не только мне. Самохин вытер рукавом испарину со лба. Похоже, у нас началось восстановление. Интересно, до конца урока мы выдержим или наставникам придется выносить с площадки не успевшие восстановиться тела? Закончив мысль на столь пессимистичной ноте, я последовала за сорвавшимися с места парнями.
Двигаясь за Романом, мы перебегали от одного здания к другому, пересекали дворы и старались не смотреть на попадающиеся трупы. Настороженно осматриваясь, Самойлов двумя сложенными вместе пальцами указал вправо, потом пересек парковку и свернул к дороге, проложенной перпендикулярно зеленой зоне. Из дышащего вонючими испарениями тумана выплыла неясная тень карусели. Скрип… Изгибая металлические лучи по часовой стрелке, «солнышко» медленно крутилось по кругу, скрипя механизмом и покачивая пустыми желтыми кабинками. Совсем рядом послышались грузные шаги нескольких пар лап. Вроде бы волки, но, учитывая всю окружающую обстановку, расслабляться не стоит. Роман поднял два пальца вверх, давая знак остановиться.
Приняв боевую стойку, мы замерли. Из дымовой завесы вынырнули несколько знакомых силуэтов: Ринат, Стас, Елена, Влад, Алина и Дмитрий. Михаила, Сергея и Инессы с ними не оказалось. Волки едва на лапах держатся. В отличие от находчивого Самойлова, никто из них мер предосторожности не принял. Оборотни трансформировались. Оглядев повязку Романа, Влад попытался оторвать рукав от своего костюма, желая последовать нашему примеру. Прочная ткань не поддалась. Я молча выбросила когти.
– Спасибо, – глухо поблагодарил он. Затем повернулся к Роману: – Держаться лучше всем вместе. Инесса, Сергей и Михаил потеряли сознание. Мы затащили их в один из домов, там дыма поменьше. – Каракозов угрюмо оглядел нас. – А потом столкнулись с Охотником. Выглядит и говорит по-настоящему, – закончил он.
Я помогала соорудить повязку Стасу, но, расслышав слова Влада, с ужасом уставилась на него. По телу прошел ледяной озноб. Тренировка с Охотниками? Такое бы даже в страшном сне не приснилось. Похоже, Фомин решил взяться за нашу подготовку очень основательно. Цель занятия – не спасение смертных, а сражение с Охотниками. Думать, что нам предстоит с ними бой, не хотелось. Стараясь выбросить из головы образы мракауров, я взглянула на Елену, не зная, помогать ей с костюмом или нет. Девушка с ненавистью посмотрела на меня, но помощь приняла.
Группа экипировалась довольно скоро, и мы двинулись дальше. Дым не рассеивался. Ноги свинцово продавливали рыхлый и ставший серым от газа снег. Трансформироваться никто не стал. Во-первых, ни одна повязка не удержится на морде волка, а без защиты никак нельзя, а во-вторых, зрелище было бы то еще. Свернув налево от парка, группа пересекла дорогу и вышла к пятиэтажкам. Высокий бетонный забор, огораживающий стройку, появился через десять минут.
Перед незначительной преградой мы остановились, стараясь различить малейшие звуки. Безмолвие… Самойлов подпрыгнул и бесшумно перемахнул через возникшую преграду. Оттолкнувшись, я последовала за ним. Руки вцепились в бетонную поверхность, тело подтянулось. Изгиб… прыжок – и ноги коснулись наваленной кучи гравия. Создавая незначительный шум, зашуршал посыпавшийся щебень.
– Проверим это здание, а затем пойдем к следующему. – Роман оглядел перемахнувшую через забор группу и двинулся вперед.
Рассредоточившись длинной цепью, мы окружили здание полукругом. Спутников, скрывшихся в темных клубах вонючего дыма, я теперь не видела. Лишь по крадущимся и едва слышимым шагам могла определить, что Роман метрах в девяти справа от меня; Павел примерно на таком же расстоянии, но слева и чуть впереди. Обоняние, давно утратив чувствительность, помалкивало.
Зияя выщербленной штукатуркой с проглядывающими сквозь нее кусками ржавой арматуры, скелетами темнеющих лестниц и каркасами широких деревянных лесов, недостроенный дом выплыл через пару минут. Вернее, только видимые части здания, которые можно рассмотреть в дыму. Мы приблизились. Ботинки для трансформации ступили на бетонный пол. Закрытая парковка? «Это не жилой дом», – пронеслось в голове. Слишком большое строение, да и стоянка под ним великовата. Темные колонны выныривали из дыма, мелькали по сторонам, иногда возникали совсем рядом. Шорох… дыхание… отзвук шагов.
Внезапный и громкий, как рык тираннозавра, рев спортивных мотоциклов вспорол тишину. Уши заложило. Деревянные леса вокруг здания загремели от веса и вибрации мощных колес. Едут по наружным лесам? От неожиданности и потрясения я встала на месте, не в силах даже пошевелиться, сделать шаг или принять боевую стойку, но причиной стало не завывание двухцилиндровых монстров. Мощные сгустки телекинетической энергии, парализуя тело страхом, вторглись в сознание.
– Справа! – кому-то крикнул Роман.
Рык волков слился с оглушающим рокотом. Замелькали острые, взрезающие дымовую завесу вспышки от света фар. Начался бой, но я тупо кружилась на месте, потому что осознала то, чего не мог знать никто. Голограммы не могут обладать телекинетической энергией. Нас окружают семеро Охотников! Только откуда? И как они проникли в город? Неужели что-то с клинком? Нет! Не может быть! Растерянность туго сплелась со страхом. Разум отказывался верить и твердил, что нападение мракауров не может быть настоящим, но органы зрения и чувств безжалостно развеяли сомнения.
Из ступора вывела вспышка света от несущегося на меня со скоростью разъяренного носорога «дукати». Времени на раздумья не осталось. Я наблюдала за приближением стального коня. «Сосредоточиться… Увернуться… Уничтожить…» – скользнуло в сознании. Мотоцикл приблизился. Взмахнув руками, я прыгнула высоко вверх и, уходя от столкновения, приземлилась в стороне от байка. Пальцы коснулись бетонного пола. Ждать нельзя! Резко развернувшись, я выбросила когти и приняла боевую стойку.
Блестящий красный корпус разогнавшегося мотоцикла, едва не ложась на бок, круто развернулся, но приближаться вновь не торопился. И только теперь я увидела Охотника. Паника забилась в груди и заставила коротко вскрикнуть. Передо мной был тот, кого я боялась до дрожи, опасалась и ненавидела всем своим существом. Мой главный преследователь, мой страх, ведущий Охотник Виктора Коншина – Кирилл Чернов!
Время остановилось. Я перестала слышать кошмарный рев, грохот, рык оборотней, звуки сражения. Не ощущала запах дыма, не видела стремительные атаки волков и быстрые тени Охотников. Окружающий мир перестал иметь значение в один миг.
Казалось, что со времени нашей встречи Кирилл стал еще крупнее и еще красивее. Но красота безжалостная и холодная, как сама смерть. Даже находясь за рулем байка, он не изменил своим предпочтениям в одежде. Дорогой черный костюм плотно обтягивает перекаченные плечи. Ворот ослепительной шелковой рубашки облегает мощную шею. Он ниже Тагашева, но я не встречала ни одного вампира мощнее него! Не в силах вздохнуть, я схватилась за горло: дышать было и так трудно, а тут стало нечем. Отсвечивающее опасной ледяной сталью лицо с квадратными, точно вытесанными из камня, скулами, тяжелым подбородком и ежиком идеально подстриженных волос оказалось напротив меня. Черные, как агаты, глаза ярко блеснули. Сквозь дым в них не видно приметного красноватого отблеска, но я знала, что он там есть: на дне, в самой глубине антрацитовых зрачков.
Ведущий Охотник плотоядно улыбнулся. Двигатель взревел. Сорвавшись с места, мотоцикл понесся на меня. Боясь пошевелиться, я, как в замедленной съемке, наблюдала за его приближением. Мои глаза стали кошачьими – желто-зелеными. Ближе… ближе… еще ближе. С каждым вращением колеса, с каждым поворотом рукояти, с каждым вздутием пиджака на предплечьях Кирилла от бьющего ветра я чувствовала, что страх внутри меня сливается с темной, пожирающей яростью, перемешивается в адское зелье и выплескивается наружу. «Еще не время», – щелкнуло в сознании… Теперь пора!
Рывок – и, перекувыркнувшись в воздухе, я приземлилась на мотоцикл за спиной самого ненавистного из вампиров. Бедра заныли от боли, но запрыгнуть на байк все же удалось. Молниеносная атака… и мощную шею Чернова прорезала глубокая рана. Он повернулся. На белоснежный ворот рубашки хлынула кровь. Мотоцикл вильнул. Кирилл обмяк и, увлекая за собой байк, начал валиться на бок. Изогнув тело, я кувыркнулась в противоположную сторону, успев соскочить до того, как мотоцикл придавит меня своим весом. Пролетев по бетону несколько метров, с силой ударилась о колонну, едва не сложившись пополам. Ребра отозвались острой болью.
«Дукати», потеряв равновесие, накренился, со скрежетом заскользил по полу, влетев в стену, взревел раненым зверем. Чернов так и не выпустил руль. Оглушающий взрыв сотряс парковку. Со стен посыпалась штукатурка. Яркое пламя прорезало мрак, взметнулось к потолку, пахнуло в лицо нестерпимым жаром и поглотило тело врага. Даже зажигалка не понадобилась. Слишком просто… Не в силах поверить, что мне удалось разорвать и сжечь Чернова, а также осознать тот факт, что он больше не будет охотиться на меня, я обессиленно замерла на полу. Колени согнулись. Голова раскалывалась от боли. Обжигая воспаленные веки, из глаз потекли слезы.

Глава 17
Анито

Звук появился так же быстро, как и пропал. Здание содрогалось и стонало. Треск ломающихся плит смешался с глухими ударами, ревом мотоциклов, скрежетом и лязганьем металла. Сквозь эту какофонию прорывался негромкий рык волков. Сражение с оставшимися четырьмя Охотниками продолжается, и остальным требуется помощь, но подняться я не в силах. «Слишком просто», – снова и снова мелькало в голове. Сознание прокручивало сражение с Кириллом. Он не мог появиться на территории клана! Я лихорадочно искала объяснения, и только теперь осознала, что с самого появления на тренировочной площадке виски разламывает от боли. Очень знакомое чувство. Я насторожилась. Проникновение в мой разум всегда сопровождается такой болью. Но сейчас я отчетливо чувствую, что это не девушка-вампир. В голове один за другим начали появляться образы студентов: Роман трет виски, Ринат жалуется на мигрень, Елена морщится и тянет пальцы ко лбу. «Не может быть», – вспыхнула догадка. Это не программа и не галлюциногены! Сомкнув веки, я постаралась сосредоточиться.
Неясные тени обернулись мутными изображениями. Они плавали, путались, расплывались. Смутные образы смешались в кучу, заставили потерять грань между реальностью и странными, меняющимися иллюзиями, затем прояснились… Усталость, радость, горечь, интерес, увлечение, боль. Чужие эмоции? Открытие стало столь неожиданным, что я дернулась и выскользнула из чужого рассудка, а осознание, что я смогу проникнуть туда, и вовсе выбило из колеи. Нужно собраться… блокировать свое сознание. «Парень-телепат с мощной способностью внушения управляет сознанием всей группы», – ощутила я, но помочь я могу лишь себе. Я постаралась сосредоточиться…
– Злата! – отчетливо позвал Роман.
Пошевелившись, я поняла, что лежу на снегу. Дышать стало легче. Не просто легче – легкие наполнились кристально чистым морозным воздухом. Глубокий вдох заставил очнуться. Сверкающий на солнце тысячами блесток снег на мгновение ослепил, затем я увидела Самойлова. Парень склонился надо мной и с беспокойством прощупывал пульс. Интересно, зачем? Чувствую я себя превосходно. Резко поднявшись, огляделась. Тренировочная площадка была совсем небольшой и совершенно пустынной, если не считать студентов и Хранителей. Никакой имитации мегаполиса, смертных, манекенов, дыма. У меня получилось или телепат сам прекратил воздействие?
Я поморщилась. Должна была догадаться сразу! Ведь на входе сюда почувствовала, что что-то не так. Видела, ощущала, но сначала не придала значения, а потом развесила уши, слушая о новейших разработках лаборатории.
Самойлов недоуменно перетаптывался рядом. Очевидно, по-прежнему думает о новейшей технологии верлафов, но все оказалось гораздо проще. Студенты косились на две фигуры в центре площадки. Фомин в неизменном коричневом костюме бодро переговаривался с высоким красивым мулатом. А вот и телепат! Даже сквозь смуглую кожу проглядывает неестественная бледность, а длинные пальцы, сжимая окровавленный платок, осторожно вытирают кровь из носа. Что с ним?
Окрик наставника заставил встрепенуться.
– Всем построиться! – приказал Наум.
– Кто это? – Поглядывая на мулата, Роман потянул меня за собой.
– Советник, – не вдаваясь в подробности, машинально отозвалась я.
Скорее волочась, чем послушно топая за Самойловым, я продолжала разглядывать верлафа с трансформацией леопарда, которого узнала, ведь видела его уже три раза. На балу Хранителей света, когда он говорил с Максом; во время церемонии прощания и на ночном совете в хранилище.
Телепат стал полной неожиданностью. Ничего себе возможности! Такой мог внушить, что передо мной не Роман, а Кирилл Чернов, и я запросто могла разорвать его… или он – меня. Неужели об этом советнике и говорил Фомин? Вопросов к анито (кажется, так они себя называют) появилось много, а еще – злость на него и разочарование. Ведь горстка пепла, оставшаяся от Кирилла, – желанная, но навеянная телепатом иллюзия.
Глаза цвета золотого песка с не меньшим любопытством изучали мое лицо. Резко откинув волосы, парень сложил ладони вместе и поклонился на восточный манер. Я опешила. Это приветствие, и стоило бы ответить, но настороженность одержала верх над этикой. Протиснувшись между Еленой, успевшей наградить меня уничижительным взглядом, и Алиной, я молча встала в шеренгу. Присутствие Фомина беспокоило. А странная тренировка – еще больше.
Юрий Петрович прошелся вдоль ряда выстроившихся студентов.
– Я очень доволен вашей группой! – заговорил Фомин, разглядывая обнаженные до самых плеч руки учеников. – Цель занятия – сражение с Охотниками в сложных условиях. Справились почти все. Необычный урок, не правда ли? А в свете последних событий – весьма эффективный.
«Более чем!» – мысленно возмутилась я на замечание о необычном уроке. Одни смертные чего стоят! Не подозревая о льющемся из меня сарказме, Фомин продолжил:
– Позвольте представить вам советника Амири Ашикунду, любезно согласившегося провести это занятие, – указал он на гостя. – Именно его способность внушения позволила организовать урок. Надеюсь, вам понравилось. Подобная возможность выпадает крайне редко.
Послышался хруст чьих-то костяшек на пальцах. Кажется, парни свирепствуют. Никому не понравилось, что нами управляли, как марионетками.
– Все, кто справился с заданием, получат дополнительные баллы на экзамене по этому предмету, – заметив недовольство на лицах группы, улыбнулся Фомин.
Легкий сардонический шепот прокатился по ряду:
– Баллы – это здорово!
Невзирая на проявленную нами антипатию, советник улыбнулся яркой белозубой улыбкой и, согнувшись пополам, вновь церемонно поклонился. Кошачья грация анито произвела неизгладимое впечатление. Шелковистые даже по виду волосы упали на плечи.
Вересова поджала сочные губы.
– Так и хочется шаркнуть ножкой в ответ, – буркнула она. – Управлял нами, как куклами на веревочках, а мы и рады стараться. А Роман о несуществующих программах размечтался!
Мысленно я была с ней согласна. Мы подверглись испытанию на этой крошечной площадке, видели имитацию мегаполиса, дышали гадостью, сражались с Охотниками, испытывали боль, но только в своем сознании. Даже телекинетическая энергия мракауров была внушенной иллюзией! А это говорит о том, что о моей способности он знает. Представляю, как глупо мы выглядели со стороны. Интересно, мы метались по площадке и блокировали удары или сидели на снегу плотным кружочком? Судя по разодранным костюмам и валяющимся на снегу повязках, не сидели.
Не знаю, что отразилось на моем лице, но наши с анито взгляды опять перекрестились. Виски сдавило, как обручем, а в следующий миг площадка вновь изменилась. Вторжению в сознание я не сопротивлялась… Посмотрим, что этот вежливый, лоснящийся кот приготовил для нас на этот раз. Может, награждение победителей «Щитом и клинком»? От злости я даже зубами скрипнула.
Легкий порыв жаркого ветра опалил кожу на скулах, заиграл прядями волос. Так светло, что на миг я ослепла, сощурилась. Пейзаж вокруг заставил затаить дыхание, злость отступила так же быстро, как и появилась. Я шла по летнему лугу, засеянному ромашками. Тысячи, нет, миллионы нежных головок стремятся, тянутся к высокому и словно выцветшему от жары голубому небу ярко-желтыми, как маленькие солнышки, серединками. Обоняние уловило запахи пряных трав: чабрец, мать-и-мачеха, земляника, причем пахнет не листиками, а свежими и даже по запаху сладкими ягодами. До ушей донесся разноголосый птичий щебет. По колено утопая в цветах, я завороженно пробиралась вперед. Стайка кузнечиков со стрекотом выпрыгнула из-под ног. Легкий светлый сарафан с низким вырезом и множеством рюшек надулся парусом. Навстречу мне шел мулат в расстегнутой до самой груди белой рубашке и черных брюках. Его длинные блестящие волосы развевает ветер. Я даже залюбовалась: совсем как восточный принц из сказки. Зачем он навеял образ этой поляны? Может, небольшая компенсация за порчу нервов? Не в силах остаться равнодушной к волшебным и ярким краскам лета, я улыбнулась.
Анито поравнялся со мной. Загорелые узкие ладони легли на талию. Мягкие, как бархат, губы накрыли мои, попробовали на вкус, затем приникли плотнее. Я задохнулась: ждала чего угодно, но не поцелуя. Мысль о принце растаяла без следа. Срок годности моей уравновешенности быстро истек. Я замахнулась, собираясь дать советнику в челюсть. Невежливо, конечно, но сам напросился! А в следующий миг он отшатнулся от меня сам. Длинные изящные пальцы обхватили виски. Красивое лицо исказилось от боли. Из носа верлафа-анито хлынула кровь.
Наваждение исчезло. Спрятав лицо в ладонях, советник торопливо вытирал нос. «Это я его так?» – мелькнуло в голове, и я испугалась.
– Вам плохо? – насторожился Фомин, разглядывая побледневшего мулата.
– Пустяки, – отмахнулся Амири. – Единственное, что могу сказать, я не ошибся в предположениях. Злата очень сильна, – туманно ответил он.
Глядя на меня, анито мягко улыбнулся, и от этой улыбки хотелось загородиться чем-нибудь тяжелым и непроницаемым. Директор удовлетворенно потер руки, будто мои способности его несказанно порадовали.
– Если вопросов нет, урок окончен! – произнес Фомин и, многозначительно взглянув на меня и что-то сказав мулату, направился к выходу с площадки.
Шеренга распалась. Косясь на советника, группа эмоционально начала обсуждать проведенное занятие и говорить о таланте советника.
– Ты что застыла? – спросила Алина. – Пойдем на обед. Боюсь, после таких декораций улучшить мое настроение может только огромный кусок бисквитного торта!
Ответить девушке я не успела.
– Злата, я могу составить вам компанию во время обеда? – раздался над ухом красивый мелодичный голос с легким восточным акцентом.
Глядя на Алину, анито странно улыбнулся. Возникло чувство, что советник что-то внушил девушке, потому что она развернулась и неторопливо пошла к парням. Я удивленно окинула взором высокую фигуру. Вопросов по поводу способности к телепатии у меня к нему уйма, но после ментально навязанного поцелуя общаться не хотелось. Повышенное внимание советника решительно мне не нравилось. Но Фомин говорил, что тот хотел со мной поговорить.
– Очень удобный навык, – холодно заметила я, глядя вслед Алине.
– Согласен. – Мулат обезоруживающе улыбнулся. – Пойдемте, Злата?
– Вообще-то я не голодна, – сухо отказалась я от предложения. – После странных иллюзий аппетит пропал! И очень удивляет, что советнику пришла в голову мысль посетить академическую столовую в моем обществе.
Разговора не избежать, но обедать в компании анито я не собиралась. Мой тон не произвел на него ровным счетом никакого впечатления. Отступать он, похоже, не намеревался.
– Да, с декорациями я переборщил, – усмехнулся он. – А в академической столовой не вижу ничего плохого. Насколько я знаю, готовят там вкусно, а я не успел позавтракать. – В льющемся ручьем голосе появилась ирония. – Я не кусаюсь, Злата, мне нужно с вами поговорить. Это важно! К тому же вы не можете отказать советнику, – мягко, но веско добавил он.
На последнее замечание я могла и возразить, но слова о важном разговоре заинтриговали. Переборов неприязнь, утвердительно кивнула, затем повернулась к ожидающим меня друзьям:
– Я присоединюсь позже.
Самойлов смерил советника Ашикунду оценивающим взглядом и медленно кивнул. Ринат поморщился, будто проглотил лимон, но, погладив кобру на шее, потрусил за Романом. Через несколько секунд спины в костюмах для трансформации скрылись за живой изгородью прохода, а я повернулась к мулату.
– Мы поговорим, но с одним условием. Вы больше не будете использовать на мне ваш дар! – намекнула я на поцелуй.
– Простите, я не хотел обидеть или смутить вас. Вы очень красивы, и удержаться было сложно. – Золотой песок в миндалевидных глазах сверкнул и расплавился, обжигая желтым огнем. Улыбнувшись, мужчина согнул локоть, предлагая опереться на него. Отвечать на галантный жест я не торопилась.
– Только не говорите, что хотели поговорить обо мне, – нахмурилась я.
То ли моя серьезность, то ли чувство раскаяния заставили его вздохнуть.
– Я действительно не хотел вас обидеть. Если скажу, что поцелуй был ненастоящим, вы поверите? – Он лукаво изогнул тонкую бровь. – К тому же я хотел разозлить вас, чтобы еще раз убедиться, что вы способны выставить мощный ментальный блок.
– Это был ненастоящий поцелуй, – немного оттаяла я. – Не знаю, на что я больше злюсь, на вас или на ваш талант, – призналась я. – Уничтожить Чернова, а потом выяснить, что он иллюзия, было ужасно!
На лице анито появилось сожаление.
– Внушить образ Кирилла Чернова меня попросил Фомин, – пояснил Амири. – Он рассказал о вашем страхе и очень хочет, чтобы вы подавили его. Собственно, это основная причина, по которой я проводил тренировку.
Открытый ответ заставил посмотреть на него по-другому. Уступая место любопытству, неприязнь исчезла. Теперь ясно, почему Фомин ничего не рассказал о советнике. О моем страхе он знает и решил помочь. Я вздохнула. Наверное, чтобы преодолеть патологическую боязнь, мне понадобится нечто большее, чем навеянная чужим сознанием иллюзия.
– Мне казалось, я давно преодолела страх, но это не так, – призналась я. Посмотрев на советника, вздохнула. – Откуда вы так хорошо знаете Чернова? Он выглядел настоящим! Я смогла обнаружить подделку, только когда уничтожила его. Было слишком легко, – пояснила я.
Будто прося прощения за внушение, Амири осторожно коснулся моей руки. Ничего не сказал, но на его лице проступило сожаление.
– Я никогда не встречался с Черновым лично, да и вряд ли бы выжил после этой встречи, но навеять его образ было несложно. В нашей семье на Черновых целое досье. Территория этого рода мракауров с древних времен граничила с нашей, а родственники-убийцы не раз сражались с леопардами, – пояснил он. – Кирилл – второй ребенок в семье. Старший брат – Егор – был ведущим Охотником Виктора Коншина больше столетия, но несколько лет назад его уничтожили верлафы. Затем ведущие Охотники менялись. Коншин назначал одних, отстранял других. Слышал, что несколько лет армией Виктора управлял мракаур – темная лошадка, – о силе которого ходили легенды, но я не верю в эту сказку. – Советник улыбнулся. – Кирилл занял это место совсем недавно, но в жестокости не уступает своему брату. Я даже не поверил, когда узнал, что после встречи с ним вы остались в живых.
Едва держась на ногах, я торопливо опустила голову. Только бы не выдать чувства, не показать эмоций, ведь я слишком хорошо знаю, что «темной лошадкой» Виктора был Елизар.
Какое-то время мы шли молча. Старый вековой дуб – самое большое дерево в академии, грозный страж, высящийся над изгородями, – показался минуту спустя. Лабиринт площадок заканчивался, теперь на более широких дорожках появились каменные скамьи, увы, зимой холодные и заснеженные. Несколько студентов из параллельной группы, разглядывая красивого незнакомца рядом со мной, прошли навстречу, прохрустев снегом.
– Значит, вы хотели поговорить о Кирилле? – глядя на широкий проем выхода из лабиринта, снова спросила я.
– Нет. – Советник медленно покачал головой. – Давайте на «ты», Злата. Учитывая, что разговор предстоит долгий, так будет проще, – предложил он.
Я согласно кивнула.
– Расскажи все, что знаешь о девушке-вампире, – неожиданно попросил он. – Мельчайшие подробности ее проникновения в твое сознание. Каждую деталь!
Я удивленно посмотрела в желто-золотые глаза, стараясь найти причины столь необычной просьбы. Последнюю встречу с таинственной незнакомкой, вернее, ее вторжение вспоминать не хотелось.
– Зачем? – едва слышно спросил я.
Поднявшись по широким ступеням, мы подошли к дубовым дверям. Помедлив, Амири оглядел большое бронзовое кольцо, зажатое в пасти волка, и вздохнул. Затем галантно распахнул створку и пропустил меня вперед. Гул голосов мгновенно ворвался в уши.
– По просьбе Николая Вязина я займусь ее поисками. Ее разыскивают, но пока безрезультатно. Возможно, мне удастся то, чего не могли сделать другие.
– Вы сумеете ее найти? – Придерживаясь за резные перила, я начала подниматься на второй этаж. Обращаться к анито на «ты» почему-то было трудно.
– Меня зовут Амири, Злата, – поправил советник. – Шансов мало, – продолжил он. – Но от нее зависит многое. Возможно, только она способна открыть планы врага и рассказать об Атрэме. Виктор пока не трогает семьи верлафов, он сосредоточился на защите вашего города и биохимике, но нет никаких гарантий, что ситуация не изменится. А в случае нападения семьи не смогут противостоять. У нас нет такой защиты, как здесь, в основном поселении верлафов.
«А ведь Виктор и правда не нападает на другие семьи верлафов», – подумала я. Но тогда получается, что цель Виктора – не уничтожение оборотней? Ведь проще всего было бы начать с семей. Интересует только наша территория? Или сам клинок? Мысли бегали по замкнутому кругу. Все упирается в защиту клана, а ответов, как всегда, нет. Порыв проникнуть в хранилище стал более сильным. Что-то подсказывает: двигаясь с Вязиным в разных направлениях, мы стремимся к одной цели – узнать о клинке.
Амири распахнул дверь в огромную, залитую ярким светом кованых люстр столовую. Вкусный аромат свежей выпечки, жареного мяса, овощей, супов, фруктов и десертов защекотал нос. Шум, смех и разговоры мгновенно стихли, и только старый очаг в углу весело потрескивал березовыми дровами. Надо же, давно его не зажигали. Перестав жевать, студенты настороженно следили за нашим передвижением. Появление советника в столовой в моем обществе – зрелище неординарное. Амири подвел меня к одному из столов и отодвинул стул на изогнутых ножках в форме волчьих лап.
– Вообще-то у нас самообслуживание. – Я указала на заставленный невероятным количеством блюд длинный раздаточный стол, украшенный каменными барельефами, и на огромный стеклянный холодильник с пакетами крови, выстроенными пирамидами.
– Просто скажи, что хотела бы съесть. Я все принесу.
– Пакет крови, – на автомате ответила я и, глядя на советника, замерла. Удивил не его вопрос, а собственный ответ. Снова жажда? По плечам прошел морозящий озноб. Не слишком ли часто? – Амири, кровь не нужно, – смутившись, передумала я. – Салат из свежих овощей, чай и шоколадный десерт.
– Это все? – улыбнулся он.
Я решительно кивнула.
Через пару минут Амири вернулся и поставил передо мной все, что я попросила. В отличие от меня, советник отсутствием аппетита не страдал. Стол украсился тарелкой с двумя стейками, целой горкой поджаренных на гриле овощей, двумя булочками со злаками и чашкой мятного чая. Я ела салат и неторопливо рассказывала о девушке-вампире, о своих чувствах во время ее вторжения, о кошмарной боли, тумане, разбитом зеркале. Вспоминала мельчайшие, даже несущественные детали. Поглощая обед, Амири внимательно слушал и иногда задавал вопросы. Теперь наше общение напоминало совместный обед двух давних друзей. Студенты очень скоро вернулись к еде, вновь начали болтать.
Роман и остальная группа заговорщиков сели за соседний столик, основательно загрузив его едой, будто собираясь за ним состариться. Парни отчаянно тянули шеи, стараясь услышать разговор с анито. Когда тема о незнакомке была исчерпана, Амири начал спрашивать обо мне и рассказывать о себе. Сорок минут пролетели незаметно. Удивительно, но сегодня относить подносы с пустыми тарелками не пришлось. Вероятно, о визите советника знали уже и на академической кухне. Опрятная женщина-верлаф в белом фартуке выплыла из глубин святая святых кулинарного священнодействия и чинно унесла подносы на кухню. Амири поднялся, и мы неторопливо вышли из столовой.
– Поразительно, – улыбнулся он. – Когда хотел встретиться, видел в тебе только дочь главы клана и красивую девушку. А познакомился с родственной душой и очень сильным телепатом.
– Телепатом? – Я улыбнулась. – Странная способность, о которой я ничего не знаю. Я даже не представляла, что блокирование сознания имеет какое-то отношение к телепатии.
Амири остановился возле одного из окон в коридоре, тем самым предлагая присоединиться к нему. Глядя на раскрывшуюся за стеклом панораму – бесконечный лабиринт живых изгородей, он вновь заговорил:
– Способность создать двойной ментальный блок – это разновидность телепатии.
– Двойной блок? – Я с любопытством уставилась на него.
– Ты не знаешь? – Советник удивленно воззрился на меня. – Обычно один телепат чувствует другого. Но ты умеешь блокировать свое сознание, не позволяя обнаружить себя, и наряду с этим можешь подавить способность телепата.
– Но на уроке ты легко подверг меня внушению, – заметила я.
– Моя способность очень сильна, а твоя только начала раскрываться, – пояснил анито. – А когда ты поняла, с кем имеешь дело, то блокировала меня сразу, причем перестаралась и вызвала носовое кровотечение. Я не смог управлять сознанием группы и перестал чувствовать тебя.
– Девушку-вампира тоже не смогла блокировать. – Я провела кончиками пальцев по стеклу.
– Я не уверен в этом, Злата. – Советник проводил долгим взглядом Наталью Разину, идущую по лабиринту. Наверное, урок у другой группы будет вести она. – Твое последнее видение ставит в тупик. Туман, который она не могла развеять, говорит только о том, что, несмотря на ее силу, ей с трудом удавалось проникнуть в твое сознание. Не отдавая себе отчета, ты блокировала ее.
– А зеркало? – тихо спросила я. – Почему оно взорвалось?
– Не знаю, – задумчиво произнес Амири. – Обычно канал связи между телепатами – в вашем случае это было зеркало – нельзя разрушить на ментальном уровне. Хотя предположить, что именно может эта девушка, очень сложно.
– А я смогла бы найти ее? – внезапно спохватилась я.
– Этого я тоже не знаю, – покачал головой мулат. Он отошел от подоконника и посмотрел на часы. – Насколько я понял, ты боишься ее вторжения и блокируешь неосознанно.
– Возможно, – вздохнула я. – Принуждение, которое она использовала против меня, наложило свой отпечаток. В любом случае спасибо, что разъяснил хоть что-то.
– Я очень рад был познакомиться, но время не стоит на месте. До встречи, Злата Демина. – Сложив ладони вместе, советник вновь традиционно поклонился.
– До встречи, Амири Ашикунда, – попрощалась я. – Найди ее и будь осторожен.
Проводив его взглядом, я вновь повернулась к окну. Маленькая птичка за стеклом чистила крошечным клювиком серые крылышки, любознательно косясь куда-то вниз. Вздохнув, я щелкнула пальцами по стеклу. Не птичка – мое настроение резким скачком спикировало вниз. «Когда же мне исполнится девятнадцать?» – пронеслось в голове. Еще одна способность, и я сойду с ума. Внезапно вспомнились слова Елизара: «Я бы многое отдал, чтобы не иметь такой силы». Кажется, настал момент, который заставил меня думать так же.

Глава 18
Пятьдесят и одна луна

Остаток дня прошел не так бурно, как его первая половина. Естественно, друзья сгорали от любопытства и задавали вопросы о советнике. Пришлось отвечать, но звонок, возвестивший о начале следующего урока, погнал всех в аудиторию. Ненавистная биохимия на время отвлекла от посторонних мыслей и заставила сосредоточиться на занятии. Лекция и небольшая практическая работа по теме «Стиратель памяти людей и его использование Хранителями в прошлом». Главным виновником и подопытным этого занятия стало растение – дурман семейства пасленовых, входящий в состав «стирателя памяти».
Высокая наставница-биохимик с лицом-сердечком, обрамленным черными волосами, подстриженными в короткое каре с длинной челкой, неторопливо расхаживала по просторному кабинету между лабораторными столами, отделенными друг от друга стеклянными перегородками. Невероятное количество бус на шее преподавателя весело позвякивали в такт мерного постукивания высоких каблуков. Раскрыв тетрадь, я сидела рядом с Алиной и старательно выводила текст лекции, суть которой заключалась в галлюциногенных свойствах дурмана и их использовании оборотнями.
– …дымовые завесы вызывали массовые видения среди смертных и отвлекали от сражений с мракаурами, – вещала наставница. – Дурманящие напитки, образующие в памяти черные дыры, заставляли забывать о вампирах. А иглы акации, пропитанные первыми прототипами геля на основе дурмана, были более приближены к современному «стирателю памяти», в основу которого, как вы уже знаете, входят синтетические вещества. – Наставница оглядела студентов и, вернувшись на свое место, возвестила о переходе к практической части урока. – За оставшиеся сорок минут вы должны приготовить первый прототип «стирателя памяти».
В правой части стола в высокой колбе поник целый кустик дурмана с увядающими листьями и коричневыми коробочками семян. Крупный белый цветок венчает самую верхушку растения и источает сильный удушающий аромат. Когда мы приступили к размолу семян из коробочек и извлечению маслянистой вытяжки, содержащей нужные алкалоиды, голова раскалывалась от боли, а мерзкий цветок хотелось вышвырнуть за окно кабинета. Ну кто придумал, что Хранители света должны уметь готовить «стиратели» самостоятельно? «По-моему, для этого существует лаборатория со штатом биохимиков!» – подумала я, размешивая прозрачный, желтоватый, как мед, состав геля маленькой деревянной лопаткой. Увы, добиться нужной густоты удалось только с третьего раза. Едва прозвенел звонок, я торопливо выбросила изувеченные остатки растения в специальный контейнер и поспешила покинуть кабинет.
Следующие три часа тянулись бесконечно. По расписанию – тренировка с мракаурами. Не представляю, как раньше Хранители обходились без мракауров-наставников, но мне урок без Марка или Елизара показался неимоверно длинным и скучным. К счастью, приемы защиты мы отрабатывали с Романом, а он особо не давал впасть в спячку. Хранитель, ведущий занятие, пообещал, что Марк уже с завтрашнего дня вернется к своим обязанностям. И это порадовало, а вот при мысли о предстоящем вечернем свидании с Максом подгибались колени. После утреннего натиска я его побаивалась.
Фадеев, как и обещал, встретил возле академии, выслушал мой рассказ о прошедшем дне, отвез домой и многозначительно напомнил о вечере. А на вопрос, куда мы пойдем, ответил улыбкой – хищной, многообещающей и коварной.
В девять вечера, когда тетради с выполненными домашними заданиями отправились в рюкзак, а разговор с Кирой по телефону немного расслабил, тихий стук в дверь заставил подскочить. Обхватив плечи руками, я не знала, то ли в бегство удариться, то ли побледнеть.
– Входи, – пискнула я и, не удержавшись на ногах, присела на краешек стула за компьютером.
Села я не напрасно, потому что стул понадобился бы в любом случае. В громиле, обтянутом черными кожаными брюками, такого же типа курткой с невероятным количеством молний и с банданой на голове, что в сочетании с ослепительной улыбкой выглядело и вовсе зверски, Макса я узнала с трудом. Вроде бы тот же вес, тот же рост… Нет, кажется, этот медведь намного больше!
– А-а-у… – вылетела из меня горстка гласных. Глаза округлились.
– Ты что такая перепуганная? – хмыкнул он. – И почему не одета? – Прикрывая дверь, Макс повернулся спиной, являя моему взору оскаленную пасть волка на куртке.
– А-а-а… – С голосовыми связками явно что-то произошло. То ли от удивления, то ли от испуга, но они вновь выдали позорные звуки.
В три шага Фадеев пересек комнату и, положив целую коробочку с любимыми плитками шоколада на компьютерный столик, наклонился и заключил меня в холодный плен. С улицы куртка ледяная.
– Зла-та! – вкрадчиво, как демон-искуситель, позвал Макс и тут же тихо рассмеялся. – Ты обещала мне свидание. Одевайся тепло, мы едем кататься на мотоцикле. – Теплые, ласковые губы коснулись моей щеки.
Я моргнула. Эмоции вихрем сменяли одна другую: волнение, недоверчивость и, наконец, радость, обусловленная догадкой. Глаза моментально зажглись двумя драгоценными изумрудами. Первый патруль с Елизаром и Максом, байкерский клуб и кличка Волк, данная Фадееву байкерами, вспомнились мгновенно. Тогда он, кажется, что-то говорил о «харлее», стоящем в гараже, и нехватке времени на это увлечение, но сегодня решил устроить необычное свидание. Да и для него это, наверное, событие неординарное. Представляю, с каким удовольствием он облачался в байкерский костюм и брался за железного коня. Что ж, выглядит под стать, да и повадки волчьи. А сейчас – особенно! Никогда не видела Фадеева таким, и он никогда не перестанет удивлять.
– На мотоцикле? – ахнула я, обретя дар речи. – Я еду кататься с Волком? – И звонко рассмеялась, повиснув на шее Фадеева.
– Надо же, заговорила, – довольно прищурился Макс. – Неужели так напугал своим видом? Или не только видом? – Широкая бровь изогнулась дугой.
– Только видом! – слукавила я, но щеки предательски запылали.
Будто догадываясь о причинах моего беспокойства, Фадеев ухмыльнулся. Ну почему он всегда такой?
Спасаясь бегством, я понеслась в гардеробную, но пыла за дверью поубавилось. Закусив губу, я в отчаянии раздумывала, что бы надеть. Во-первых, такое развлечение для меня в новинку, во-вторых – это все же свидание, а в-третьих – хочется выглядеть под стать Максу. К счастью, кожаные брюки, которые Кира буквально заставила меня купить, пояснив, что в гардеробе каждой девушки должна быть хоть одна хулиганская вещь, все же имелись. Черный шерстяной свитер, высокие сапоги и короткая кожаная куртка обтянули фигурку. Длинные волосы были расчесаны, а несколько тонких косичек завершили образ. Немного косметики – и я выплыла к Максу. Фадеев впал в ступор не меньший, чем я до этого.
– Ты чудо, – прошептал он, впиваясь в губы поцелуем, и лишь несколько минут спустя потянул меня за дверь.
Наверное, со стороны мы выглядели феерично, потому что Ирина, завидев нас в гостиной, фыркнула и рассмеялась. А на подъездной дорожке, почти возле въезда в гараж, стоял широченный красавец «харлей», даже в свете тусклых фонариков блестевший хромированными поверхностями.
– Обалдеть! – выдохнула я, подбегая к мотоциклу. Рука пробежала по гладкой коже седла, а воспоминания о сегодняшней тренировке с участием дорогих рычащих мотоциклов заставили вновь повернуться к Максу: – Я не слышала, как ты подъехал.
– Сюрприз пришлось катить почти два квартала. Знал, что тебе понравится! – Он сел на мотоцикл, оставляя мне место впереди себя.
Больше не раздумывая, я угнездилась на кожаном сиденье и прижалась спиной к Максу.
– И куда мы поедем? – Запрокинув голову и едва не вывернув шею, я уставилась на парня.
– Устроим покатушки по городку! Покидать территорию тебе нельзя. – Он подмигнул, уложил мои ладони на руль и накрыл их своими.
«Харлей» взревел разозленным тигром и дернулся вперед. Тело инерционно подалось к рулю и тут же обвалилось на Макса. Улица рванула навстречу, деревья возле тротуаров прыгнули вперед и, будто устроив гонку, побежали по сторонам. Коттеджи, тротуары, стройка, магазинчики проносились мимо. Холодный ветер обжигал кожу и бил в лицо, но теплое тело Макса позади меня не позволяло замерзнуть. Рев мотоцикла оглушил. Волосы развевались, но Фадееву не мешали. Мотоцикл разогнался по прямой.
– Держи руль, забияка! – сквозь рокот двигателя донесся голос Макса. Он быстро убрал ладони.
– Ма-а-акс! – испуганно заорала я.
Заледеневшие пальцы вцепились в рукояти, но справиться с весом внезапно вильнувшего мотоцикла я не смогла. Быстрым движением Фадеев выровнял колеса и вновь убрал руку.
– Это почти как на велосипеде. Ну давай же, Злата!
И я понеслась: сначала робко, затем увереннее. Фактически мотоциклом управлял Макс: переключал скорость; выжимая сцепление, стискивал мою ладонь и помогал на поворотах, перед которыми не то что рулить, зажмуриться хотелось. Казалось, еще немного – и агрессивный рычащий зверь накренится и сбросит с себя. Мощная фара широкой полосой выхватывала из темноты дорогу: ровную, сухую, еще днем расчищенную от снега. Смотреть по сторонам времени теперь не было: только асфальт, ветер и новое будоражащее кровь чувство покорения черного дикого монстра.
Через два часа застывшие костяшки пальцев онемели, бедра казались высеченными изо льда, а нос и губы посинели, но радости это не испортило. Адреналин, бешенно несущийся по венам, скорость, смех и теплые поцелуи в шею сводили с ума. Безумие какое-то!
Возле академии Макс перехватил рукояти, взяв управление на себя. Рывок… и мотоцикл встал на дыбы. Тело мгновенно откинулось назад, но я рассмеялась. С Фадеевым совсем не страшно. Проехав мимо кованого забора, он остановился в небольшой парковой зоне и заглушил двигатель. Звук будто выключили, приятная тишина успокоила подуставшие от рыка уши.
– Замерзла? – Макс начал массировать мне плечи.
– Да, но было здорово! – Улыбаясь во весь рот, я повернулась к нему.
– Слезай, сейчас будем греться. Я захватил термос с чаем и бутерброды.
– Не знаю, как насчет бутербродов, но за кружку с чаем я готова сражение с Охотником выдержать. – С трудом выбравшись из седла (и как только не примерзла), я начала подпрыгивать на месте.
– Не знаю, что ты там готова выдержать, а я рассчитываю как минимум на поцелуй, – хмыкнул Макс.
Он подкатил байк к каменной лавочке, достал небольшой кожаный рюкзак, прикрепленный к багажнику, сгреб с лавки шапку снега и разложил бутерброды, завернутые в фольгу, термос и две металлические кружки с изображениями мотоциклов. Получился настоящий пикник на снегу. Горячая кружка обжигала пальцы, но на морозе это так приятно. Ароматный, крепкий и сладкий чай мгновенно согрел тело, а переизбыток свежего воздуха разбудил зверский аппетит. Перебрасываясь шутками, мы налегли на бутерброды, снова запили их чаем, затем целовались и вновь пили чай. Слепленный совместно снеговик с носом из фольги, в которую ранее были завернуты бутерброды, поднял и без того отличное настроение на недосягаемую высоту, а около часа ночи Фадеев схватил меня за руку и помчался к наружной стене города.
– Макс, куда ты? – задыхаясь от быстрого бега, выдохнула я.
– На городскую стену! – на ходу крикнул он.
– Зачем?
– Увидишь!
Снова быстрый бег. Кусты, преграждая путь, выпрыгивали из сугробов, но парень петлял между ними и тащил меня за собой. Я едва поспевала. Интересно, что он хочет показать? Вид у него интригующий. Трехметровая наружная стена каменной преградой, тянущейся в обе стороны, появилась минут через пять. Короткие жужжащие звуки видеокамер послышались совсем рядом, а крошечные огоньки сообщили, что за стенами, как всегда, наблюдают. Но Макса это, кажется, не беспокоит. Он остановился и, припав на колено, сцепил руки в замок. Вдыхая воздух мелкими глотками, я старалась прийти в себя.
– Влезай на стену, но с нее ни шагу, – наставительно предупредил он.
Встав на «замок», я вцепилась в край каменной стены. Рывок, и тело послушно подалось вперед. Взобравшись наверх, я уставилась на ухмыляющегося Макса. Конечно, влезть раньше него мне не удалось. И когда только успел?
– Что ты хотел показать? – Я взглянула на темный, обступающий город лес.
– Потерпи. Скоро увидишь, – явно дразня мое любопытство, ответил он.
Фадеев принюхался, и я мгновенно последовала его примеру. Ничего необычного: лес, запах ночных птиц, где-то неподалеку бежит лиса. Похоже, нора рыжей плутовки совсем недалеко от стен города. Чувствую ее уже не в первый раз. Запах волков-Хранителей ощущается очень отчетливо, наверное, прошли совсем недавно. Хотя нет… Я потянула воздух сильнее. Один – совсем недалеко. Внезапно волк пропал. Обернулся? Настороженно всматриваясь в темноту, я старалась разглядеть Хранителя. Тихо, так тихо, что слышно лишь дыхание Фадеева и короткое жужжание поворачивающихся видеокамер. Представляю, с каким удовольствием за нами сейчас наблюдают Хранители.
– Ты не туда смотришь, Злата. – Макс мотнул головой в сторону ночного неба и, обняв за талию, прижал меня к своему боку.
Я перевела взгляд и затаила дыхание. Ночной бархатный полог усыпан мерцающими звездами: далекими, недоступными, но такими прекрасными и будто вплетенными в Млечный Путь, извилистой туманностью пересекающий небо. Огромная луна тускло выглядывает из-за небольшого облака. Посмотрев на звезды, я улыбнулась.
– Макс, так красиво, – прошептала я, изучая созвездия.
– Еще нет. Смотри!
Внезапно из-за деревьев выплыла еще одна луна: круглая, яркая, прозрачная, словно сотканная из хрустальной пыли. Как некий фантастический шар, подхваченный легчайшим порывом ветра, она поднималась выше, выше и будто летела по небу. За ней появилась еще одна, потом еще и еще. Забыв, как нужно дышать, я считала каждую. Пятьдесят лун поднялись одна за другой. Они парили, возвышались над лесом, плыли, подрагивали, соприкасались и разъединялись вновь. И только минуту спустя я поняла, что это подсвеченные фонарики, вероятно, зажженные рукой Хранителя, скрывающегося в лесу. Не сомневаюсь, что это кто-то из знакомых Макса, а завораживающий танец прозрачных шаров устроен для меня.
– Потрясающе! – зачарованно выдохнула я.
– Я надеялся, что тебе понравится.
Фадеев склонился к самому лицу, и тысячи звезд вместе с плывущими лунами отразились в его зрачках. Губы коснулись моих, затем решительно завладели ртом.
– А почему их пятьдесят? – восстановив дыхание, через какое-то время спросила я.
Он прищурился.
– Придумать легенду о какой-нибудь давней традиции или сказать правду?
– Конечно правду! – потребовала я.
Макс смешно сморщил нос.
– Ровно пятьдесят фонариков осталось в магазине, в который я заезжал. Надо же было отметить твое чудесное спасение.
– Ты необыкновенный!
Рассмеявшись, я обняла его за шею. Макс подхватил меня на руки и снова приник к губам жарким поцелуем. Ресницы сомкнулись. Пальцы вплелись в густые волосы. Я начала ласкать его шею и… почувствовала присутствие Елизара. Тело напряглось. Улыбка медленно сползла с лица, а сердце застучало с такой скоростью, что, наверное, его биение ощутил и Макс. Глаза Фадеева застыли, как два темно-синих стекла, сузились. Очевидно, он тоже почувствовал Тагашева, но сразу меня не отпустил: нежно прикусил губу, отстранился и только потом поставил на каменную поверхность стены.
– И чем мы обязаны мракауру? – Продолжая прижимать меня к себе, Макс медленно повернулся.
Тагашев вышел из-за деревьев и остановился. В лунном свете его фигура в темном, дорогом, идеально сидящем костюме и прикрывающей полы пиджака куртке с поднятым воротом казалась еще выше, еще стройнее. Неяркие блики парящих фонариков играют в волосах, подсвечивают шелковистые прядки, отражаются в темных омутах глаз, заманивающих в трясину, уйти или выбраться из которой уже нельзя. Тело инстинктивно подалось вперед. Огромное желание броситься к нему, спросить о прошедшем дне, о должности советника, говорить, смеяться и слушать его голос едва не столкнуло со стены. Но здравый смысл одержал верх над порывом. Я плотнее прижалась к боку Фадеева.
– Глупо было тащить ее на стену, Макс! – Грудной голос дохнул замораживающим холодом.
– Тебя забыл спросить! Как ты нашел нас? Неужели следил, Тагашев? – Сарказм не смог скрыть раздражения в интонации парня.
– За вами следили все городские камеры города. О том, что Злата почти за территорией, сообщили Николаю! – разгневанно сообщил Елизар.
– И новоявленный советник ринулся спасать дочь главы клана, – прорычал Макс. Его тело напряглось. – Неужели ты думаешь, что я подвергну ее опасности? Ты зарываешься, мракаур!
Страсти накалялись, и стоило немедленно вмешаться.
– Елизар, никакой опасности не было! Мы всего лишь смотрели…
– Представление, устроенное этим клоуном в байкерском костюме! – оборвал меня Елизар. – Спускайся оттуда, Злата!
Я поняла, что он злится по-настоящему, но причина не в стене или угрозе. В случае опасности защита проявила бы себя тотчас. Тагашев вновь потерял контроль над своими убеждениями, забыл о наложенном табу и, судя по виду, едва сдерживается, чтобы не оттащить Макса от меня. Громкий рык Фадеева заставил вздрогнуть. Разжав объятия, он молниеносной тенью спрыгнул со стены. Я даже не поняла, в какой момент его не оказалось рядом. Похоже, слова Тагашева здорово его задели. Миг, и оба с силой сдавили друг другу плечи. Странно, что я не услышала треск костей. Судя по хватке, парни готовы наброситься друг друга.
– Еще раз и громче! – зарычал Макс.
– Клоун! Если не ошибаюсь, ты все еще ее охранник. И в первую очередь должен думать о ее безопасности! – Елизар не говорил, он цедил слова сквозь зубы.
Я заметалась. «Нужно остановить это», – вспыхнуло в сознании.
– Елизар, мы уже уезжаем! – не зная, что предпринять, выкрикнула я. – Макс, пожалуйста, помоги мне спуститься!
От звуков моего голоса парни вздрогнули и словно очнулись. Хватка разжалась. Фадеев повернулся, посмотрел на меня и неторопливо отступил от Тагашева. Секунду помедлив, он подошел к стене и раскинул руки. Больше не раздумывая, я прыгнула в его объятия.
– Спасибо! – не зная, что сказать, прошептала я и неистово прильнула к теплым губам. Только бы потушить злость, усмирить Макса, в корне пресечь назревающую ссору.
Новая рана пронзила сердце, ведь совсем рядом – Елизар. «Мне должно быть все равно. Не он – Макс мой парень», – мысленно одернула я себя и прильнула к Фадееву плотнее. Мои усилия не пропали даром. Лицо Макса разгладилось. Он начал отвечать на поцелуй слишком настойчиво. Минуту спустя я отстранилась. Старалась не смотреть на Тагашева, но обратилась именно к нему:
– Прости… Наверное, нам действительно не стоило забираться на стену, но было очень красиво. – Я мотнула головой в сторону уплывающих в темноту фонариков. – Николаю я все объясню сама. – Запнувшись, последующие слова я едва выговорила: – Тебе не стоило приезжать. Достаточно было всего лишь позвонить.
– Я звонил, маленькая дикая кошка, но телефон ты оставила дома, – спокойно сказал Тагашев. Его лица не вижу, но понимаю, что излюбленная непроницаемая маска там уже есть. – Макс, уже два часа ночи, а Злате завтра в академию, – бесстрастно добавил он.
– Послушай, ты! – вновь разозлился Макс. – Я знаю, сколько времени…
Не позволяя вспыхнуть новой ссоре, я перебила:
– Елизар! Я сама вправе решать, когда мне возвращаться! – Схватив Макса под локоть, я потянула его прочь.
Наградив Тагашева уничижительным взглядом, Фадеев вздохнул и позволил себя увести. Я неторопливо шла рядом с Максом, но даже затылком чувствовала Тагашева.
– Весь вечер испортил, – вздохнул парень уже возле мотоцикла. Выглядел он совсем расстроенным.
– Нет, Макс. Пятьдесят одна луна и покорение «харлея» – это было здорово! – Я обхватила ладонями его лицо и нежно коснулась губ.
– До покорения тебе далеко. – Фадеев сел на мотоцикл и, ожидая меня, грустно улыбнулся. Похоже, свидание он все же считал испорченным.
Забравшись в седло, но теперь уже позади него, я обхватила торс Макса. Мотоцикл взревел и понес нас в ночь, отдаляя от Тагашева.
Заснуть в эту ночь не удалось. Тепло попрощавшись с Максом, я тихо, чтобы не разбудить Ирину, пробралась в комнату и встала возле окна. Смотрела на луну и чувствовала себя крошечной песчинкой, затерявшейся в бесконечном пространстве. Звезды медленно таяли. Уступив место зарождающемуся дню, луна погасла, а слезы так и не высохли. Странное ощущение присутствия Елизара, будто мы стянуты единой нитью, смотрим, видим одно и то же, не проходило до самого утра. «Лучше бы я никогда не встречала тебя, мракаур! Лучше бы забыла, не помнила, не знала и даже не подозревала о твоем существовании», – подумала я. Прикрыв веки, зажмурилась, не позволив вылиться подступившей горечи новой порцией прозрачной влаги. В уши ворвался навязчивый писк будильника. Начался новый день, а это значит – пора собираться в академию…

Глава 19
Серебряная книга верлафов

Информационная доска, скрытая за спинами плотно обступивших ее старшекурсников, встретила новым объявлением. «Начало подготовки старшего курса к экзаменам». Подпись – «Фомин». Не гром среди ясного неба, но беспокойство охватило всех, и не напрасно. На первом же уроке истории вампиров вечно апатичный и бубнящий господин Вяземский будто проснулся после длительной спячки и устроил проверочную контрольную по всему пройденному материалу. А на дом задал такой по объему доклад, что вечера в ближайшие две недели предстояло провести в библиотеке. Едва мы пришли в себя, как началась тренировка с Марком. Хотя вряд ли эти три часа можно назвать обычной подготовкой. Скорее уж бои без правил, где главная задача – выжить и уничтожить противника. Марк улыбался, как обычно, шутил, но двигался по залу со скоростью торнадо. Неумолимые атаки сыпались одна за другой, а от грохота закладывало уши. Созданный им голубовато-серебристый телекинетический щит был настолько мощным, что волосы развевались, как от порывов ветра. Едва я погрузила сознание в темноту, чтобы, используя свой дар, увидеть уязвимые места его защиты, как Ланбин появился рядом. Удар в плечо отбросил к стене.
– С этого урока, Злата, я запрещаю тебе хитрить и применять эту способность! Используй только когти и скорость, чтобы поймать момент между ударом мракаура и появлением у него нового щита, – предупредил он.
Уклоняясь от атаки трех волков, парень взмыл в воздух и ухмыльнулся. Серебряные когти оборотней, напавших на Марка, ушли в пустоту. Коснувшись гранитного пола, высекли снопы разноцветных искр.
– Это нечестно, Марк! – поднимаясь, возмутилась я и снова начала нападать.
– А кто сказал, что бои с мракаурами бывают честными?
Брат Елизара вновь применил левитацию и опустился за спину. Быстрый захват горла – и он сделал вид, что разрывает меня.
– Ну ты и гад! – позабыв о том, что он наставник, в сердцах выдохнула я и мгновенно была наказана.
– День дежурства в столовой, Демина! – В зеленых глазах парня заплясали веселые чертенята.
И как на такого злиться? Увы, к концу урока тело походило на один огромный саднящий синяк. Импровизированный небольшой торговый центр после этой тренировки восстановлению не подлежал. Следующий день был не лучше предыдущего. В нас начали вкладывать все, что только способен запомнить ум и может отдать на изнурительных тренировках тело. Дни замелькали один за другим. В пятницу прошел спаренный урок по боям группой оборотней и основам безопасности людей с Ведьмой во главе. Предстояло прямо во время боя отражать атаки и оказывать первую помощь пострадавшему смертному – манекену из противной на ощупь резины. Воскресенье мы с Максом провели в библиотеке за докладом. Его помощь в поиске информации оказалась ощутимой, зато поцелуи постоянно отвлекали.
В понедельник информационная доска встретила новым объявлением: «Начало практических занятий по экстремальному вождению». Во вторник группа, пританцовывая от нетерпения, загрузилась в длинный белый автобус с тонированными стеклами и на целый день отбыла на автодром верлафов. Помахав друзьям рукой, я отправилась на тренировочную площадку академии, где по просьбе Фомина один из наставников обучал меня приемам экстремального вождения. Увы, создание спортивного заноса обернулось сносом живой изгороди. Не думаю, что на автодроме это бы произошло. Вернувшись с занятий, вся группа (кроме Елены и Инессы, конечно) вдохновенно рассказывала о треках, машинах и проваливающихся на специальных трассах мостах. Дома за домашними уроками я украдкой вытирала слезы. Экзамен сдавать и мне, но вряд ли я справлюсь.
Медленно, робко и неуверенно, но весна все же давала о себе знать. Днем теплые лучи подтапливали снег, прыгали, сверкали, подсвечивали расплавленным золотом крошечные лужицы; на переменах выгоняли студентов на улицу и безжалостно оплавляли длинные сосульки на каскадной крыше академии. Но по вечерам зима по-прежнему сковывала холодом небольшой городок: вновь наращивала сосульки, покрывала дороги скользким настом и изредка посыпала снегом.
Несмотря на подготовку к экзаменам, группа заговорщиков не отказалась от мысли проникнуть в хранилище. Парни носились по этажам, по крупицам добывая информацию, и наконец начали прорабатывать план проникновения. Пропустив обед, мы устроились в комнате отдыха студентов, отделанной темными деревянными панелями. Павел подтащил маленький диванчик к двери и, перекрыв вход, с удобством расположился на офисной коричневой коже. Влад и Алина уселись рядом с ним. Мы с Романом и Стасом сели на второй. Ринат включил панель телевизора и увеличил звук, затем подошел к красно-белому автомату с напитками, достал несколько банок с холодным кофе и поочередно предложил нам.
– Смысла идти в хранилище всем вместе нет, – негромко заговорил Роман. – Будет лучше, если туда проникнут только девчонки. Алина единственная, кто знает язык, а Злата единственная, кто видел надпись. Остальные обеспечат безопасность.
Я кивнула. Вересова улыбнулась, соглашаясь. Идти всем вместе действительно было бы глупо.
– А с безопасностью проблемы. – Открыв банку с кофе, Павел одним махом опустошил ее. – Четверо Хранителей дежурят в библиотеке круглосуточно. Возле входа в хранилище они, конечно, не стоят, но заставить их уйти с поста невозможно, а меняются они каждые восемь часов.
– У меня тоже не очень утешительные новости, – сообщил Ринат. – Лазерная система охраны в коридоре перед хранилищем запускается с пульта управления в зале Хранителей света. Если отключить систему полностью, нас легко вычислят. Есть лишь одна возможность – взломать код и заблокировать систему на время. Проблема в том, что код меняется каждые сорок секунд. За это время вы с Алиной должны пройти коридор, хранилище и проникнуть в сейф. В самом сейфе системы охраны нет. Но если вы не успеете добраться до него, сработают датчики движения в самом хранилище и двери коридора блокируются до появления Фомина.
– Нехило! – присвистнул Роман.
Со стола, предназначенного для повторения уроков, Размаев убрал бронзовую лампу под красным абажуром на пол и беззастенчиво уселся на столешницу.
– Покинуть сейф вы с Алиной сможете только по моему сигналу. – Глядя на меня, Ринат прищурился. – Чтобы выпустить вас, мне придется подключиться к системе и взломать код еще раз. Когда закончите с книгой, просто позвоните на мой номер и ждите за дверью. Я взломаю и подам такой же сигнал. На звонок уйдет несколько секунд, поэтому времени у вас будет меньше.
– Отлично, – вздохнула Алина. – На каждом этапе мы можем провалиться, а думать о наказании что-то не хочется. – Несмотря на слова, в тоне черноволосой амазонки страха не было. Тряхнув длинными серьгами, она улыбнулась. – Но мы справимся!
Я ерзала. В отличие от Алины, с выдержкой у меня намечались проблемы. Несколько раз даже мелькнула мысль отказаться от опасного предприятия, но желание проникнуть в хранилище все же пересиливало.
– У нас с Романом неплохие новости, – подал голос Влад. – Медальон, отпирающий сейф хранилища, заперт в сейфе кабинета Фомина. Код у нас есть. – Парень многозначительно подмигнул. – Директор достает ключ, только когда направляется в хранилище, но посещает он его редко. Позаимствовать его, а затем вернуть на место – плевое дело. Во время распределения патрулей его долго не бывает в кабинете.
– Мы займемся медальоном, – поддержал друга Роман. – Дело за малым, – Самойлов проницательно оглядел всех присутствующих. – Что делать с охранниками?
На некоторое время в комнате повисло молчание, прерываемое лишь звуками музыки из динамиков телевизора: на музыкальном канале шел клип. Идей, кажется, ни у кого не было – все косились в сторону плазменной панели. Но это неудивительно: соло поющей блондинки вполне могло вызвать нервный тик. Я сморщилась, припала к кофейной банке, отхлебнула глоток и неожиданно для себя уставилась на парней.
– Адажио! – непроизвольно слетело с губ. Наверное, неприятный голос певицы и стал причиной озарения.
Друзья недоуменно, а затем с интересом воззрились на меня. Воодушевившись их вниманием, я продолжила:
– Заставить охрану уйти мы не можем. Значит, в хранилище придется проникать в их присутствии. Нужно их отвлечь. Серебряная девушка – часы в центре библиотеки – довольно далеко от входа в хранилище. Танцует она всего раз в сутки, ровно в полночь, а зрелище и музыка завораживают. Но если перевести часы, она начнет танцевать раньше. Пока охрана будет соображать, почему всегда точные часы сработали не вовремя, смотреть танец и переводить часы обратно, мы проникнем в хранилище. Звуки разливающейся по библиотеке музыки заглушат тихий рык Алины, раскрывающей проход. – Я победно посмотрела на Романа.
Самойлов удовлетворенно хмыкнул и откинулся на спинку дивана.
– А как ты собираешься отвлечь охрану на обратном пути? – покачивая ногой, каверзно спросил он.
Я лихорадочно искала новую светлую идею, но меня опередил Павел.
– А мы для чего? – басом заговорил подросток и посмотрел на парней. – Можем устроить драку и заставить охранников нас разнимать. А в это время девчонки успеют проскочить. – Замахнувшись, он запустил пустую баночку в стоящую возле автоматов мусорную корзинку. Послышался тихий стук.
– Если у нас все готово, можем проникнуть в хранилище уже завтра, – снова заговорил Роман. – Возражения есть?
– Да хоть сегодня, – сверкнул всеми зубами сразу Ринат. – Я вчера систему три раза взламывал.
– А и правда, чего тянуть? – поддержала парня Алина. – Завтра нужно сдать доклад по биохимии, и у парней появится повод безвылазно сидеть в библиотеке. Давайте сегодня.
– Да, лучше сегодня, – согласилась я, вспомнив, что у Фадеева в эту ночь патруль. Учитывая, что почти все оставшееся время я провожу с ним, завтра вечером ускользнуть от него будет нелегко.
– Тогда сейчас обговариваем все детали, – согласился Роман. – Уроки заканчиваются в шесть. В семь вечера встречаемся возле входа в академию и идем в библиотеку писать доклад. Даже если мы проведем там всю ночь, никто не удивится. – Он пожал плечами. – Подготовка к экзаменам!
Парни переглянулись и дружно, будто по команде улыбнулись: хищно, заговорщицки. Во мне такого оптимизма не наблюдалось. А к вечеру колени едва не подгибались от страха. С благими намерениями или нет, но мы собирались нарушить все мыслимые правила.
Домой я неслась галопом. Торопливый ужин вновь состоял из пакета крови – наверное, нервное напряжение и плотный график дают о себе знать. Сообщив маме, что собираюсь в библиотеку надолго и «ждать меня не стоит, потому что задали доклад толщиной с энциклопедию», я чмокнула ее в щеку и поднялась наверх. Костюм для трансформации плотно обтянул тело. К счастью, вечером им никого не удивишь. Конечно, можно обойтись и без него, но так бежать будет легче, ведь двигаться придется очень быстро. Волосы я собрала в высокий хвост на затылке. Набросив сверху куртку и подхватив рюкзак с тетрадью для конспектов, снова села за руль «ауди», а без пятнадцати семь остановилась на залитой светом фонарей парковке академии.
Роман, Стас, Павел и Ринат ожидали на ступенях перед входом. Выглядят непринужденно: опираются на балюстраду, болтают, смеются и провожают входящих девушек-Хранителей оценивающими взглядами – особенно Размаев и Ким. Глядя на парней, я налепила пластиковую от страха улыбку и поднялась по ступеням. Алина и Влад подошли сразу за мной.
– Мы с Владом за жетоном, а вы в библиотеку, – шепнул Роман.
Я повернулась так резко, что поскользнулась на ступенях и едва удержала равновесие. Сердце скакнуло где-то в районе горла, но я торопливо кивнула.
Распределение патрулей еще не началось. В холле шумно: хлопают двери в зал Хранителей света, слышится гул голосов. Торопливо юркнув на лестницу, мы спустились на цокольный этаж. За толстой дверью тренировочного зала – приглушенные звуки ударов. «Тренировка Марка со старшими Хранителями», – мгновенно поняла я, почувствовав силу Ланбина. А вот Тагашева снова нет. За две недели я не видела его ни разу. Я вздохнула и торопливо свернула в ответвление коридора, ведущее к дверям библиотеки. Распахнув окованную железом дубовую створку, Ринат пропустил нас вперед.
После полумрака яркий свет хрустальных люстр ослепил. «Теперь нужно ждать», – бесшумно ступая по красной ковровой дорожке, думала я. Во-первых, парни должны добыть ключ-медальон, а во-вторых, необходимо убедиться, что Фомин не начнет его искать. К тому же нужно успеть перевести часы, ведь делать этого заранее было нельзя: охранники легко заметили бы неточность. Дубовые стеллажи, среди которых можно свободно затеряться, мелькали по сторонам. Охраны пока не видно.
Свернув направо и миновав толстые колонны, мы вышли к читальному залу. Ого, а здесь оживленно – наверное, собралась половина старшего курса. Роман прав: подготовка к экзаменам дает о себе знать. На длинных дубовых столах – стопки учебников, и некоторые студенты из-за них едва видны. Склоненные головы, шелест переворачивающихся страниц, нестройные тихие голоса, скрип ручек и быстрые щелчки компьютерных клавиш. К счастью, действие WiFi распространяется на всю академию, и Ринат сможет подключиться к компьютерам в зале Хранителей прямо отсюда. Четверо охранников тоже в читальном зале. Сидят, наблюдают, лениво переговариваются. Вероятно, надзор за хранилищем – занятие скучное, и их тянет к студентам. Знакомый тут только один – Валерий, с длинным хвостиком за спиной и серебряным колечком в ухе. Мы с Алиной разместились за свободным столом. Павел и Стас отправились к библиотекарю и появились только через полчаса с кипой учебников.
– Книги мы взяли на всех. – Стас сел на стул с изогнутой спинкой рядом со мной.
– Грызешь гранит науки? – услышала я позади голос Романа.
От волнения сердце замерло. С ними все в порядке, но удалось ли достать жетон?
Развалившись рядом со мной, Самойлов сначала извлек тетрадь для конспектов, ручку и только потом подмигнул. Влад встал позади Алины, обнял вместе со спинкой стула и пожал девушке руку. В ладони амазонки мелькнул добытый ключ.
– Соскучилась? – улыбнулся Каракозов и нежно поцеловал подругу в щеку.
– Да, – счастливо хохотнула Алина. – Садитесь, учебники мы получили.
Выхватив из толстой стопки книгу, я принялась за доклад. Листы заполнялись торопливым почерком, книги менялись. Несколько студентов покинули библиотеку, но их место заняли другие. Нос щекотал запах ветхих страниц. Иногда я отвечала на немногочисленные вопросы Стаса или Романа, заданные по теме; чувствовала на себе взгляды охранников и тогда улыбалась. Через равные промежутки времени они исчезали (очевидно, обходят библиотеку), но очень скоро возвращались. Волнение и страх отступили. Время стекало густой патокой. Казалось, уже прошла половина ночи, но, взглянув на мобильник, я убедилась, что в библиотеке сидим мы всего полтора часа. Судя по тишине и спокойствию, Фомин ключ не разыскивает. Значит, пора двигаться дальше. Будто подтверждая мои мысли, Самойлов поднялся с места.
– О консервантах крови я ничего не нашел, – громко вздохнул он. – Пойду поищу.
– Я тоже не нашла, – поддержала я Романа, осознав, что это предлог, чтобы прогуляться по библиотеке и перевести часы.
Парень вернулся через пятнадцать минут и, положив толстый том, плюхнулся на стул. Еще через минуту он начал писать. Наблюдая за появлением букв в его тетради, я прочла: «Установил на 9.00, вам с Алиной пора уходить». Вновь охватившее чувство тревоги заставило поежиться, но еще пять минут я упорно выводила текст. До танца серебряной девушки еще десять минут, за это время нужно попрощаться со всеми, выйти из библиотеки, а ровно в девять вернуться назад. Компьютерные клавиши на ноутбуке Рината защелкали интенсивнее. Похоже, парень уже входит в систему. Захлопнув тетрадь, я прикрыла рот ладошкой и притворно зевнула. Затем собрала тетради, потянулась и посмотрела на Вересову:
– Домой поедешь? Могу подбросить.
– Да, – играя роль, мгновенно отозвалась девушка. – Сил моих больше нет сидеть!
– А девчонки, оказывается, ленивые существа, – подыгрывая, разлился сарказмом Павел.
– Не ленивые, а быстро устающие, – парировала Вересова и забросила рюкзак на плечо. – Удачи с конспектами! – пожелала она парням.
Развернувшись и покачивая бедрами, девушка грациозно направилась к выходу, успев при этом ослепительно улыбнуться охранникам.
Едва миновав дверь, мы оглядели коридор… Пусто.
– Держи рюкзак, – почти неслышно зашептала Алина. Стянув с плеча, она протянула его мне. И это понятно: ей ведь придется трансформироваться.
Повесив ношу на плечо, я затаилась. Сердце гулко ударилась: раз, другой… затем в ожидании замерло. Ледяной холодок пробежал по спине. Тысячи вопросов сплелись в тугой комок. Удастся ли проскочить? Успеет ли Ринат отключить систему? Сможем ли мы уложиться в выделенное время? И когда же, наконец, сработают часы? Будто отвечая на мои мысли, волшебные звуки итальянской классики донеслись из-за двери, набрали силу, красивыми переливами растеклись по библиотеке. Быстро переглянувшись, мы с Алиной юркнули внутрь и, теряясь среди стеллажей, свернули влево. Стук сердца слился с волшебными аккордами фортепиано. Ноги послушно, бесшумно и быстро несли к входу в хранилище. Шаги растворились в звуках чарующей, пронзительной, трогающей до глубины души скрипки. Корешки коричневых книжных переплетов мелькали по сторонам. «Быстрее!» – пронеслось в голове.
Перед знакомым стеллажом я остановилась. Охраны нет. По телу Алины прошла характерная для состояния перед трансформацией дрожь. Миг, и некрупная серая волчица с белой грудью и лапами тихо зарычала. Высокие ноты скрипки и фортепиано поглотили звук. К огромному облегчению обеих, стеллаж с книгами послушно скрылся в полу. Подошвы ботинок коснулись каменных ступеней, ведущих вниз. Мы побежали. Лазерных лучей нет, а вот бронзовые светильники в форме факелов слабо потрескивают. Наверное, свет включается здесь автоматически. Внезапно звуки адажио стихли, и я поняла, что проход позади нас закрылся. «Двенадцать… пятнадцать… девятнадцать», – мысленно отсчитывала я секунды. Возле следующей двери волчица, раскрывая проход, вновь зарычала. Запертая дверь хранилища гостеприимно распахнулась. Картина с потусторонним миром верлафов на стене, закрывающая дверцу в сейф, заставила поежиться, и только теперь я осознала, что, проработав план, мы совсем забыли о ней!
– Ищи скрытый механизм! – выдохнула я, вспомнив, что Юрий Петрович от картины не отходил и, кажется, касался рамы.
От ужаса тело пробил холодный озноб. Пальцы лихорадочно начали ощупывать резную раму, покрытую серебром. Взгляд скользил по картине и… Внезапно позабыв о секундах, системе охраны и поисках механизма, я остановилась. Меня привлекло тусклое потрескавшееся полотно. Всего лишь одна деталь – рука девушки-верлафа. На запястье – едва заметный ожог, как от клейма. Буквы мелкие, вязью – будто выписаны тонким пером. «Атрэм» – терялось среди растрескавшейся краски. «Очевидно, Павел видел надпись не на книге, а именно здесь, хотя заметить ее практически невозможно», – мгновенно поняла я. И как только разглядел?
– Алина! – позвала я, собираясь сказать девушке о находке.
– Быстро! – рявкнула Вересова.
Обнажая дверь сейфа, картина отодвинулась в сторону: Алина все же нашла механизм. Ключ коснулся выемки, тихо щелкнул о металлическую поверхность. Толстая створка распахнулась. Вспыхнул яркий свет. Втолкнув меня внутрь, девушка плотно закрыла массивную дверь. Загоняя в ловушку, замки щелкнули…
– Ну ты даешь, Злата! – задыхаясь, выдохнула Алина. – Будто в ступор впала. Еще секунда – и мы бы не успели! Надеюсь, эта штуковина открывается изнутри? План мы проработали плохо! – Она коснулась толстого металла и тут же облегченно ответила: – Открывается. Здесь тоже выемка, а на стене небольшой рычаг. Думаю, он отодвигает картину.
– На полотне была надпись «Атрэм», идентичная надписи на клинке! – Восстановив дыхание, я наконец-то пришла в себя. – Только ничего не понимаю. Сюжет картины – потусторонний мир верлафов из легенды о девушке, пытавшейся вернуть свою умершую семью. Мне Николай рассказывал, – пояснила я свою осведомленность. – Понять бы еще, при чем здесь защита верлафов. Может, поискать и эту легенду? – вздохнула я и поведала о странном ожоге на руке красавицы с картины.
– У верлафа не может быть ожога! Но если легенда есть в Серебряной книге, поищем, – согласилась Вересова, затем огляделась и присвистнула, совсем как Павел, когда он увидел золотой запас академии. – А здесь миленько, – хмыкнула она, разглядывая содержимое на мраморных стеллажах.
«Да уж. От блеска металла в глазах рябит», – мысленно отметила я, продвигаясь в глубь сейфа. Внутри он оказался еще просторнее, чем я предполагала, в длину метров пятьдесят, не меньше, и здесь довольно холодно.
– И где книга? – Алина неспешно шла следом и вертела головой.
Взгляд торопливо скользил по полкам. Кубки, посуда, серебряные ящики с монетами, жемчугом и драгоценными камнями, серебряные латы – чего тут только нет.
– Думаю, в конце, – ответила я, прислушиваясь к отзвуку своего голоса. Он словно отталкивается от поверхностей драгоценных металлов и гулко разносится по огромному помещению.
Достигнув противоположной от входа стены, мы сразу увидели маленький сейф – в левом углу, почти на уровне глаз. На небольшой дверце еще одна выемка. Пульс участился. «А если не сможем открыть?» – мелькнула встревоженная мысль.
– Мне кажется, медальон Фомина подойдет и здесь, – успокоила меня Алина. Достав из кармана костюма ключ, девушка уверенно приложила его к дверце. Замок щелкнул. Потянув на себя, она распахнула сейф. – Серебряная книга и Атрэм здесь! Красивый клинок, – задумчиво добавила она. – Но все равно не верится, что в нем такая сила.
Выглянув из-за ее плеча, я посмотрела внутрь. Всего три отсека. На нижней полке – какие-то папки, очевидно, с документами, на средней – серебристо-голубой мерцающий клинок, а в верхней части – Серебряная книга верлафов.
– Только не трогай Атрэм! – ощутив, что по телу пробежал озноб, предупредила я. – Возьми книгу. – К счастью, порыва схватиться за клинок не было.
– Ты думаешь, я решусь к нему прикоснуться? – фыркнула Алина и вытащила фолиант. – Ого, а она объемная. Мне ее и за ночь не осилить!
– Начни с легенд, – попросила я. – Потом посмотрим историю. Если останется время, заглянем в списки Хранителей, чьи имена занесены в книгу.
В душе разлилось теплое чувство. Я знала, что попрошу Алину найти имя своего отца. Раз уж мы здесь, почему бы не воспользоваться ситуацией. Бросив рюкзак на металлический пол, девушка уселась и раскрыла том. Я устроилась рядом. Смотреть бессмысленно. Что можно понять, если не знаешь языка? Значки разнообразны: изображения хищников, части тел животных, растительные элементы, предметы быта, стихии – ветер, огонь, дождь. Будто подслушав мои мысли, Алина вновь заговорила:
– Это словесная и слоговая система знаков. Всего их около девятисот. Одни символы обозначают целые слова, другие – только слоги, третьи могут означать и то и другое. Например, земля – знак «ран». – Пальчик с безупречным маникюром указал на небольшой значок из трех черточек. – Ветер – «мо». Вампир – «кан» и «тэ», – ткнула она в крошечную фигурку с двумя перевернутыми запятыми. Похоже, клыки.
Я поморщилась.
– Чувствую себя беспомощно, – призналась я, мысленно отметив, что без знаний Алины у нас бы ничего не получилось.
Подруга погрузилась в изучение ветхих пожелтевших страниц. Через два часа от значков зарябило в глазах. И чего смотреть, если нечего не понимаю? Цветные картинки с рисунками сражений попадались редко. Чувствуя себя аборигеном, я начала расхаживать по сейфу и разглядывать содержимое полок.
– Иди сюда, – позвала Алина.
– Нашла?
Подскочив, я сунула нос в книгу. Вересова указала на маленькую картинку – точную копию картины, закрывающей сейф. Крошечные буквы на запястье девушки больше похожи на смазанные точки. Ух ты! Фомин вполне мог искать надпись, но разглядеть ее довольно сложно.
– Это миф о Лилии. Так звали девушку, проникшую в призрачный мир, – пояснила Алина. – Если не знать, что нужно искать надпись, никогда не найдешь. Но кроме этого значка, больше ничего нет, к тому же, как видишь, он не на древней письменности верлафов. В самой легенде об Атрэме ни слова. Большая картина была, скорее всего, написана с этого рисунка, но, увы, нам это ничего не дает. Никаких упоминаний ни о клинке, ни о силе, ни о надписи. Может, странная прихоть художника?
– Не нравятся мне эти странности. – Я задумчиво разглядывала пожелтевший книжный лист. – Клинок существует, надписи похожи, а вместо ответов – таинственные сказки.
– Я поищу еще. – Достав из рюкзака бутылочку с водой, Алина отхлебнула и вновь склонилась над книгой.
Через четыре часа, устав от молчания и безделья, я прислонилась к мраморной полке. Веки отяжели. Глядя, как Алина переворачивает страницы, я сонно клевала носом. «Пять утра, а у нас ничего!» – отчаялась я, поглядывая на молчаливую подругу. Поднявшись, я вновь начала мерить шагами доступное пространство. Записи, сделанные в библиотеке, отняли еще какое-то время. Тихий вздох, вырвавшийся из груди Алины, заставил резко вскинуть голову.
– Ничего! – Девушка размяла затекшую шею и расстроенно посмотрела на меня. – Еще один раз Атрэм упоминается в сказании о крепости Ветров, но ты об этом знаешь. Остальные исторические события совпадают с содержанием учебника. Мы зря сюда пришли!
– Но Фомину все равно стоит рассказать о находке. Вдруг он что-то знает о происхождении картины? Подписи там нет.
– С ума сошла? – Алина хлопнула длинными пушистыми ресницами. – Хочешь поведать директору академии о том, как проникла в хранилище?
– Мы скажем ему почти правду, – усмехнулась я. – Павел «вспомнит», что, когда мы были на совете, он заметил на картине надпись.
– Уф! Иногда ты меня пугаешь! – Потирая затекшую спину, подруга поднялась. – Думаю, пора выбираться отсюда.
– Подожди! – Я умоляюще посмотрела на Алину. – Посмотри в списках Хранителей имя моего отца. Захар Демин.
– Имя твоего отца занесено в Серебряную книгу верлафов?! – восхитилась Вересова.
– Да. Только я не знаю почему.
Алина вновь плюхнулась на пол и раскрыла первую часть тома, отделенную от других серебряной пластиной.
– Здесь тоже знаковое письмо. Очевидно, записи добавляют только на нем, – сообщила она и склонилась над фолиантом.
Похоже, имена расположены по списку, потому что некоторые страницы она перелистывала, даже не всматриваясь. Наконец ноготок побежал по столбику и резко остановился. Брови девушки удивленно скакнули вверх.
– Ты не знала, что твой отец уничтожил ведущего Охотника Виктора Коншина? – недоверчиво спросила она.
Испуганный, полный отчаяния взгляд метнулся на Алину. В грудь словно ударили. Я начала хватать ртом воздух, совсем не ощущая его в легких. «Мракаур из древнего рода, которого уничтожил отец, был ведущим Охотником?» – жарко вспыхнуло в сознании. Почему ни Ирина, ни Николай никогда не говорили об этом? Или Охотник и тот мракаур, из-за которого погиб отец, – разные вампиры? Но что-то внутри подсказывало, что это одно и то же лицо. Меня затрясло. Что напугало, я и сама не поняла. Возможно, я просто представила Кирилла Чернова, его жестокость, неумолимую силу, вернее, не его самого, а вампира, наделенного такой же силой, и его сражение с красивым оборотнем, которого я почти не знаю, но которым восхищаюсь с младенчества. Мой отец. Слезы струйками побежали по щекам.
– Нет, я не знала… Как звали Охотника? – Я не спрашивала, а всхлипывала.
– Егор Чернов, – глядя на меня круглыми от удивления глазами, почему-то шепотом сообщила она.
Я напряглась. Рассказ Амири Ашикунды мгновенно вспыхнул в сознании.
– Не может быть, – потрясенно промолвила я, обращаясь скорее к себе, чем к Алине. – Брат Кирилла?
– Я не знаю, – ответила подруга, но ее я не услышала.
Мысли опережали одна другую. Знает ли сам Кирилл, что его брата уничтожил мой отец? «Похоже, нет!» – мгновенно пришел ответ. Иначе разорвал бы меня еще в первую встречу. Кирилл, как и я, тогда был еще ребенком, ему было года четыре. Да никто и не знает, что у Захара остались жена и дочь. Но теперь понятно, почему другие мракауры пришли мстить и уничтожили целую семью верлафов. Улыбающееся родное лицо отца не выходило из головы. Странно, что он приснился. Будто хотел, чтобы я узнала правду о нем, а вместо этого я искала информацию об Атрэме. Может, отсюда и Серебряная книга верлафов? Слезы катились и катились по щекам. «Над нашей семьей словно рок из ведущих Охотников навис», – с горечью подумала я. И как не верить после этого в судьбу? По крайней мере, я действительно иду по стопам отца. Возможно, именно поэтому Ирина скрывает правду и избегает разговоров. Они с Николаем не хотят пугать, потому что боятся за меня очень сильно. Внезапно я осознала, что даже если спрошу, то вряд ли получу ответы. Представляю, как больно маме знать, что отец уничтожен одним ведущим Охотником, а на меня охотится другой. К тому же как я объясню, откуда узнала об Охотнике? Не говорить же, что случайно пробралась в сейф хранилища и полистала Серебряную книгу. Вновь представив черноволосого отца, я улыбнулась и вытерла слезы. «Ты лучший!» – тепло подумала я, а вслух сказала:
– Нам пора идти. Надеюсь, парни не заснули.
– Мне жаль, Злата. – Алина сочувственно погладила меня по плечу.
– Все в порядке, – тихо ответила я. – Только прошу, никому не говори. Мама никогда не рассказывала, и вроде бы этого не должны знать ни я, ни остальные.
«Хотя Фомин, естественно, знает», – мысленно отметила я.
Подруга участливо посмотрела на меня и кивнула. Книга благополучно вернулась на место. Набрав номер Рината, я быстро сообщила, что мы готовы выйти. Обратный путь был не менее напряженным. Чарующая музыка в библиотеке больше не звучала, но и звуков обещанной драки слышно не было. Вместо этого из читального зала слышались недовольное ворчание библиотекаря и громкий хохот парней. Похоже, в ход успешно пошли анекдоты, развлекающие охрану. Выбежав в холл, мы с Алиной остановились. Шум голосов и появляющиеся в дверях студенты свидетельствовали о том, что новый учебный день уже начался и возвращаться домой смысла нет. В хранилище мы провели почти одиннадцать часов.

Глава 20
Проваленный экзамен

Бессонная ночь все же давала о себе знать. Яркие солнечные лучи, озаряющие темный, дышащий стариной кабинет, где проходил урок по истории вампиров, принуждали щуриться и слепляли ресницы. Речь Вяземского лилась монотонным потоком, усы историка подрагивали, студенты засыпали. К счастью, группу он не опрашивал. Но на биохимии наше везение закончилось. Парни усиленно зевали, а в середине урока позади меня раздалось тихое сопение. Обняв штатив микроскопа, Павел заснул, и от зоркого ока наставницы это не ускользнуло. Несмотря на написанные доклады, вопросы посыпались на всю группу как из рога изобилия. Будто назло, химические формулы печально махнули ручкой и выветрились из головы. В итоге в журнале обосновалось «удовлетворительно», чего с начала учебного года не случалось ни разу. К тому же влетело от Ирины за проведенную вне дома ночь. А в конце дня Фомин внимательно выслушал рассказ Павла о надписи на картине, заинтересовался, но ничем не обнадежил.
– Он похвалил мою наблюдательность! – выставив ботинок вперед и раздраженно постукивая носком по брусчатке парковки, возмутился Павел. – А про картину-то рассказал. Заказывал ее сам Фомин еще лет двести назад. Это копия с маленького полотна, обгоревшего во время пожара в библиотеке и провалявшегося долгое время в хранилище. Кем был написан оригинал, директор не знает.
– Зато пока ты развлекал его баснями о своей зоркости, мы вернули медальон на место, – хмыкнул Роман, не переставая ковыряться в рюкзаке в поисках ключей от машины.
– А толку? – кисло скривился Влад. – Мы больше запутались, чем узнали. Надпись на клинке, идентичный ожог на руке девушки из мифа, упоминание в сказании.
– Записи в Серебряной книге были сделаны в разное время и разными верлафами. – Удостоверившись, что макияж в порядке, Алина захлопнула зеркальце. – Узнать, кто и когда делал рисунок, вряд ли возможно.
– Думаю, Фомин без внимания это не оставит. – Заметив идущего между рядами припаркованных автомобилей Макса, я набросила рюкзак на плечо.
Несмотря на разочарование, для меня вылазка оказалась значимой, ведь я узнала об отце. Махнув на прощание друзьям, я поспешила к Фадееву.
– Выглядишь сонной. – Не обращая внимания на проходящих мимо студентов, Макс поцеловал меня, затем отобрал ключи, распахнул дверцу крошки-«ауди», которую терпеть не может из-за маленьких габаритов, и помог забраться в салон.
– Подготовка к экзаменам меня с ума сведет, – слукавила я, хотя и не сильно, – объем домашних заданий вызывал уныние.
– Ирина сказала, что ты всю ночь просидела в библиотеке. И это только начало, Злата. – Усевшись на место водителя, Фадеев завел двигатель и вырулил с парковки. – Фомин загрузит вас так, что волчьи шкуры затрещат, и кошачьи, кстати, тоже, – улыбаясь во весь рот, добавил он.
– Они и так трещат. – Зевая, я прикрыла рот ладошкой.
Теплый салон машины мгновенно вогнал в сон: по возвращении домой я едва на ногах держалась. Но исправлять ненавистную оценку по биохимии нужно, и параграф за меня никто не выучит. Поужинав, я взялась за учебники. Макс посмеивался, но, как обычно, помогал с домашними заданиями. Правда, заметив мои слипающиеся ресницы, ушел довольно рано. А в одиннадцать я без зазрения совести завалилась в кровать…
Телефон вибрировал, как основательно запутавшаяся в паутине муха. Затих, снова зажужжал. С трудом разлепив веки, я сонно моргнула. Часы над компьютерным столиком мягко светились зелеными цифрами. Без четверти два? Стараясь понять, что меня разбудило, я оглядела комнату. Трубка в беззвучном режиме вновь напомнила о себе яростным трепетанием. Подскочив, я отыскала мобильник в недрах рюкзака и, взглянув на светящееся окошко… удивилась – номер незнакомый. Легкое беспокойство заставило проснуться окончательно. От ночного звонка ждать ничего хорошего не приходится.
– Да? – После сна голос осип.
– Доброй ночи, Злата. – Бодрое приветствие Фомина мгновенно расслабило. Его номера у меня действительно нет, но причины звонка стали понятны сразу.
– Здравствуйте, Юрий Петрович, – чувствуя, как начинают ныть зубы, поздоровалась я.
– Через час вы должны быть на автодроме, – подтверждая мои опасения, без предисловий сообщил директор. – О предстоящем экзамене, думаю, вы помните.
Я боялась пошевелиться. Ждала извещения или предупреждения руководителя академии почти каждый день, но надеялась, что это случится нескоро. Опасности нет, ведь Фомин все продумал. К тому же меня будут охранять, а в лесу везде патрули оборотней. Но это касается только моей собственной безопасности. А вот страх перед предстоящим испытанием мгновенно вызвал панику. «Так быстро?» – пронеслось в голове. Но ведь я не готова! Три недели подготовки – и экзамен?
– Ночью? – слабо начала сопротивляться я, уже зная, что вопрос бессмысленный. А когда же еще? Днем занятия, да и выбраться из городка шансов меньше.
– Сейчас очень удобное время, – подчеркнул Фомин. – Выходите через юго-восточные ворота Хранителей, там вас ожидают. Марк уже на автодроме. Удачи, Злата!
«Удобное время, чтобы нарушить обещания…» – осуждая себя, мысленно дополнила я фразу директора. А вслух сказала:
– Да, Юрий Петрович. Удача мне и правда не помешает, – добавила я, когда он уже отключился.
Мобильник бесцельно прокрутился в пальцах; раздумывала я всего минуту. Стоит поторопиться: расстояние небольшое, но времени почти нет. Решительно взглянув на темнеющее окно, я беззвучно начала собираться, на ходу повторяя про себя физические законы, характеристики машин, способы управления на снегу и льду и способы выхода из заносов. На прошлом занятии я училась именно этому. Учитывая время года – неудивительно. Представив скользкий поворот, я поморщилась. Навыков немного, а теория вряд ли поможет. Засунув телефон в карман костюма для трансформации, я отодвинула штору и раскрыла окно. Горячей рекой кровь пробежала по венам, разбудила инстинкты оборотня. Серебряные когти тихо стукнули о пол. Плавный прыжок вперед, и я мягко приземлилась на улице, черной тенью пересекла сад и, придерживаясь живых изгородей, бросилась в ночь…
Обоими воротами Хранителей пользуются только верлафы, обернувшиеся волками и спешащие на ночные дежурства. Свернув налево от академии, светившейся огнями, я прошмыгнула через крошечную парковую зону. Толстый металл огромных высоких ворот поблескивал в свете едва теплящегося фонаря. Слева светящаяся окнами сторожка: небольшая и очень похожая на ту, где во время практики дежурила я. Заходить внутрь не пришлось: очевидно, отобранные Фоминым Хранители предупреждены и меня здесь ждали. Выпуская меня из города, монолитный металл пополз в сторону… замер. Скользнув вперед, я выбежала в лес. Старые замшелые стволы, отливающие синевой, обступили плотным частоколом, дохнули терпким ароматом коры, сосновых иголок, перегнившей, скрытой под снегом подложкой листьев и стойким запахом волчьей шерсти. В свете выщербленного диска луны из-за деревьев показались девять волков-Хранителей: четыре черных, три серых с белыми подпалинами, рыжий и ослепительно-белая волчица. Знаю далеко не всех, но Наталью Разину узнала сразу. Во-первых, красивая трансформация, а во-вторых, ее запах мне отлично знаком. Девушка обернулась вампиром. Во взгляде – серьезность, и только в глубине зрачков плещется радость от встречи.
– Больше никакой самодеятельности, Злата! – успев поздороваться, предупредила она, напомнив о моем неповиновении. – Все время держись рядом.
Тихо рыкнув и давая понять, что поняла, я приблизилась к волкам. Держась между ними, бросилась вперед. Продавливая лапами снег, мы ускорились. Волки тихо рычали, поскуливали, переговариваясь на звучном, но недоступном мне языке. Интересно, о чем говорят? Может, делают ставки, сдам я экзамен или нет?
Автодром, принадлежащий академии Хранителей света, располагается в окрестностях одного из небольших городков, плавной изогнутой линией окружающих мегаполис. Это место вряд ли назовешь обычными площадками для учебной езды, скорее уж что-то среднее между военным полигоном и специально оборудованными для верлафов комплексами сложнейших трасс. Участки бездорожья с массой различных препятствий, поросшие деревьями и кустами, рассчитаны на внедорожники и тяжелую технику. А оборудованные трассы – для скоростных автомобилей. Что именно придется делать, представлялось плохо.
Сократив путь через небольшую поляну, мы подбежали к воротам. Фонарь потушен, но это не значит, что здесь никого нет. Негромкие голоса и смех нескольких Хранителей слышатся рядом. Да и Марк уже здесь. Почувствовав сгусток телекинетической энергии, я скользнула в раскрывшийся проход и огляделась. Еще пятеро Хранителей, среди которых знакомые Андрей и Наум, поприветствовали появившуюся стаю. Массивная металлическая дверь контрольно-пропускного пункта закрыта, окна щерятся темными стеклами. Слева – пустующая стоянка, а справа – два ряда гаражных боксов и три огромных ангара, выкрашенных желтой краской. Громадная ставня одного из них поднята вверх, и из проема просачивается тусклый бело-голубой свет.
– Марк ждет тебя в ангаре, Злата. Машины там. – Андрей взъерошил рыжеватые волосы и ухмыльнулся.
И чему так радуется? Предстоящему представлению? «Кажется, грядущий экзамен по вождению парней равнодушным не оставит», – мысленно вздохнула я, заранее представляя смешки и шутки в свой адрес.
Двигаясь по ряду между гаражами, я приблизилась к железному боксу и обернулась вампиром.
– Когда девушка собирается учиться вождению, лучшее, что может сделать парень, – это уйти с дороги! – донесся из глубины звучащий эхом голос Марка. Меня он, естественно, почувствовал.
– Если девушка очень настойчива, она догонит парня даже на тротуаре! – приняла я шутку и вошла внутрь.
Ряды чистых разномастных автомобилей, поблескивая перламутром краски, заполняли вместительное пространство под завязку – штук сто, не меньше. Под выгнутым потолком тянутся тусклые трубки люминесцентных ламп. Специфичный запах холодных двигателей, масла и бензина заставил сморщиться. Продвигаясь по широкому проезду, с обеих сторон заставленному машинами, я завертела головой, стараясь отыскать мракаура.
– Привет, нарушительница всех мыслимых правил и запретов! – Марк в джинсах и коричневой замшевой куртке стоял между четвертым и пятым рядами справа от меня.
– Привет! – сворачивая к нему, на ходу поздоровалась я.
– Когда Фомин попросил меня принять экзамен, я едва на ногах удержался. Не ожидал, что Юрий Петрович пойдет на риск. А ты не должна была соглашаться и покидать территорию города, – нравоучительно заметил он.
– Во-первых, охрана у меня серьезная, а во-вторых, этот экзамен важен для меня, – поравнявшись с ним, начала оправдываться я.
– И только поэтому я влез в эту авантюру. – Опираясь ногой на бампер темно-зеленого джипа, парень подбадривающе подмигнул. – Правда, если Николай или братец узнают, где я был сегодня ночью, головы мне не сносить.
– Как он? Мы созванивались, но ты же знаешь, что у него всегда все в порядке.
Спрашивая о Елизаре, я ощутила, что сердце сбивается с ритма, прыгает, скачет, будто спорит на своем гомогенном языке, сопротивляясь черствому рассудку, упорно подавляющему чувства.
– Вечно в бегах, – пожаловался Марк. – Мы с Альбиной его почти не видим. Вникает в дела Николая, погряз в разъездах и бумагах, но, кажется, ему это нравится. – Ланбин недоуменно пожал плечами, словно удивлен и одновременно восхищен отношением брата к новой должности советника. – Наверное, быть правой рукой главы клана не очень легко, но он справляется!
– Я рада за него, – сказала я, но вышло совсем невесело. Не видела Тагашева очень давно, да и по телефону разговоры случаются нечасто.
Горечь в моем тоне от Марка не ускользнула. Разглядывая меня, он помолчал. Стало так тихо, что мы услышали уханье совы где-то в лесу и негромкие голоса Хранителей возле ворот. Показалось, что Марк обдумывает какую-то мысль или хочет что-то прибавить. Я не ошиблась. Пожевав губу, он посмотрел на светящийся планшет, лежащий на бампере внедорожника.
– Я могу кое-что спросить у тебя, Злата?
– Конечно, – удивилась я, мысленно гадая, зачем ему мини-компьютер.
– Ты все еще любишь моего брата? – Марк повернулся. Ярко-зеленые, как весенняя трава, глаза прожгли насквозь.
Вопрос застал врасплох: я вздрогнула. Ну зачем он спросил? Ведь прекрасно знает, что я встречаюсь с Максом, да и о законе мракауров он осведомлен. Ладони инстинктивно потянулись к плечам. Наверное, в этой позе я чувствую себя в наибольшей безопасности. Подобно доктору, он одной фразой вскрыл нагноенные раны и причинил невыносимую боль. «Не надо, Марк», – хотелось сказать мне, но язык словно прилип к небу. Глядя на мой загнанный вид, парень тяжело вздохнул:
– Не нужно отвечать. Я не должен был спрашивать.
– Все в порядке, – потупившись, я слишком тщательно начала изучать бетонный пол. Хотя чего его разглядывать? Сухой, серый, гладкий.
Вопреки моим ожиданиям Марк тему не оставил. Слегка надавив ногой на хромированный бампер, он вновь заговорил:
– Елизар твердит, что ты ему дорога, но не более того. Хотя я всегда считал иначе. А закон мракауров – глупость, – будто подслушав мои мысли, добавил он. – Когда он принят убийцами, направлен против вас самих и угрожает смертью, то теряет смысл и автоматически перестает быть законом! Вы под защитой клана, да и Елизар мог бы тебя защитить.
– Дело не в законе, а в нас! – Я вскинула голову. – Елизар никогда не испытывал ко мне сильных чувств. Да и я заблуждалась! – Я лгала и старалась быть убедительной, чтобы лишить малейших сомнений и колебаний. Подозреваю, что скорее саму себя, чем Марка.
– Прости, если чем-то обидел. Пожалуй, Елизар прав, и я видел больше, чем есть на самом деле. – Тон и слова Марка друг другу не соответствовали: в интонации почувствовалась фальшь, точно он не поверил сказанному, но принял мою игру и закрыл тему.
«Неужели мои аргументы прозвучали не достаточно веско?» – пронеслось в голове. Я ведь стараюсь забыть Тагашева изо всех сил!
– Не обидел. – Пытаясь сгладить неловкость и исправить ситуацию, я покосилась на два темно-синих спортивных «субару» с ярко-желтыми полосками по бокам, стоящих правее джипа. – Классные машины.
– Туда даже не смотри! – хмыкнул Ланбин, на корню обрубив мою робкую надежду покататься на «породистых лошадках». – Твоя – там. – Он указал пальцем мне за спину.
Я повернулась. Разглядев авто, я ощутила, что глаза округлились самостоятельно. Старая «девятка» ярко-красного цвета? Это чудо современного автопрома вызвало шок. Странно, что машина не развалилась до сих пор, хотя ничего необычного: кто-то заботливо и постоянно красил ее малярной кисточкой. Похоже, неровные, толстые слои краски и не позволяли ей развалиться.
– Испытание началось, причем сразу, – машинально отметила я.
– Стандартная программа экзамена, – усмехнулся Марк. – Сильно не расстраивайся, потому что моя – справа. И не вздумай подкалывать, лучше держи! – Марк запустил в меня два ключика с металлическим брелоком.
Поймав орудие метания, я мельком взглянула на железную пластинку с выгравированными номерами: автомобиля и ряда в ангаре. Наверное, чтобы не запутаться, так помечены все ключи. Соседкой «девятки» оказалось не менее раздолбанное чудо – «десятка» белого цвета. Придя в себя от разочарования, я начала анализировать свое средство передвижения. Понятно, что привод – передний; резина – обычная, лысая; скорость развивает небольшую (если сдвинется с места, конечно). О таких банальностях, как антиблокировочная система торможения и гидроусилитель руля, эта машина даже во сне не мечтала. Впрочем, работу первой можно имитировать, быстро нажимая и отпуская педаль тормоза. От сей перспективы снова заныли зубы. Единственное, что радует, – в отличие от внедорожника, при выходе из заносов на скорости ей не понадобится места, как «боингу». Перестав вздыхать, на «девятку» я посмотрела смелее.
– И в чем суть экзамена?
– Уйти от меня по этой трассе. – Ланбин подхватил планшет, задвигал пальцем по экрану, затем повернул ко мне. – Программу, активизирующую трассу, я уже установил.
«Очевидно, изображение одного из участков автодрома», – поняла я. Из динамика послышался тихий гул. На экране начало появляться строение. Откуда-то из-под земли с шумом подымались бетонные сваи, светящиеся многочисленными зелеными огнями. Огромная шестиярусная учебная трасса изогнутой спиралью с огнями, мигающими по краям ограждений, в считаные секунды выросла на поверхности.
Глядя на планшет, я приуныла. От мракаура вроде Марка сбежать на машине невозможно. А припомнив рассказ Романа об обрушивающихся участках трассы и изменении направления дорог, я и вовсе скисла. Заметив мое подавленное настроение, парень отключил мини-компьютер и подбадривающе улыбнулся.
– Экзамен принимаем я и Наталья. Мы дадим тебе время потренироваться. Сначала освойся с трассой, – начал наставлять он. – Потом пройдешь ее на время, и только после этого приступим к экзамену.
– А бонусы? – не удержалась от торговли я.
– Если слетишь через ограждения, разбиться автомобилю я не позволю. Это собственность академии как-никак. – Парень хохотнул и кивнул в сторону «девятки». Дескать, такой раритет очень жалко!
– Только автомобилю? – всполошилась я.
– И тебе тоже, – весело фыркнул Ланбин. – Справишься? – уже серьезно спросил он.
– Думаю, да, – неуверенно ответила я.
– Тогда садись за руль – и на трассу. Это в трех километрах от ворот. Наталья покажет. А я пока выгоню эту ванну с дерь… – Марк указал на белое авто и смешно сморщился. – Машину, в общем. Закрою ангар и присоединюсь.
Потоптавшись возле «красного горя», я потянула дверцу на себя и решительно устроилась за рулем. Замок щелкнул. Растянутый ремень безопасности повис веревкой. За что мне все это! Тяжело вздохнув, я повернула ключ зажигания. Огромный металлический ангар взревел раненым носорогом. Но, к счастью, прогревшись, двигатель заработал тише. Вырулив в проезд, я неторопливо двинулась к выезду.
Как и обещал Ланбин, Наталья уселась рядом и показывала дорогу. Сопровождающие Хранители отправились к трассе немного раньше нас. Наконец спиралевидная автострада приблизилась. Широкий въезд гостеприимно мигал зелено-желтыми огнями. Огромные волки с блестящей шерстью ждали – стояли на въезде либо лениво сидели под сваями.
– Не переживай, Злата, и удачи! – мягко улыбнувшись, пожелала Наталья и, выходя, хлопнула дверцей.
Оглядев высоту строения, я медленно двинулась к въезду… и резко надавила на тормоз. В зеркале заднего вида отразился дальний свет. Марк особо не задержался, но… Дыхание перехватило, и виной стал вовсе не Ланбин. Мощные сгустки телекинетической энергии вторглись в сознание: быстро, неожиданно. Охотники? «Пятеро… семеро. Их девять!» – с ужасом отметил рассудок. От страха ладони взмокли. Откуда здесь Охотники? Появились случайно? «Вряд ли», – пришел ответ. Убеждена, что явились за мной. Но как они узнали? Искать объяснения времени не было. Взвизгнув тормозами, «десятка» Марка застыла рядом. Едва не выбив дверь, он выскочил из машины. Поджарое тело парня напряглось. Волки подскочили, выгнув спины, ощетинились и зарычали.
– Этого я боялся больше всего! Трансформируйся и уходи отсюда, Злата! Наталья, отвлеките Охотников!
Мощный телекинетический щит накрыл тело Марка. Взмыв в воздух, он ярким метеоритом метнулся влево.
Четыре яркие вспышки – мракауры, окруженные защитой, – на фоне темного неба приблизились к Ланбину, столкнулись. Бой начался прямо в воздухе… Еще четверо Охотников окружили верлафов и, бросившись вниз, начали атаковать. Серебряные когти белой волчицы сверкнули в свете фонаря. «Я не могу уйти!» – пронеслось в голове. Из-за меня Хранители подверглись опасности. Уверена, что Фомин отобрал лучших, но Охотников слишком много для такой группы оборотней! Ждать нельзя, нужно помочь.
Вопреки порыву выскочить из машины я не успела. Девятый Охотник появился впереди. Уже знакомый мне Клим с коротким ежиком каштановых волос и змеящейся по шее татуировкой дракона плавно парил в воздухе. Черные с неярким красноватым отблеском глаза вперились в лобовое стекло… Он не напал, а применил телекинез. «Девятку» с силой отбросило в сторону и закрутило, как щепку, в жерле водной воронки. Желудок провалился куда-то вниз. Под натиском мощного потока силы стёкла взорвались осколками. Я закричала. Сосредоточиться невозможно: от быстрого вращения автомобиля закружилась голова. Тело бросало из стороны в сторону. Послышался рваный скрежет металла: дверцы машины вырвало и унесло в темноту. Сквозняк разметал волосы. «Охотник доберется раньше, чем я успею выбраться и оказать сопротивление!» – вспыхнула страшная мысль. Но я ошиблась. Внезапно «девятку» развернуло и со скоростью запущенной ракеты понесло к пятому – предпоследнему ярусу спиралевидной трассы. Кажется, это уже не Клим. Если не ошибаюсь, Марк, применив телекинез, на время вырвал меня из лап мракаура.
Колеса ударились о трассу. Машина прыгнула, вильнула и, задев боком ограждение, выровнялась. Педаль газа самостоятельно вдавилась в пол, коробка передач начала переключаться. Сорвавшись в пробуксовку, мое потрепанное чудо понеслось по серпантину. Судя по рыку верлафов, сражение продолжается. Марка не видно, но я отчетливо чувствую его. Мысль о предчувствии Фомина то и дело мелькала в сознании. Лишь бы никто не погиб!
От ужаса и бессилия хотелось кричать. Светящиеся ограждения мелькали по сторонам. Последний поворот изогнулся крутой дугой, вывел на шестой ярус, а я, вцепившись в руль, пыталась хоть как-то управлять машиной. Какого черта делает Марк? «Не дает им приблизиться», – поняла я, заметив позади трех преследующих Охотников. Разорвали волков или на время оставили их без внимания? Страх за своих заставил двигаться. Выброс адреналина был таким сильным, что я не поняла, как выпустила руль и, рванувшись вбок, вывалилась на дорогу. Кубарем пролетев по асфальту, я застыла. Дыхание заклинило. Красной раненой птицей «девятка» протаранила ограждение и рухнула вниз. Клим плавно опустился напротив меня. Еще двое Охотников встали по сторонам от него. Спина и ребра саднили от ужасной боли. Кажется, бок я ободрала основательно. Попадать в руки Чернова желания нет, но тело вероломно не хотело слушаться. Стараясь подняться, вдохнуть, оказать сопротивление, я оперлась на ладони. И тут произошло сразу несколько событий: далеко в лесу послышался многоголосый рык волков; два коротких вскрика внизу слились с рычанием; в черных глазах Охотников появился животный страх, а я почувствовала Елизара. Локти согнулись, и я расслабленно упала на дорожное покрытие. Тагашев, как всегда, нашел меня!
Елизар вынырнул из темноты и метеоритом соскользнул на асфальт. Взъерошенный Марк появился рядом со мной. Наблюдать за последующим боем смысла не имело. Знаю, что он справится, но впервые вижу, какой ужас вызывает бывший ведущий Охотник у своих прежних подчиненных. На лице Тагашева полыхнула ярость. Стремительным рывком он бросился к ближайшему Охотнику. Невероятная скорость! Несколько неуловимых движений, хруст костей, прямая атака, снова хруст и… остался только Клим.
– Ты цела? – Марк обхватил меня за плечи и поднял на ноги. Края раны на разорванном плече парня соединились, розовый змеящийся шрам начал исчезать.
– Пока не знаю, но, кажется, да. – Слова дались с огромным трудом. Разогнуться удалось не сразу, но переломов нет. – Как остальные?
– Андрей и Наум серьезно ранены, но, к счастью, все живы. Не знаю, как о нападении узнали в клане, но выбраться из передряги нам удалось.
Я облегченно прикрыла веки. Теплая дружеская ладонь легла на плечо.
– Хотя не думаю, что надолго. Как только братец закончит с Охотником, то примется за нас, и чутье подсказывает, что мне достанется больше всех. – Марк протяжно вздохнул.
Пытаясь прийти в себя, я посмотрела на Тагашева. Если не ошибаюсь, он появился раньше спешащих на помощь Хранителей и очень вовремя. С застывшим от испуга Климом Елизар расправиться не торопился. С грацией неумолимого хищника он начал подступать к жертве. Холодные, как сапфиры, глаза полыхнули молниями. Миг, и гибкие пальцы Елизара впились в горло врага. Ничего себе хватка. Очевидно, Клим думал примерно так же: уставившись на Тагашева, он конвульсивно сглотнул.
– Зачем. Виктору. Нужна. Девушка? – Елизар спрашивал отрывисто, вкрадчиво, тихо, но казалось, что в его голосе содержится отравляющий яд. Ожесточенное лицо почти вплотную приблизилось к белому как полотно лицу мракаура.
– Я ничего не знаю! – выплюнул Охотник.
«Ложь!» – поняла я. Но, несмотря на страх, он не скажет ни слова.
– Что ты знаешь о мутантах?! Что им вводили, чтобы найти девушку? Как вы узнали, что она будет сегодня на автодроме? – Тагашев не спрашивал – он рычал.
Будто в подтверждение моих мыслей, лицо Охотника исказилось ненавистью. Отвечать на вопросы он и не думал.
– Боишься за свою тварь? – Клим истерично расхохотался. – Правильно! Моя смерть ничего не значит! Сегодня тебе удалось ее спасти, но рано или поздно Виктор доберется до нее, предатель! Выполнишь любой приказ, как делал сотни раз до этого! Будешь выть, умоляя Кирилла разорвать ее сразу, а не по частям!
Клим не унимался. Он красочно начал описывать, что случится со мной в клане мракауров. Было очевидно, что и без того разозленного Елизара испытывать на прочность ох как не стоит. Я не ошиблась. Тагашев зарычал. Его кулак с силой ударил Клима в грудь. Послышался треск раздробленных костей. Смотреть сил не было, и я отвернулась.
Донесся шлепок упавшего тела, затем чиркнула зажигалка – и только теперь я повернулась. Красивое, но все еще искаженное яростью лицо Елизара остановилось не на брате – на мне. «Марк был прав, нам сильно не поздоровится», – машинально отметила я. Злится? О да! И, кажется, сильно! Ужасно захотелось присесть, а еще лучше – очутиться вне поля его досягаемости. Попасть под горячую руку что-то не хочется. Конечно, сильно опасаться не стоит, но…
– Ты-ы! – выдохнул Елизар, двинувшись ко мне. – Маленькая! Своенравная! Безголовая! Упрямая кошка! Тебе было сказано сидеть под защитой! – взбешенно зарычал Тагашев. – Ты хоть понимаешь, что, если бы меня не задержал Николай и я бы случайно не заглянул в собственный телефон, чтобы выяснить, где ты находишься, ты могла бы оказаться в руках Кирилла?!
– Ты следил за мной? – На секунду забыв об опасности, я опешила. Догадка возникла мгновенно. – Телефон, подаренный тобой, – с системой джи-пи-эс?
– А ты думала, после подземелий я оставлю тебя без присмотра? Я едва отыскал тебя, Злата, и с того момента знал, где ты находишься, двадцать четыре часа в сутки! И о твоей недавней прогулке по академии я тоже знаю! – намекнул он на проникновение в хранилище. – Хотя и оставил твой маленький секрет в тайне!
Ни взгляд, ни тон Елизара ничего хорошего не сулили. Он двигался с грацией льва, крадущегося за невинной добычей. Я инстинктивно спряталась за спину Марка, но Ланбин странно улыбнулся и отошел в сторону. От брата он меня защищать не пожелал.
– У меня к нему очень, – с нажимом сказал он, – много вопросов, но пока они подождут. Я думаю, именно на тебе он выпустит пар, а я отделаюсь легким испугом. Удачи, Злата! – пожелал парень и скрылся за парапетом.
Стало понятно, что Марк услышал слишком много. Елизару придется рассказать брату правду о себе. Но мне в данный момент было совсем не до этого. Тагашев неумолимо приближался. Стараясь усмирить его гнев, я начала оправдываться:
– Елизар, проникновение в хранилище было…
– Глупостью! – рявкнул он.
– А экзамен…
– Безответственностью!
– Я всего лишь хотела сдать этот экзамен. За это не линчуют!
– И как сдала? Хвост не прищемили?! – Тагашев надвигался. Два шага – и будет рядом.
– Не подходи! – Я попятилась.
Только кто бы меня послушал. Тяжелые ладони опустились на плечи, сдавили до ломоты в костях. Он встряхнул меня, как чахлое деревце, затем еще раз. Я взвизгнула и попыталась вырваться, но жесткие тиски сдавили сильнее. Чуть терпкий запах его тела защекотал нос. Вопреки всем порывам сбежать тело предательски обмякло. Красивое лицо, чувственные губы, необыкновенные и сводящие с ума, пусть и злые, глаза затянули в потопляющий омут. По ключицам мгновенно, как слабый разряд электрического тока, прошла дрожь.
Темные радужки расширились, словно парень только что разглядел меня. Хватка ослабла. Кадык Тагашева судорожно подпрыгнул вверх. Время остановилось… Несколько секунд мы молча тонули во взглядах друг друга, а затем одним рывком он подхватил меня на руки. Инстинктивно, чтобы не упасть, я обвила его торс ногами, но ладони, не позволяя ему приблизиться, с силой уперлись в широкие плечи. Я осознала, что угроза, нависшая надо мной, вновь заставляет его потерять контроль над собственными убеждениями, а в душе идет настоящая война, где любовь и власть тела стараются взять верх над здравомыслием.
– Не надо, Елизар, – хрипло прошептала я, уже зная, что он собирается поцеловать. – Отпусти меня. Слышишь?! Пожалуйста, отпусти!
Сопротивляюсь Тагашеву? Нет! Своему соблазну! Слишком хорошо знаю, что его поцелуй, как сильнейший наркотик, заставит забыть обо всем. Погрузит в волшебную сладкую негу, где обжигающие, как лава, руки спалят дотла; где твердые горячие губы терзают до потери сознания; где запах любви и страсти лишает рассудка и сводит с ума. Но слишком коротким окажется миг наслаждения. Елизар одержит над чувствами верх, а я снова сломаюсь: буду задыхаться от боли, распадаться на части, страдать и чувствовать себя предательницей по отношению к Максу.
– Отпусти меня! – снова и снова повторяла я, даже когда он осторожно поставил меня не на асфальт, а в снег. Я поняла, что, применив левитацию, Елизар спустился с трассы вниз.
– Прости, – глухо произнес Тагашев.
Он отошел от меня на шаг, и только теперь я пришла в себя.
– Я очень испугался за тебя, маленькая дикая кошка. – Красивое лицо было бледнее мела. Темные притягивающие омуты, подсвеченные страстью, потухли, словно затерялись в ночи. Похоже, он сожалел, что утратил контроль, и сожалел сильно. Избегая моего взгляда, Елизар отвернулся. – Николай и Макс ждут тебя. Давай же, беги к ним, – едва слышно сказал он.
Чувствуя подступившие слезы, я глубоко вдохнула, загоняя их как можно глубже. Миг волнующей слабости – для него и целый сонм противоречивых мгновений – для меня. Всего лишь несколько прикосновений, а теперь чувствуем себя, как два преступника, желающие оправдать поступки друг друга.
Я повернулась. Трассу окружали Хранители. Два огромных волка бросились ко мне. Один – черный, с переливающейся от резко вспыхнувшего света шкурой, – Макс. Другой – коричневый, с мощной, будто отлитой из бронзы грудью, – Николай. Раньше я никогда не видела трансформацию главы клана. Вернее, лишь однажды – когда он спасал нас с Ириной от мракауров. Но этот обрывок воспоминаний, до сих пор преследующий меня в кошмарных снах, плохо отложился в сознании крошечного ребенка.
Они переживали. Оба! Глядя на них, я бросилась им навстречу.

Глава 21
Исчезновение

То утро надолго отложится в памяти. Невероятное количество Хранителей, буквально залитый светом прожекторов автодром и сотни вопросов, заданных сначала Хранителям, сопровождающим меня, потом Ланбину, затем мне. Я заняла место Марка в подогнанном микроавтобусе с тонированными стеклами и вяло отвечала Николаю. Беседа больше походила на смесь допроса и всплеск родительского негодования. Впервые в жизни Вязин разозлился по-настоящему. А вскоре к Николаю присоединился и Фомин. Глава клана окинул директора острым взглядом, но говорить с ним при мне не стал, зато за меня взялись с новой силой. Вновь посыпались вопросы: откуда появились Охотники? Кому говорила об экзамене? И так до бесконечности. Через час односложных ответов мне наконец-то разрешили выбраться из импровизированного кабинета на колесах.
Ноги затекли. Кутаясь в куртку Фадеева, я спрыгнула в снег и сразу отыскала взглядом Тагашева. Они с Марком стояли особняком от Хранителей. Елизар что-то говорил брату: неторопливо, глядя прямо в глаза. Сначала, похоже, отчитывал, но потом на его красивом лице проступила вина. С каждой секундой разговора скулы Ланбина все более бледнели. Догадаться, что в данную минуту Елизар рассказывает правду о себе, было нетрудно. Видимо, решил, что молчать больше нельзя. Марк выслушал и медленно отступил от Елизара, словно видел перед собой чужого, жестокого вампира. Руки парня медленно сжались в кулаки, но ненависти в нем я не разглядела – лишь недоверие, отчаяние и боль. Бросив резкую фразу, Ланбин развернулся и спешно направился к группе верлафов. Плечи Тагашева опустились. Глядя вслед Марку, он будто застыл. Мракаур скрыл свои чувства, и что творится у него в душе, знает только он сам. «Неужели Марк не простит?» – огорчилась я.
– Совесть не мучает? – раздалось над ухом.
Я вздрогнула, так как не заметила, когда Фадеев отделился от остальных охранников Николая и подошел ко мне.
– Ты никогда не думаешь о том, что за тебя переживают другие! Как ты могла уйти, Злата?
Меня мгновенно заключили в стальные медвежьи тиски. Макс горячо дышал в ухо и злился. Его слова задели, но возразить было нечего. Ковыряя снег ботинком, я потупилась. Признавать свою вину неприятно, но от этого никуда не денешься.
– Прости, Макс, но мне нужен был этот зачет, хотя теперь рассуждать об этом бессмысленно. Сдать его не было возможности. А из-за меня пострадали Хранители. Но нападения Охотников не ожидал даже Фомин! Если бы я знала, никогда бы сюда не пришла! – Избегая синих порицающих глаз, я уткнулась носом в его грудь.
– А вот я не уверен, – прорычал Макс, впрочем, не переставая гладить меня по спине. – Ты всегда так говоришь, но каждый раз идешь на поводу у собственных принципов! Фомин – директор, но у тебя есть своя голова на плечах. Хотя, знаешь, в последнем я сомневаюсь!
– Макс, пожалуйста, не кричи, – обессиленно вздохнула я. – Еще одной промывки мозгов я не выдержу. Мне и Николая хватило!
– В кои-то веки Вязин решился тебя отчитать, – смягчился он и слегка прикусил мне мочку уха, затем зарылся лицом в волосы. – Обычно на твои выходки он смотрит сквозь пальцы. А хорошую трепку ты действительно заслужила, забияка. Лично я, увидев тебя, подумал о ремне как минимум два раза, – буркнул он.
Упоминание столь грозной воспитательной меры вызвало улыбку:
– Ты бы не смог.
– Не смог бы, – согласился Фадеев и, приподняв мне голову, тихо рассмеялся. – Но остаться безнаказанной особо не надейся. Недавний опыт, после которого ты стала смущенной и шелковой, вполне можно использовать как наказание!
Несложно догадаться, о чем он говорит. Припомнив утро в прихожей, я ощутила, что лицо запылало, но внезапно насторожилась. Причиной были не слова Макса, а случайно донесшийся из-за двери микроавтобуса разговор. Говорили Фомин и Николай. Беседа вовсе не на повышенных тонах. Так разговаривают двое временно разочарованных друг в друге добрых товарищей. Вскинув голову, я приложила палец к губам, давая Максу понять, чтобы он помолчал. Сначала на его лице появилась усмешка, совсем как у Тагашева, когда он уличил меня в подслушивании, но, уловив слова Николая, парень тоже притих.
– …сегодня же напишу заявление об отзыве Златы из академии, – устало говорил глава клана. – Я никогда не думал, что ты способен подвергнуть мою дочь опасности!
Тело напряглось. Заслышав об отзыве, я едва не упала. Благо Макс поддерживает.
– А я и не способен, – невозмутимо заявил Фомин. – И ты об этом прекрасно осведомлен! Вампиров на территории не было, а я сделал все, чтобы избежать риска! Но самое противное – я не знаю, что теперь делать с экзаменом. Может, проведем еще раз? – как ни в чем не бывало спросил он. – Если здесь будет столько Хранителей, сколько сейчас, не думаю, что Охотники осмелятся напасть.
Фадеев поморщился. С доводами директора он был явно не согласен – вероятно, с удовольствием запер бы меня в мастерской в тесной компании кисточек, – но следить за разговором не перестал. Кажется, я на него плохо влияю.
– Ты меня не слышал? – сухо спросил Вязин.
– Если о заявлении, то нет. – Теперь в тоне Фомина послышались резкие ноты. – Я все еще директор академии, и не подпишу его! А если будешь настаивать, то поищи на мою должность кого-то другого!
– Шантажируешь? – усмехнулся Вязин. – Бросить своих Хранителей на произвол судьбы тебя заставит только смерть!
– Раскусил. – Лица Фомина я не видела, но представила, как он лукаво улыбается. – Просто стараюсь убедить тебя, что Злата должна остаться в академии. К тому же она сама выбрала этот путь. А ты слишком любишь ее, чтобы лишить мечты. Так что забудь о заявлении. – Интонация директора была твердой и возражений не подразумевала, будто он знал, что на этот раз последнее слово точно останется за ним.
Я облегченно расслабилась. Кончики губ неуверенно поползли вверх, но я тут же сосредоточилась на беседе.
– Жаль, что среди оборотней нет лис, – с иронией заметил Вязин. – Тебе такая трансформация подошла бы идеально! Интуитивно ты всегда видел Злату глубже, чем кто-либо другой! Заявления не будет, – сдался он. – И об экзамене я подумаю. Но больше твою самодеятельность не потерплю! На этот раз ты зашел слишком далеко!
– Знаю, раскаиваюсь, но и вопросы у меня появились, – отозвался Фомин. – Охотники оказались тут далеко не случайно. И судя по всему, знали не только о том, что Злата появится здесь, но и о времени проведения экзамена. А это уже настораживает.
– Думаешь, ее кто-то выдал? – напряженно спросил Николай.
– Вряд ли, – прищелкнул языком директор. – О проведении экзамена знали двадцать пять Хранителей и Марк, и почти все едва не погибли, защищая ее. Даже не знаю, что предположить.
Послышался шорох, словно кто-то из них изменил положение. Николай тяжело вздохнул.
– С каждым днем Коншин получает все больше сведений о нас, а мы, как щенки, слепо возимся в темноте, пытаясь предугадать его намерения. Шансов найти девушку-вампира тоже ничтожно мало.
– Согласен. Сначала созданные вампиры, теперь Охотники. Я уже отдал приказ проверить территорию на предмет Охотников, но сомневаюсь, что мы кого-то найдем, – задумчиво проговорил Фомин. – Они применяют левитацию, и оборотни не могут взять их след. А мы так уязвимы… Да, кстати, – спохватился Юрий Петрович. – Что там с новыми костюмами для трансформации? Они совсем бы не помешали, а биохимики медлят.
– Первый пробный костюм с принием они обещают предоставить уже через пару месяцев. А сейчас нам пора возвращаться.
Осознав, что Николай и Юрий Петрович вот-вот выйдут наружу, Макс потянул меня от микроавтобуса…
Чувство несмываемой грязи было и утром, когда я смотрела на расстроенную Ирину, и вечером, когда сидела в своей комнате с Максом, и на следующий день, когда входила в здание академии, и еще через неделю. Нет, во взглядах студентов не видно упрека – наоборот, сочувствие. Но осознание того, что благодаря мне едва не погибли Хранители, не давало покоя. Единственное, что утешало: экзамен по экстремальному вождению Вязин все же разрешил провести – в конце учебного года, вместе со всеми.
Жизнь вернулась в привычное русло. Холодные дни, академия, уроки, тренировки, подготовка к сессии. По вечерам – дом, ужин и приятное общество Макса. Он себе не изменил: свидания, цветы, бесконечные запасы моего любимого шоколада, нежные поцелуи и ласки – море терпения, но четкое соблюдение дистанции. К более близким отношениям он не принуждал, и я была благодарна ему за это. Ведь где-то внутри, глубоко под внешней оболочкой, саднила огромная, незаживающая, изъеденная язвами рана.
К концу марта зима нехотя начала отступать. Дороги покрылись мутной тающей жижей, деревья стряхнули с себя зимний наряд, ветки набухали почками, но желанным теплом и не пахло. Вечно свинцовое небо гнало тяжелые тучи и разверзалось холодным пронизывающим дождем. Елизара я не видела давно. Не позволяли моя загруженность в академии и его занятость. Хотя, возможно, это всего лишь отговорки. Конечно, мы созванивались, но за торопливыми скомканными разговорами теперь скрывалось смущение обоих, будто внезапно мы осознали, что дружба межу нами – всего лишь призрачная иллюзия, завуалированное тепло, за которым скрывается настоящий вулкан сжигающих чувств. Ни думать о которых, ни вспоминать нельзя…
– Как же я устала, Тагашев! – Вздохнув, я повернула серебряную рамку с фотографией Елизара к стене. Минуту помедлила и, вновь подхватив фото, решительно положила в нижний ящик стола.
С улицы донесся звук подъехавшей машины. Фадеев приехал, чтобы отвезти меня в академию. Засунув в рюкзак учебник по основам безопасности людей, над которым сидела весь вечер, готовясь к контрольной работе, я еще раз прошлась щеткой по блестящим локонам, проверила тщательно наложенный макияж и торопливо спустилась вниз. Пасмурное утро встретило отсутствием дождя, обилием громадных луж и странным поведением Макса.
– Привет! – Низкий голос, будто надломившись, завибрировал.
Фадеев привычно распахнул дверцу машины, но сегодня не поцеловал меня. Его ладони едва заметно подрагивали.
Поздоровавшись, я уселась на сиденье и настороженно проводила парня взглядом, пока он садился за руль. Выглядит напряженным. Лицо бледное, губы плотно сжаты, а под нижними веками – темные полумесяцы, будто не спал и сильно расстроен.
– Макс, что-то случилось? – тихо спросила я.
Он вздрогнул, завел машину и ответил, только проехав квартал:
– Все в порядке, забияка. – Желваки на скулах ходили ходуном. Рука зачем-то потянулась к внутреннему карману куртки, но он тут же отдернул ее.
Искоса наблюдая за ним, я терялась в догадках, но о причинах такого настроения не спрашивала. Если не расскажет сам, то вытягивать что-то бесполезно. Потыкав пальцами в кнопки аудиосистемы, я настроила любимую радиостанцию.
– В воскресенье мы с Альбиной и Кирой решили устроить совместную вечеринку у меня дома, – желая поднять Максу настроение, сообщила я о сговоре с подружками. – Если не пойдет дождь, можно организовать пикник на улице. Будут Павел, Наталья, Марк…
Я осеклась на полуслове, так как поняла, что Макс меня не слышит. Словно прилип к рулю, да и за дорогой наблюдает невидящим взглядом, благо машин мало. Внутренний голос зашевелился от беспокойства. Еще вчера вечером Фадеев смеялся, поддразнивал, помогал с уроками, а сейчас выглядит так, будто чего-то боится. Дежурства у него не было, значит, во время патрулирований ничего не произошло. Тогда в чем дело? Ерзая от волнения, я наблюдала за ним до самых ворот академии. Разбрызгивая лужи, внедорожник свернул налево и въехал на полупустую парковку. Фадеев затормозил с такой силой, что только благодаря ремню безопасности я не влетела головой в приборную панель. Джип замер.
– Прости, – горячо проговорил Макс, очевидно, извиняясь за резкую остановку. – Давай ты не пойдешь сегодня в академию? Мы можем сходить в местное кафе, погулять по парку или поехать ко мне. – Теплые ладони убрали упавшие пряди за уши, заключили мое лицо в плен. Нависая огромной скалой, он склонился: – Пожалуйста! – В ультрамариновых глазах появилось такое исступленное выражение, будто от моего решения зависит что-то очень важное.
От неожиданности я опешила.
– Хочешь, чтобы я прогуляла занятия? Вообще-то у меня контрольная, и ты знаешь об этом.
Фадеев поморщился и вновь потянулся к внутреннему карману куртки, но тут мое внимание привлек бегущий Роман: всклокоченный, с разгоряченными щеками и тревогой на лице. Он бежал, словно за ним гонятся. Под ладонями Макса руль хрустнул. Да что с ними такое?! Поведение обоих парней напугало. «Что-то стряслось», – пронеслось в голове. Распахнув дверцу, я вылетела на парковку.
– Злата, постой! – Фадеев выскочил наружу и угрожающе посмотрел на запыхавшегося Самойлова. И это странно: они давно стали друзьями. Тогда откуда злость?
– Директор узнал о проникновении в хранилище? – не обращая внимания на Макса, выпалила я первое опасение, которое пришло в голову.
Друг детства замер, словно не понимая, о чем я говорю. Я осознала, что дело не в хранилище. Обеспокоенно глядя на Романа, ждала, когда он заговорит сам.
– Я только что услышал, Злата, и ждал вас! Что собирается предпринять Николай? – выдохнул Роман.
Мы словно говорили на разных языках, совсем не понимая друг друга. Нахмурив лоб, я покосилась на Макса и удивилась еще больше. Теперь на его лице была злость – кажется, он хотел заставить Романа замолчать.
– О чем ты? – Я переводила взгляд с одного парня на другого.
«Неужели новое нападение и кто-то погиб?..» – пришла более страшная догадка.
От резко накатившей тревоги сдавило виски. Лица знакомых студентов и Хранителей побежали перед глазами. Забыв, что нужно дышать, я боялась пошевелиться.
– Ты ничего не знаешь? – Роман потрясенно глянул на Макса. – Она до сих пор не знает, что этой ночью Охотники захватили Елизара?! – возмущенно выпалил он.
Открыв рот, я уставилась на Романа.
– Его не могли захватить! – Словно желая отгородиться от слов Романа, я отступила назад. Голос охрип сразу.
Сознание не желало воспринимать правду. Глядя на парней, я хотела объяснить им, что они ошибаются; сказать, что это чья-то шутка; крикнуть, что этого не может быть, ведь, чтобы захватить Елизара, понадобится целая армия Охотников! Разрушая последние клочки надежды, за которые отчаянно цеплялось сознание, Самойлов вновь заговорил:
– Вчера вечером Елизар по просьбе Николая должен был поехать в лабораторию и привезти Колесникову какой-то диск с информацией. Но туда он не доехал! Ночью искореженный внедорожник Тагашева обнаружили в двадцати километрах от лаборатории – в лесу. Ходят слухи, что Вязин ничего не предпринимает, поскольку у верлафов нет шансов вытащить его из лап Виктора.
– И слухи верны! – вмешался разозленный Макс. – Вязин ничего не будет предпринимать, но не потому, что не хочет этого!
– Но Елизар стал одним из нас! – негодовал Роман. – Он советник, он тренировал оборотней, уничтожал Охотников, а попав в беду – стал не нужен?!
– Ему невозможно помочь! – рявкнул Макс. – Даже если все Хранители клана оборотней отправятся на территорию мракауров, мы погибнем раньше, чем успеем найти Тагашева, и Николай хорошо знает об этом! Верлафов всегда было меньше, и мы всегда были слабее!
Страшная правда вклинилась в сознание. Деревья вокруг парковки шагнули вперед, и последние слова парней заглушил шум в ушах. Казалось, что я медленно опускаюсь… и опускаюсь на серую, мокрую от дождя брусчатку, но я пятилась назад. Спина коснулась гладкого, холодного бока внедорожника. Как сломанная кукла, навечно исчерпавшая механический завод, я начала сползать по металлу спиной. Чувства, захлестнувшие меня, уничтожили и выпотрошили в один миг. Эмоции пропали, будто из сердца вырвали все живое и безжалостно растоптали. Глядя на две темные, метнувшиеся ко мне фигуры, я попыталась подняться, что-то сказать, предпринять, позвонить Николаю, но провалилась в темноту…
Сознание возвращалось нехотя. Веки дрогнули. В узкой приоткрывшейся щели появилось склоненное надо мной лицо Макса. Он напряжен и встревожен.
– Тебе лучше?
Его губы осторожно касаются моих, но вкуса поцелуя я не ощущаю, зато отчетливо осознаю, что я дома у Макса. Зачем он привез меня сюда? Взгляд торопливо отмечает стены цвета слоновой кости, светлый камин и мой собственный портрет над ним. Фадеев заказал его два года назад, но сейчас сходство найти было бы трудно: там – жизнерадостная, задорная семнадцатилетняя девушка с завитыми локонами, но так было только до встречи с Тагашевым. Мысль о нем заставляет вернуться к страшной действительности. Глядя на Макса, я захлебнулась собственным криком.
– Все хорошо, Злата. Все хорошо, – зашептал Макс, начав гладить меня по голове как ребенка.
Его слова прозвучали как кощунство. Елизар у Виктора, и это конец! Николай никогда не пойдет на спасение своего советника, даже если бы очень хотел. Макс прав: отправить Хранителей на территорию Коншина – это все равно что послать их на смерть. И будь главой клана я, то поступила бы так же – нельзя рисковать всеми из-за одного. Но я не Вязин и не позволю Тагашеву погибнуть или стать одним из наших врагов. Как только эта мысль коснулась сознания, я оттолкнула Макса и, вскочив, бросилась к выходу. Тяжелые шаги настигли почти сразу. Обхватив за талию, Фадеев схватил меня на руки и прижал к себе. Я дернулась, забилась в его объятиях. Какое он имеет право останавливать меня, задерживать или не пускать?! Размахнувшись, я с силой ударила его по лицу. Пальцы вспыхнули от боли, но он даже не вздрогнул.
– Отпусти! – извиваясь ужом, захрипела я. – Я должна что-то предпринять! Пойти…
Подтянув мои колени к груди, Фадеев сгреб меня в охапку.
– Злата, выслушай меня! Ты никуда не пойдешь по одной причине: с Тагашевым все в порядке! Место боя с мнимыми Охотниками – всего лишь инсценировка, которую по приказу Николая устроили мы с Марком! Елизар вернулся к Виктору сам! – на одном дыхании выпалил Макс.
Его хриплый голос подействовал, как ледяной душ. Я притихла, но не поверила.
– Ты лжешь! – Вновь рванувшись, я попыталась вырваться из стального капкана.
– У меня есть доказательства! – горячо выдохнул Фадеев. – Я покажу, только не беги! Он оставил тебе письмо, Злата. Я хотел отдать тебе его сразу, но не смог, потому что знал, как ты отнесешься к его уходу! Тянул время и не знал, как сообщить тебе помягче, но появился Роман со своими дурацкими новостями.
Я ничего не понимала. Единственное, о чем услышала: Елизар оставил письмо. Фадеев осторожно поставил меня на пол. Затем достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист, вырванный из обычной тетради, и протянул мне. Трясущиеся пальцы лихорадочно развернули листочек. Почерк Елизара я знаю очень хорошо: ровный, четкий, словно летящий по бумаге. Ни одной помарки! Сердце остановилось. Наверное, он не задумывался над текстом или продумал его заранее. Взгляд торопливо побежал по строчкам.
«Если ты читаешь это письмо, значит, я уже далеко. Знаю, что твоим первым и, как всегда, взбалмошным решением будет намерение помочь, и только поэтому я оставил доказательство своего ухода – эти несколько строк. Желание вернуться к Виктору – это мое решение! Николай, Макс, Марк, Альбина и теперь ты знаете правду. Брат так и не смог меня простить, но другого я не ожидал. Конечно, он не раскроет моей тайны, но скорее ради Альбины и тебя, чем ради меня. Хотя это уже и не важно. Не удивляйся, что во все посвящен и Фадеев. Сразу после церемонии прощания я рассказал ему о том, что был ведущим Охотником. У Макса было ко мне много вопросов, и мне пришлось поведать. Как видишь, он не выдал меня и даже согласился передать это письмо. Для всех остальных верлафов в клане я буду похищен, но ты теперь знаешь, что это не так. Виктор заполучит сильнейшего Охотника, а Николай – шпиона. Находясь рядом с Коншиным, возможно, я смогу узнать о его планах хоть что-то, и из-за меня ты не подвергнешься опасности. Злата, милая девочка, не вздумай переживать или бояться. Конечно, мне придется доказывать Коншину свою преданность, но ничего плохого не случится. Виктор всегда хотел заполучить меня и поэтому простит даже предательство, но никогда не сможет подчинить. Я уязвим, только если рядом со мной есть близкие, но Марк, Альбина и ты будете в безопасности, и это главное. Прости меня за причиненную боль. Меньше всего я хотел нанести тебе вред, стать предметом разочарования и источником горечи. Надеюсь, ты не будешь вспоминать обо мне слишком плохо. А для меня ты навсегда останешься маленькой дикой кошкой, моей ученицей, а также девушкой, которая изменила мою жизнь и о которой я всегда мог только мечтать.
Елизар» 

Я даже не заметила, что прочитала письмо три раза подряд, стараясь взвесить все «за» и «против». Руки тряслись, как у паралитика. К счастью, рядом со мной была стена и я смогла опереться на нее, потому что ноги вновь вероломно подогнулись. «Он не мог так поступить со мной!» – мысленно повторяла я. Он никогда не вернулся бы в клан убийц, потому что ненавидит их даже сильнее, чем оборотни. Но письмо рассеивало последние сомнения. Я осознала: он сделал это – ушел к Виктору! Если Тагашев вернется добровольно, возможно, Коншин действительно простит ему предательство. Я вспомнила слова Кирилла в ночь нападения на лабораторию, тогда он говорил именно об этом. Об этом знает и сам Елизар. О ссоре Тагашева и Марка я тоже в курсе. Совсем недавно Альбина говорила: «Эти двое живут под одной крышей, но даже не разговаривают». Стало понятно возмущение Романа, ведь он считает Елизара другом и сходит с ума от беспокойства. Но для всех оборотней Елизар теперь все равно что мертв.
– Ты знал обо всем с самого начала. – Я затравленно смотрела на Макса. Говорить было трудно. – Почему ты не выдал его?
– Искушение было сильным, – с горечью признался Фадеев. – Когда он рассказал, что был ведущим Охотником, мне хотелось разорвать его. Но самым страшным было даже не его признание. Я всегда думал, что он относится к тебе как к красивой игрушке, но даже не подозревал, что ради тебя он пожертвовал многим и ваши чувства взаимны. Когда мракаур раскрыл правду, я испугался: осознал, что мой соперник намного сильнее, чем я мог представить. Я ненавижу его, и сдерживали только две вещи: я обязан ему жизнью и ты бы меня не простила, – честно ответил Макс.
Я утвердительно кивнула. По крайней мере, грубость Фадеева по отношению ко мне после церемонии прощания теперь тоже легко объяснить. Уже тогда он знал все, боялся и переживал. Машинально обхватив плечи, я закачалась: туда сюда, словно сижу в кресле-качалке.
– Когда он вернется, Макс? – надтреснутым голосом спросила я.
Задавать этот вопрос было глупо. И так все понятно, но я умоляюще смотрела на парня, хотела, чтобы он солгал, но дал хоть какую-то надежду. Но он не оставил ни единого шанса:
– Он не вернется, Злата! Теперь Елизар один из них, хотя скрыто всегда будет на нашей стороне. Пожалуйста, забудь о нем, – едва слышно попросил он.
Как бы соглашаясь со всем происходящим, я мотнула головой и бережно, словно держа самую дорогостоящую драгоценность в мире, свернула листочек и прижала его к груди. Знаю, что зачитаю его до дыр. Тагашев вычеркнул меня из своей жизни, а у меня так мало осталось от него. Всего лишь несколько фотографий, три вещи, которые должен иметь при себе Хранитель света: серебряная зажигалка с дарственной надписью, флакончик для «стирателя крови», коробочка для игл «стирателя памяти» – и телефон. Вспомнив о телефоне, я задрожала. Ведь можно позвонить! Не замечая, что Макс внимательно наблюдает за мной, я суетливо вытащила мобильник, подаренный Елизаром, и торопливо набрала его номер. Смайлик вместо лица Тагашева весело улыбнулся, но из трубки не раздалось ни звука, даже автомат промолчал.
– Его телефон отключен, – хрипло сказал Макс. – Он будет связываться с Николаем, но, думаю, случится это нескоро.
Закусив губу, я медленно отключила мобильник. Сердце будто разрывали серебряные когти оборотня. Даже не посмотрев на Макса, я на негнущихся ногах пошла в прихожую.
– Как же ты любишь его, – медленно и надсадно раздалось позади. – Но его больше никогда не будет в твоей жизни, Злата!
Наверное, моя реакция довела Макса до исступления. Слова прозвучали жестоко и ударили, как плети. Фадеев начал злиться, потому что задет, переживает, страдает. Но скрыть от него боль, горечь, разочарование или хотя бы попытаться успокоить его в данный момент я не в силах. Вздрогнув, я на секунду остановилась.
– Знаю, – тихо ответила я, больше всего на свете желая остаться наедине со своими мыслями, подумать, смириться с действительностью, дать себе время прийти в чувство.
Но Фадеев придерживался другого мнения. В два тяжелых шага он догнал меня и, схватив за плечи, повернул к себе:
– Конечно, знаешь, маленькая бессердечная эгоистка! И, может, теперь взглянешь на меня не как на запасной аэродром?! – Пальцы Фадеева сжали плечи. – Я ненавижу его, но благодарен, что он избавил тебя от выбора!
– Нет! – Желая вырваться из стальных обручей, я дернулась. – Я никогда не думала о тебе так, Макс! – крикнула я. – Ты всегда значил для меня слишком много!
– Тогда скажи, что любишь меня! – Фадеев прожег взглядом, ослабил хватку и вновь потянулся к карману куртки, к которому тянулся в машине. В раскрытой ладони появилась маленькая бархатная коробочка. – Согласись на помолвку! – резко, будто испытывая недостаток кислорода, выпалил он. – Я не буду торопить тебя, Злата. Ты сможешь закончить академию, и я буду ждать, сколько ты пожелаешь. Но я хочу знать, что ты забудешь о нем и однажды станешь моей!
Быстрым движением он раскрыл футляр. На черном бархате, отражая свет, переливалось кольцо из белого золота с крупным бриллиантом. Мои пальцы, ставшие ледяными, потянулись к шее. Я потрясенно взглянула на Макса. Лицо его было искажено. Синие холодные глаза походили на два топаза: прозрачные, застывшие, как камни, и только в глубине плещется надежда. Затаив дыхание, я смотрела на него, боясь не то что пошевелиться, даже вдохнуть. «По дороге в академию он молчал не случайно!» – поняла я. Он знал, что Тагашев исчез из моей жизни, решил сделать предложение и только потом сказать о Елизаре. Хотел убедиться, что нужен мне, но боялся отказа. Я машинально коснулась его волос. «Моей», – отдавалось в сознании. Эта мысль почему-то не напугала. Возможно, где-то внутри я всегда знала, что намерения Макса серьезны, а за шуткой, брошенной им не так давно, скрывалась правда. Я напряженно облизнула пересохшие губы. Мысли метались, словно в безвыходной ловушке. «Скажи ему! – требовал рассудок. – Это не будет ложью. Ты любишь его, пусть и не так, как он этого хочет, а Елизара больше никогда не будет в твоей жизни!» Как перед прыжком в воду, я глубоко вдохнула, собираясь сказать слова, которые он так желает услышать.
– Макс, я… – Окунувшись в синее море его глаз, я замолчала.
Быть рядом с ним совсем несложно: он любящий, нежный, заботливый, преданный, надежный. Он каменная стена, глоток свежей воды, тихая гавань, в которой мне всегда было хорошо. Но… я не смогу, потому что это будет нечестно по отношению к самому Максу. Каждый день он станет с надеждой заглядывать в лицо, искать во мне настоящее чувство, надеяться на лучшее и страдать, а я буду сгорать от ненависти к себе, потому что причиняю ему боль. Ведь я никогда не сумею вытеснить Тагашева из своего сердца. Я буду нежиться в объятиях Макса, но ждать вестей о другом. Думать, надеяться, мечтать о невозможной встрече и скулить, медленно умирая от тоски.
Я снова облизнула губы и отступила от Фадеева на шаг. Молчание затягивалось. Каждый сдавленный вдох Макса отдавался в ушах и гнал к двери. Я отступала, отдалялась от своей тихой гавани, от своей надежной крепости, которой я больше не желала причинять боль. «Поздно! – пронеслось в голове. – Ты уже растоптала его сердце, искалечила душу и отобрала надежды». Будто подтверждая мои мысли, в синих, как ласковое теплое море, глазах появилась едва заметная скупая влага. Он видел колебания, ждал ответа и понял, что сейчас я уйду. Костяшки на пальцах хрустнули, сжимаясь в кулаки, словно лишь усилием воли он пытается не развалиться.
– Не уходи, Злата, – едва слышно попросил Макс.
– Прости! – прошептала я и бросилась за дверь.
Где-то за спиной послышались грохот и рык оборотня. Он вымещал боль на собственной мебели, но лучше бы разорвал меня. Дрожа всем телом, я, спотыкаясь, бежала по тротуарам, шарахалась от редких машин и задыхалась от дикой, раздирающей сердце боли. За одно ставшее черным утро я потеряла все, что мне было дорого. Елизар ушел, а Макса я оттолкнула сама, но не могла поступить иначе. Я выбрала одиночество. Слез не было. Да и откуда им взяться, ведь плакать умеют только живые, а в данный момент я была мертва…

Глава 22
Чужая территория

Время теперь не капало и не стекало, оно загустевало, застывало, как та эпоксидная смола, которую уже ничем не растворишь. Я жила и существовала, двигалась и замирала, шла и оборачивалась… и все время тонула, тонула, тонула, тонула в его глазах. Они преследовали меня повсюду! Что бы я ни делала… Чем бы ни занималась… Тагашев ушел, но преследовал даже во снах. Грань между ночью и днем казалась зыбкой и призрачной. Весна, наконец-то вступившая в свои права, воспринималась блеклой и лишенной ярких насыщенных красок. Да и сама я стала похожа на бесплотную тень. Может, поэтому жажда крови мучала постоянно? Организм словно не желал терпеть над собой насилие и требовал потерянных сил. Черный пакетик с кровью стал постоянным спутником. Мама пыталась вытянуть из меня хоть слово, но обнажить свою душу я не смогла даже перед ней. И неожиданно она оставила меня в покое. Возможно, видела, что я перестала общаться с Максом, решила, что мы в ссоре, но обязательно помиримся и рано или поздно я расскажу ей обо всем.
Марк по-прежнему тренировал Хранителей, но мгновенно замыкался, стоило хотя бы намекнуть о Елизаре. А однажды, когда я спросила его, не звонил ли брат, впервые на моей памяти он разозлился.
– Я не хочу говорить о нем, Злата! – жестко произнес парень.
После этого я перестала спрашивать. Бальные танцы в школе Альбины были давно заброшены, как и живописный станок: чувство прекрасного больше не трогало. Зато все пробные экзамены в середине мая я сдала на «отлично». Несмотря на отсутствие наставника, боевые навыки улучшались с каждым днем, но одновременно с этим в каждом точном, сухом, расчетливом ударе появилось ожесточение, словно через движение я пыталась убедить себя, что все же жива.
Сложнее всего было видеть боль Макса. Нет, он не исчез из моей жизни. Он словно знал, что мне не хватает его нежности, понимания и безграничного тепла. Гуляя по парку, выходя из академии или стоя возле окна, я часто видела его джип. Сердце сжималось. За тонированными стеклами лица не разглядеть, но я знала, что он там и безотрывно наблюдает за мной. Несколько раз он пытался подойти, но я торопливо исчезала. Однажды мы столкнулись в дверях академии: быстро, неожиданно. Руки соприкоснулись, и меня словно обожгло. Отдернув кисть, я прижала ее к груди.
– Злата, – прошептал он. В низком, надломленном голосе появились умоляющие нотки. – Выслушай меня, пожалуйста… Я должен был дать тебе время прийти в чувство, но думал только о себе. Поставил тебя перед выбором и этим все испортил. Но без тебя мне не жить! Позволь находиться рядом! – Большая рука потянулась к моей скуле, будто желая очертить контур, но я молча отпрянула.
Я пожирала его взглядом. Достаточно молча прижаться к нему, и я снова буду с ним, избавлю того, кто очень дорог, от разрывающей боли и сама почувствую облегчение… но сломать себя и возвратиться уже не смогла. Резко развернувшись, я бросилась через холл и едва ли не бегом начала подниматься на второй этаж.
Тагашев не отпускал. С каждым днем он словно привязывал меня к себе невидимыми, но все более прочными узами. Через месяц разговоры о нем стихли. Новостей о нем не было уже больше месяца. Несколько дней назад, когда я в сотый раз связалась с Николаем, он сказал, что звонил Елизар, с ним все хорошо и он передавал привет. Только слишком сухо и коротко прозвучали слова. Чрезвычайно неубедительными показались его речи, а на вопрос «где он?» Вязин не ответил. Необъяснимая тревога когтистыми лапами начала сдавливать сердце. Что-то подсказывало – звонок придумал сам Николай, чтобы успокоить меня. Последнее видение, где Елизар скрывался в багровом тумане, начало появляться в сознании чаще, доводило до исступления, а потом стало посещать во снах…
Проснувшись в холодном поту, я подорвалась с кровати. Кошмар все еще колебался в рассудке. Босые ноги, пробежав по полу, остановились возле компьютерного столика и словно приросли. Сначала я не поняла, зачем вскочила, и только когда взгляд упал на рюкзак с костюмом для трансформации, внезапно осознала, что хочу увидеть Тагашева хотя бы издалека, – убедиться, что с ним все в порядке. Я сглотнула. Мысль о том, что даже на подсознательном уровне думаю об уходе из Верви, напугала. Отправиться на вражеские территории, даже не зная, где искать Елизара? Он может находиться в любой точке мира! От этой мысли стало плохо. Внезапно я почувствовала себя ворочающимся в гнезде глупым птенцом, который неумолимо продвигается к краю и не осознает, что, вывалившись, никогда не вернется домой. Ведь оступиться легко, а погибнуть еще проще. Затем я подумала о клинке и о Колесникове. Я не могу рисковать и не должна попасть к Виктору! Колебания охватили с такой силой, что, вцепившись в край столешницы, будто испытав резкий приступ боли, я согнулась пополам. Но мысль о Тагашеве пересиливала все. Что-то заставило действовать, гнало вперед, принуждало отступиться от обещаний и броситься навстречу неизвестности.
Отбросив сомнения, я начала составлять план. Скорее всего, Елизар будет находиться неподалеку от Виктора, а это значит – в основном поселении мракауров, так называемом Закрытом городе. Чтобы добраться до него, придется пересечь всю страну и углубиться в Кавказские горы. Но даже если Виктора и Елизара там нет, узнать об их местонахождении будет легко.
Сборы были недолгими. Костюм для трансформации привычно обтянул мышцы. Дернув за молнию на боку, я его застегнула. Зажигалка, «стиратель крови», «стиратель памяти» – обязательны. Не помешала бы запасная коробочка игл, но у меня ее нет. Запас крови тоже бы не был излишним, но взять с собой рюкзак с пакетами крови я не могу. Не в зубах же его тащить! По территориям мракауров придется идти оборотнем (ведь только так меня не почувствуют), а значит, и с ношей придется распрощаться. «Придумаю что-нибудь по дороге», – решила я. В карманах места немного, и единственное, что я могу взять: деньги, необходимые паспорта, пластиковую карту и письмо Елизара. А вот телефон уже не поместится. Внезапно я поняла, что сборы закончились. Осталось написать письмо Ирине. Уйти, не сказав ей ни слова, нельзя. К тому же есть Макс, и нужно сделать все, чтобы он не бросился на мои поиски. От одной мысли, что все они будут переживать, разрывалось сердце. Взяв ручку и лист, я начала писать.
«Мам, знаю, что просить прощения бессмысленно, и все же прости. Осознаю, что совершаю самый безответственный поступок в своей жизни, но надеюсь, что однажды вернусь и смогу объяснить, что именно толкнуло меня на уход из города. Не нужно искать меня и рисковать жизнями Хранителей, и попроси Николая, чтобы он остановил Макса. Если с ним что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Я очень люблю вас всех. Злата».
Положив письмо на подушку, я мысленно попрощалась со спящей Ириной и, распахнув окно, выскользнула в дождливую ночь…

Сквозь сплетенное кружево веток проглядывало ночное небо. Надо же, звезды кажутся такими близкими, но это потому что темно. Лунные блики, играя, побежали по разлапистым запыленным кустам небольшой лесополосы, сползли на траву, коснулись носа. Изменив положение, я снова опустила голову на лапы. Двадцать пятая магистраль, тянущаяся прямой неширокой лентой, еще с вечера стихла, движение автомобилей почти прекратилось. Сколько сейчас – час, два ночи? Мне давно пора двигаться дальше, но сил нет, а стоило пошевелиться – и жажда вновь напомнила о себе легким покалыванием во всем теле. Наивная, я-то надеялась, что, избежав сражений, смогу идти незамеченной и отыщу кровь, но ошиблась во всем.
Дома я никогда не задумывалась о жажде и беспечно считала, что здесь будет так же. Подумаешь, кровь! Достаточно найти пункт переливания, недобросовестного медика, согласившегося за круглую сумму продать пару пакетов, и проблема решена. Во всяком случае, именно на это я рассчитывала, только не учла, что нужно знать, куда идти и к кому подойти. Разумеется, есть и другой вариант: стереть память любому смертному и взять то, что мне необходимо. Следов от укуса не останется, а ионы серебра, попавшие в его кровь со слюной, лишь укрепят иммунитет и омолодят, да и возьму я совсем немного. Вроде бы ничего преступного. Вот только существует одно «но»: верлафы берут кровь у смертных только при добровольной отдаче, а взять насильно – значит, уподобиться убийцам. Именно поэтому неумолимая жажда и злость стали моими попутчиками.
Нет, сначала все шло хорошо: скорость слизнула нейтральные территории, а чутье оборотня уверенно вело в нужном направлении. А потом потянулись земли врагов, и все изменилось. Конечно, я знала, что эти края наводнены насилием, но никогда не представляла насколько. Трое рыбаков на берегу озера едва не стали ужином пары мракауров – не вмешаться я не могла, а потом пришлось стереть людям память. У двоих дальнобойщиков на ночной дороге спустило колесо. К трассе меня вывел запах вампиров, и я успела вовремя. У семерых туристов слегка подгорел шашлык, а четыре горстки пепла давно втоптаны в землю. О сражении за их жизнь они не узнают. А девушка, возвращающаяся с каких-то занятий, всегда будет неосторожна и по-прежнему, сойдя с электрички, станет сокращать путь через пустынную лесополосу, но здесь я уже бессильна. Хотя именно схватка за нее отобрала последние крупицы сил, которые, несмотря на жажду, еще оставались.
«Сейчас бы привычный для верлафа пакет крови», – подумала я и тяжело вздохнула. Тогда можно было бы идти дальше на поиски того, чьи сапфировые глаза постоянно преследуют, но к кому я теперь могу и не дойти. Сколько еще продержусь? Сутки? Двое? А что потом? Думать о приближающейся коме не хотелось.
– …ты была права! Добираться автостопом – плохая идея. На улице ночь, мы топаем уже четыре часа, но с самой развилки ни одной машины! – В тоне девушки послышалась досада.
Звук шагов и голос заставили приподнять голову. Свежий ветерок услужливо донес влекущий, упоительный, притягивающий запах смертных. Жажда подступила с такой силой, что, с наслаждением вдыхая очередную порцию воздуха, я невольно сглотнула слюну. Их двое. Они на обочине трассы, метрах в сорока от меня.
– И рюкзак стремительно прибавляет в весе, – раздался другой девичий голос: звонкий, с небольшой толикой скептицизма. – Думаю, передохнуть и перекусить совсем не помешает.
Послышались глухие шлепки, будто кто-то сбросил неподъемный груз, затем шуршание.
– Как думаешь, к утру нас хоть кто-нибудь подберет?
– Это вряд ли, – последовал ответ. – И угораздило же оказаться ночью на пустынной трассе! До кемпинга мы небось и завтра не доберемся, а сбор уже сегодня.
– Держи, – вновь заговорила одна из девушек, очевидно, что-то подавая своей спутнице.
«Любительницы походов», – поняла я. Послышался шелест пакета. Обоняние уловило запах чипсов с беконом и бутербродов с колбасой, напомнив, что и мне бы поесть не помешало. Благо с этим проблем нет: судя по указателю, который я видела, город смертных в двадцати пяти километрах. Расстояние для меня плевое, а ночные магазины везде есть. Еда – это единственное, что в данный момент поможет поддержать силы и отсрочить кому. С трудом поднявшись на ослабевшие лапы, я отряхнулась и… насторожилась. Послышалось тихое урчание двигателя.
– Машина! – почти одновременно взвизгнули путешественницы. – Тормози!
Яркий свет приближающихся фар скользнул по стволам деревьев. Тело подалось вперед. «Только не это!» – пронеслось в голове. Еще одного боя мне не вынести, а с теми, кто за рулем, – тем более. Судя по уровню телекинетической энергии, не просто мракауры – Охотники. А ввязываться в схватку с ними – безумие. К тому же меня могут узнать. Я не колебалась, прислушиваясь к звуку приближающейся машины, – просто ждала неизбежного. Ведь хорошо знаю, что вопреки здравому смыслу инстинкт оборотня не позволит уйти и оставить смертных. Подобно злобной химере, гнев вырвется наружу и бросит на защиту людей. Разве что повезет: если Охотники не испытывают жажды, то могут проехать мимо и не тронут девушек. Визг тормозов мгновенно разрушил глупые надежды.
– Подвезти, красавицы? – Низкий мужской голос с изрядной порцией тестостерона, донесшийся из авто, заставил двинуться к трассе.
– Денег у нас немного, – начала кокетничать одна из подружек. Не сомневаюсь, что она уже в вожделенной машине, но виновата лишь в том, что попала под чары привлекательного вампира. – Ой! – внезапно удивилась она. В интонации послышалось недоумение. – А мы не помешаем?
Причины внезапного разочарования стали ясны сразу. Заговорила женщина-мракаур – томно, с хрипотцой и почти неуловимой иронией:
– Приятное общество компенсирует эту неувязку. К тому же люди должны помогать друг другу!
Даже не видя вампиршу, я представила, как она подмигнула. «Люди, наделенные телекинезом и клыками убийц!» – мысленно прорычала я. Похоже, жажды они не испытывают, иначе набросились бы сразу, но девушек решили прихватить с собой. Забыв о слабости, я в два прыжка достигла края лесополосы и трансформировалась.
– Они передумали ехать! – Мой голос звучал зло и хрипло.
Две симпатичные туристки примерно моего возраста, в джинсах и с рюкзачками за плечами, удивленно обернулись, но мне было не до их вытянувшихся лиц. Ждать нельзя! Будет лучше, если сражения они не увидят. Выхватывая коробочку с иглами «стирателя памяти», я рванулась вперед. Миг, и выброшенная игла вонзилась в яремную вену невысокой блондинки. Толстая ухоженная коса склонилась почти до самой земли. Палец нажал кнопку, выбрасывая другую иглу. Вторая девушка – та, что повыше и в красной кепке, – обмякла в моих руках. Отступая назад, я плавно потащила подружек ближе к лесополосе. Тяжелые, но от машины их лучше убрать подальше. Продолжая пятиться, я сосредоточилась на мракаурах.
Сначала внимание привлекла Охотница за рулем черного BMW. Красивое лицо с крупными, но правильными чертами. Карамельная кожа, что в сочетании с ярко-красными полными губами и струящимися по спине светлыми локонами создает сногсшибательный образ. Неудивительно, что смертные, заметив ее, растерялись. Затем я посмотрела на вампира. Если не ошибаюсь – брат Охотницы. Оба – серьезные противники. Судя по взглядам, обо мне они не осведомлены. Не знают, что меня разыскивал Виктор? Невероятно, но, похоже, так.
– Очень наглый пес! – наблюдая за мной, произнесла Охотница, будто удивляясь, как я вообще посмела прикоснуться к намеченным ими жертвам.
– Хранитель света? – Сочные губы вампира искривились в полуулыбке. Он многозначительно посмотрел на значок «Щита и клинка» на моем поясе. – И, кажется, она, – в тоне Охотника появилась усмешка, – претендует на наш ужин.
– Уничтожишь сам или помочь? – Охотница смотрела не на меня, а на длинные, покрытые красным лаком ногти, словно проверяла, в порядке ли маникюр.
– Развлечемся! – усмехнулся мракаур.
Дверцы хлопнули. Мнимая ленца Охотников исчезла бесследно, но телекинез они не использовали и щитами себя не закрыли. Взмыв в воздух, ненадолго застыли. То ли выгляжу я жалко, что, учитывая слабость, неудивительно; то ли и вправду решили размять мышцы. Судя по движениям этих родственников, они привыкли сражаться в паре: двигаются так, словно знают, в какую секунду каким образом поступит другой. Даже левитация идентична. Опустив смертных на траву, я бросилась к дороге.
– Для начала разозлим девочку, иначе будет неинтересно. – Ухмыльнувшись, блондин покосился на сестричку.
Атака последовала сразу. Блондинка ринулась в мою сторону, но ее маневр оказался обманным. Я ожидала нападения от нее, но напал Охотник. Жесткий удар в грудь, ломая ребра, отбросил на дерево через дорогу. Тонкий ствол хрустнул посередине и, зашелестев, подкошенно упал в лесополосу. Ржавый привкус крови затопил горло. Кажется, свои возможности я переоценила – раны серьезные. Пространство вокруг исказилось, поплыло. Ботинок опустившегося рядом Охотника наступил на сломанные ребра, надавил. Из горла вырвался крик, но вовсе не раздирающая боль стала причиной, а осознание, что скрывается под словом «разозлим». Штопором взмыв в воздух, отчего ее волосы разметались шелковистым каскадом, Охотница опустилась между смертными. Острые каблуки красных туфлей провалились в траву.
– Никогда. Не смей. Становиться. На пути. Охотника! – Глядя на меня, вампирша вцепилась в шеи девушек… рывком подняла.
Понять, что она собирается сделать, несложно. Задыхаясь от боли, я попыталась вскочить, но блондин не позволил.
– Не прикасайся к ним! – прорычала я.
– А то что? – Охотница выпустила клыки. Две небольшие ранки появились на шее одной из смертных. Тонкая струйка крови сползла по шее другой.
Я просчиталась! «Лучше бы она утолила жажду, а теперь она обратила их в созданных вампиров», – щелчком отдалось в сознании. И очень скоро они станут подобными ей! Отправятся на охоту! Возможно, даже туда, где их ждут друзья! Утробный рык вспорол горло. Израненное тело дернулось. Все остальное произошло помимо моей воли. Черная точка появилась перед глазами, разрослась, заполнила разум тьмой. «Разозлить?» – гулко отдалось в ушах. Подобно клокочущей лаве, ярость вырвалась наружу. Пропали запахи, исчезли звуки, остались сцены: неясные, быстро мелькающие, рваные…
Когти на обеих руках перекрестно врезаются в голень Охотника. Крик. Яркий свет мощных телекинетических щитов. Шаг вперед, прыжок… Удар! Когти рвут, рвут не преставая. Щелчок зажигалки… еще один. Пот градом катится по вискам. От боли в груди хочется кричать, но нужно ликвидировать следы сражения. Капля «стирателя крови» падает на асфальт, поднимается пеной, шипит… «Убрать с дороги машину», – бьется где-то в глубине ускользающего рассудка. Звук двигателя – и узкая полоса трассы сообщает, что я уже за рулем. Деревья как живые запрыгали вдоль дороги, внезапно приблизились. Скрежет металла… Подушка безопасности врезалась в лицо. Темнота избавила от боли и жажды, ощущения слились в бесконечность…
Жарко… как же жарко… Знаю, что не умерла и восстанавливаюсь, но как же больно. Негромкий щелчок послышался над левым ухом. Донесся сдавленный вздох, затем шорох. Легкий притягательный запах крови нежно, будто лаская, коснулся обоняния. Голову приподняли, а потом в горло полилась живительная влага, исцеляющая, вытягивающая из темноты. Слепо глотая, я припала к источнику.
– Ну давай же, приходи в себя, маленькая сорвиголова! – раздался далекий, будто манящий к свету, голос Марка.
Я отчетливо почувствовала силу Ланбина… его запах, но раскрыть свинцовые веки не смогла. Понять, что происходит, не получилось: вливание придало сил, но я вновь провалилась в темноту.
Какое-то время спустя я почувствовала, что жива. Сознание возвращалась неохотно, медленно. Гибкие пальцы нежно поглаживали мои волосы. Сила и запах Марка вновь дали о себе знать. Выходит, его присутствие мне не привиделось. Тело лежало на кожаной вогнутой поверхности, но, кажется, ничего не болит, хотя и неудобно. Стараясь принять другое положение, я пошевелилась.
– Неужели пришла в себя? – Дыхание Марка опалило лицо, словно он наклонился.
Я разлепила веки и поняла, что полулежу на сиденье «порше» Марка. За окном занимается рассвет. Пыльные кроны деревьев указывают на то, что мы где-то на обочине или рядом с лесом. Целую минуту я пыталась вспомнить, что произошло накануне, но память плотно захлопнула створки. Охотники… смертные, ставшие созданными вампирами… а дальше провал. Кажется, Марк появился очень вовремя.
– Охотников уничтожил ты? – шепотом спросила я, забыв поздороваться и ничуть не смущаясь того, что парень поглаживает меня по волосам. Шевелиться совсем не хотелось. К тому же так приятно избавиться от одиночества, знать, что кто-то знакомый находится рядом.
– Судя по всему – ты, – отвечая на мой вопрос, он покачал головой. – Четыре горстки пепла я обнаружил только благодаря твоему запаху. Догадаться, что случилось, было несложно. Разбитую машину с израненным исхудавшим тельцем внутри я нашел в десяти километрах от места сражения. Хотя знаешь, я не удивлен, что ты ничего не помнишь, – вздохнул Марк. – Ты сильно пострадала и находилась на грани комы. Остается только удивляться, как ты вообще умудрилась выжить после такой схватки.
– Не знаю… – Я сжалась, думая не о сражении, а о смертных.
Наверное, это самый страшный момент в жизни Хранителя: пытаешься спасти хрупкую жизнь, а взамен получаешь вампира, которого обязан уничтожить. Но если этого не сделать, он станет угрозой для сотен других жизней. На секунду прикрыв ресницы, я попыталась избавиться от образа девушек. Причин не верить Марку у меня нет. Думать о том, что бы со мной произошло, если бы меня обнаружили смертные, тоже не хотелось, а вот провал в памяти насторожил. То же самое было на тренировке с Елизаром, когда я набросилась на него. Теперь в памяти опять черная дыра. Снова вспышка ярости, которая на этот раз спасла мне жизнь? Тогда причиной было вторжение в сознание, а сейчас – обращение девушек? Со мной явно что-то происходит, и мне это не нравится. Разглядывая отделку из красной алькантары на дверце, я тяжело вздохнула.
– Что ты здесь делаешь, Марк? – чувствуя, как обрывается сердце, наконец спохватилась я. – Тебя прислал Николай?
Полагать, что Марк появился здесь случайно, было бы глупо. Вязин вполне мог отправить за мной не нескольких Хранителей, а более серьезную погоню в лице Ланбина. Продвигаться по территориям мракауров ему гораздо проще: инстинкта оборотня у него нет, а знать о его присоединении к клану верлафов все мракауры не обязаны. Благодаря своей силе парень мог даже выдать себя за Охотника и беспрепятственно искать мои следы.
– Это была наша общая инициатива, – подтвердил мои мысли Ланбин. Он провел по моим волосам еще раз и убрал ладонь. – Ты ведь не думала, что твоя судьба нам безразлична? Найти тебя оказалось очень нелегко. Стоило обнаружить твой след, как он снова пропадал. Я шел в этом направлении лишь потому, что понял, откуда ты собираешься начать поиски Елизара.
– Ты знаешь! – прошептала я, осознав, что для Марка причины моего побега в секрете не остались.
– Я сначала не поверил. – Марк осуждающе покачал головой. – А вот Николай догадался сразу. Ты наломала вагон дров, веток, палок и прутиков, а теперь пора возвращаться, Злата!
– Нет! – Привстав, я вцепилась пальцами в сиденье. – Если ты все знаешь, то должен понять, что я не могу вернуться!
Отказаться от намеченной цели я даже мысленно не решалась. Но единственный шанс – объяснить свои мотивы достаточно убедительно, так чтобы он поверил и отпустил. Я умоляюще посмотрела на парня.
– Не знаю, как выразить точнее, но я очень беспокоюсь. – Закусив губу, я коснулась плеча Ланбина. – Я не могу жить в неведении! Марк, я благодарна тебе за помощь, но пожалуйста, отпусти меня! А Николаю ты можешь сказать, что не нашел меня, – чувствуя себя гаже некуда, прошептала я.
– Ты сама понимаешь, о чем просишь?! Посмотри на себя, Злата! Уверен, ты даже стоять нормально не сможешь. Ты наплевала на грозящую опасность, не спросила об Ирине, Николае или Максе, которого Вязин благодаря тебе запер в одном из залов академии, но готова рисковать собой, только чтобы увидеть моего безголового братца!
Я вздрогнула и, будто желая оградить себя от ранящих слов Марка, обхватила плечи. Конечно, он так и не простил брата. Но неужели не волнуется сам? А одно только упоминание о Фадееве забилось новой тревогой. Что значит «заперт»? От беспокойства закружилась голова. Откинувшись на подголовник, я мелкими глотками начала вдыхать воздух.
– Что с Максом?
Марк осуждающе посмотрел на меня, но все же ответил:
– Он узнал о твоем побеге от Николая и собирался идти со мной. А когда Вязин запретил, бросился из дома. Уверен, что он собирался идти один, но долго бы на территории мракауров не продержался. Мне пришлось догнать его. – Словно стараясь избавиться от неприятных воспоминаний, Марк поморщился. – В общем, его заперли, а об остальном не спрашивай.
Я старалась не задействовать воображение, не оживлять этот кошмар в сознании, но рассудок будто издевался и подвергал пытке. Огромный черный волк, запертый в тренировочном зале, бросающийся на толстую, способную выдержать даже силу вампира дверь, появился перед внутренним взором. Казалось, что я слышу наполненный отчаянием и бессилием вой. А потом увидела искаженное болью лицо Макса, безжизненные ультрамариновые глаза. Да, я просила, чтобы Николай остановил его, и он выполнил мою просьбу, но даже не представляла, что придется прибегнуть к крайним мерам. Затем представила лицо мамы и не выдержала. Согнувшись пополам, я заплакала: громко, безутешно, навзрыд. Я предала их всех!
– Мы так не договаривались! – Марк осторожно коснулся спины. – Ну что за привычка сразу рыдать! Злата, прекращай! Я рассказал тебе не для того, чтобы довести до истерики.
Слегка раздраженный тон парня не совпадал с действиями. Обхватив мои плечи, он снова уложил меня на сиденье.
– Ты не понимаешь, Марк! – продолжая плакать, обессиленно выдавила я. – Я чувствую себя чудовищем, причинившим боль близким. Но и вернуться сейчас не могу!
Какое-то время Марк молча разглядывал меня, затем вытащил платок и протянул мне:
– И после этого ты будешь утверждать, что ошибалась и не любишь моего брата? Ты же готова ради него на все!
– Пожалуйста, не надо об этом! – Чтобы сдержать безобразный рев, я зажала рот ладонями.
Казалось, что сердце не выдержит, разорвется прямо на месте. Но, может, тогда будет легче?
– Ну почему весь женский род – бессердечные создания, привыкшие добиваться с помощью слез всего, чего пожелают! – с внезапной досадой выдохнул Марк. – Перестань, Злата! Будем считать, что я до сих пор разыскиваю тебя, а ты получила парня на побегушках! У меня были несколько другие планы, но разыскивать братца ты едешь вместе со мной!
От неожиданности я шмыгнула носом и притихла.
– О чем ты?
– Вернув тебя в клан, я и сам собирался найти Елизара, – непонятно на кого разозлившись, буркнул Ланбин. – Ясное дело, он осел и мы были в ссоре, но мне тоже многое не нравится. Если он позвонил Николаю, то почему не мог позвонить Альбине или тебе? Я не верю, что у него не было возможности подать о себе весточку!
Стало понятно, что в мифический звонок брата Вязину он тоже не верит. А беспокоится не меньше меня.
– Ты простил его, – прошептала я и, перегнувшись, повисла у парня на шее.
– Только попробуй опять зареветь, и немедленно поедешь домой! – пригрозил братец, но за недовольством отчетливо слышались теплые нотки. – Конечно, я его простил, потому что ближе него и Альбины у меня никого нет. И мне нужно сказать ему об этом.
– Ты обязательно скажешь! – Отстранившись, я вытерла слезы и блекло улыбнулась.
– Да, когда мы его найдем. – Марк завел двигатель. – А пока тебе нужно поесть, привести себя в порядок и переодеться. Ты очень слаба, Злата.
Машина, вспоров слои пыли, рванула к трассе. Покосившись на меня, Марк ярко улыбнулся:
– Как насчет парочки бигмаков и костюма для трансформации с принием?
– О костюме ты серьезно? – От неожиданности я выпустила из ладони ремень безопасности, которым собиралась пристегнуться.
– А то! – Переключив скорость, он лукаво изогнул бровь. – Первый пробный костюм был создан для тебя, Николай попросил его прихватить. Думаю, он надеялся, что я тебя отыщу, и хотел, чтобы на обратном пути ты была защищена. Само собой, я получил такой же и могу сказать, что он прочнее телекинетического щита. Я проверил.
Вырулив на трассу, Ланбин вдавил педаль в пол.
Как оказалось, все это время мы стояли на грунтовке, ведущей в лесополосу и прилегающей к трассе. Наверное, Марк свернул сюда, чтобы привести меня в чувство и не привлекать к стоящей машине внимания.

Глава 23
Закрытый город

Зажав в ладони привычный для верлафов пакет крови, которых Марк захватил из города с большим запасом, я рассеянно пялилась в окно. Он сменил меня за рулем, но, несмотря на усталость, спать не хотелось. Горы выросли неожиданно… Населенные пункты мелькали один за другим, леса и поля сливались в бесконечные полосы. А потом появилась огромная, поросшая дубом и буком гора, и дорога, как сквозь огромный скальный пролом, резко запетляла между отвесными утесами – желто-розовыми, выжаренными солнцем, нависающими и словно грозящими обвалиться на асфальт. Солнце упало за горизонт и поднялось три раза. Трасса исчезала под колесами с такой скоростью, что разглядеть бело-голубые указатели я просто не успевала. Но к стилю вождения Марка уже привыкла. Идея отправиться в Закрытый город понравилась и ему, и теперь тянущийся Водораздельный хребет с каждым километром приближал к намеченной точке назначения.
– С тобой что-то происходит. – Марк убавил звук аудиосистемы и покосился на меня. – За три дня я ни разу не видел, чтобы глаза поменяли цвет. Они черные! Ты злишься, и злишься сильно. И крови пьешь больше, чем когда-либо.
– Я в порядке. – Оторвавшись от трубочки, я пожала плечами.
Марк переключил скорость и, к счастью, эту тему развивать не стал. Ну что я могу сделать, если необъяснимая жажда мучает постоянно, а пугающие даже меня черные радужки хочется прикрыть очками?
– Остановимся в одной из гостиниц неподалеку от города смертных, это в сорока километрах от Закрытого города, – опять заговорил мой спутник.
Теперь он мало чем напоминал привычного Марка. Волосы все так же взъерошены, но на придание им особого беспорядка он потратил немало времени. Ворот темно-синей рубашки поднят, а каждое движение выдает в нем аристократа из древнего рода мракауров, от которого даже на расстоянии веет опасностью. Лукавые искры в глазах не исчезли, но это только при мне. Думая, что он сможет выдать себя за Охотника, я не ошиблась: Ланбин уверенно играл эту роль. Передвижение на машине избавило нас от частых встреч с мракаурами, это произошло всего пять раз. Два раза на заправке, один – в гостинице и еще пару – в придорожных кафе. Угрозы для смертных вампиры не представляли, и, приложив немалые усилия, мне все же удавалось держать хищника внутри себя под контролем.
– Может, сначала стоит проверить окрестности Закрытого города? – предложила я.
– По-моему, у тебя неясное представление об основном поселении мракауров.
Парень выкрутил руль, обогнал ярко-желтый «форд» и, уходя от встречного грузовика, снова вернулся в свой ряд.
– У меня его просто нет. В «Истории вампиров» упоминается, что город скрыт среди гор, его окружают облака и охраняют Охотники, но сам понимаешь – оборотни никогда там не были.
– Или не возвращались оттуда, – многозначительно добавил Марк. – Город охраняется не просто Охотниками, а телепатами. Они навевают иллюзии. Любой нежеланный гость, посмевший подойти слишком близко, увидит вместо седловины с городом лишь продолжение горных хребтов.
С верлафом-телепатом я уже знакома, и только поэтому словам Марка особо не удивилась. Догадаться, что Закрытый город хорошо защищен, стоило бы и мне.
– А если кто-либо подберется слишком близко, несчастные случаи списывают на крутой нрав гор, на хищников или исчезновения, – предположила я.
– Исчезновения смертных там случаются очень редко, – не согласился Ланбин. – Чтобы не привлекать внимание к горам, мракаурам запрещено охотиться на многие мили вокруг. А вот «несчастные случаи», обеспеченные Охотниками, происходят очень часто. Местные власти смертных, признав опасность, даже дорогу в горы закрыли. Постоянные аварии, обвалы скал и сорвавшиеся в ущелье автомобили принудили их к этому.
– Там есть дорога? – Поставив пустой пакетик в нишу на дверце, я вопросительно изогнула бровь.
Представить город мракауров было очень сложно.
– Конечно. И мракауры успешно пользуются ей, – пояснил он.
Будто напоминая, что мы в горной местности, двухполосная дорога упорно поднималась вверх. Иногда скалы тянулись только с левой стороны, а в паре метров от меня, за салоном машины, бежали дорожные ограждения, за которыми зияли провалы обрывов. Дна не видно: плотными облаками внизу зеленеют туго сплетенные кроны деревьев. А потом трасса начала извиваться серпантином. От перепадов высоты закладывало уши не на миг, а пока резкий спуск вновь не пойдет на подъем. Повороты стали настолько крутыми, что иногда, минуя горные уступы, машина разворачивалась почти на сто восемьдесят градусов.
Какое-то время мы молчали, и я непроизвольно погрузилась в воображаемый сапфировый омут глаз Елизара, перенесший меня в прекрасный мир воспоминаний. Вот Тагашев ставит меня к себе на ноги и, левитируя, поднимает над городом верлафов, кружит по хаотичной спирали. Его улыбка искрится и ласкает теплыми лучами, а во взгляде – грустная, как осенний дождь, нежность. Я знаю о Елизаре так много и совсем ничего. Воспоминания и глубоко спрятанные ото всех не мечты, а всего лишь образы – это единственное, что осталось. Поймав себя на мысли, что слишком увлеклась, я вздохнула.
– Марк, а если Елизара там нет? – чувствуя, как сердце снова сковывает льдом, спросила я.
– Мы все разузнаем и отправимся дальше.
Кивнув, я снова отвернулась к окну. Красивый пейзаж, безусловно, вызывает восхищение, но когда он на огромной скорости однообразно тянется на протяжении сотен километров, то утомляет. Я не заметила, как заснула, но лучше бы не спала. Ставший постоянным кошмар с багровым туманом мгновенно засосал внутрь…
– Злата, мы на месте. – Вырывая из жутких лап сна, ладонь Марка коснулась плеча.
Подскочив, я едва не вскрикнула. Чтобы понять, о чем он говорит, потребовалось несколько секунд, затем я потянулась. Как оказалось, за окном ночь. «Порше» застыл на пятачке ухоженного двора с пестрыми клумбами. Ровными прямыми лучами от залитой светом парковки в ночную темноту убегают дорожки. Небольшое двухэтажное здание гостиницы с вкусным названием «Шоколад» высилось справа. Кое-где за плотными кронами деревьев просматривалась темная стена каменного забора. Я поняла, что мы стоим на закрытой территории частного отеля, и вопросительно посмотрела на Марка.
– Небольшой предгорный поселок, – ответил он на немой вопрос. – Гостиница находится на окраине, а с террас номеров открывается вид на Закрытый город, вернее, на горы, за которыми он находится. Здесь безопасно, и, судя по запаху, мракауров тут не было давно.
Я принюхалась. Даже сквозь вентиляцию чувствуется аромат старого леса, а вот на вампиров и правда ничто не указывает.
– Значит, мы на окраине леса? – Отстегнув ремень безопасности, я открыла дверцу. Новые, более высокие и плотно обтягивающие икры ботинки для трансформации ступили на бетон парковки.
Легкий теплый ветерок ласкал открытые плечи. Костюм с принием сильно отличается от предыдущего. Он не был цельным: плотно облегающая легкая куртка с высоким воротом, защищающим горло, множеством карманов и отстегивающимися рукавами порадовала невероятно, а обтягивающие брюки сидели идеально. Биохимики учли многие моменты и исправили недостатки. Значок «Щита и клинка» теперь не на поясе, а на правом рукаве куртки, которые я отстегнула. К тому же костюм легче скрыть под обычной одеждой, хотя это теперь тоже необязательно. Легкая прочная ткань кажется мягкой кожей, и смертные приняли бы его за несколько экстравагантный, но вполне приемлемый наряд. Скрывать я его и не стала.
– Лес видно, но от него отделяет небольшая лощина, – ответил на мой вопрос Марк. – Закажем номер? – Он закрыл машину и потянулся. – А потом я отправлюсь в город смертных. Возможно, удастся узнать о Елизаре у кого-то из вампиров, живущих среди людей.
Парень неторопливо направился к входу гостиницы.
– Мракауры живут среди людей? – От неожиданности я сбилась с шага. Конечно, Марк сказал, что здесь не охотятся, но представить убийц, мило улыбающихся своим смертным соседям, не смогла.
– Большая часть мракауров и Охотники с этой территории живут в Закрытом городе. Но и среди смертных хватает и мракауров, и созданных вампиров. – Ланбин распахнул металлопластиковую дверь и пропустил меня внутрь.
Уютный светлый холл с мебелью цвета шоколада был пропитан запахом смертных и нежным ароматом цветущих апельсиновых деревьев в высоких вазонах. На время разговоры пришлось прекратить. Симпатичная администратор – девушка в строгом костюме и с тщательно уложенными волосами, – во весь рот улыбаясь обаятельному Марку, протянула ключи. А через сорок минут мы сидели в плетеных креслах на террасе небольшого «люкса» и, продолжив беседу, поглощали заказанный в номер поздний ужин.
– Давай договоримся сразу, Злата. – Прожевав, Марк взглянул на меня. – Пока меня не будет, ты не устраиваешь никакой самодеятельности и ждешь здесь. Если я не вернусь к завтрашнему вечеру, значит, я повстречал кого-то из Охотников и меня узнали. В этом случае ты берешь «порше», включаешь систему выживания и отправляешься в клан верлафов!
Тщательно обглодав последнее баранье ребрышко с душистыми специями, я положила косточку на тарелку, вытерла руки салфеткой и лишь после этого заговорила:
– Ты сам понимаешь, что сейчас сказал? Неужели ты думаешь…
– Если собираешься сказать, что не оставишь меня, то прибереги свои планы по моему спасению для другого случая. – Палец парня предупреждающе взметнулся вверх. – Умирать я не собираюсь. В конце концов я всегда могу сказать, что решил вернуться к Виктору, как и брат. А вот ты к Коншину попасть не должна!
– Мне не нравится этот план. А о том, что я спокойно уеду, даже не думай, – возмутилась я. – Мы приехали сюда вместе и уедем так же или никак. Поэтому лучшее, что ты можешь сделать, – это вернуться!
Не знаю, что было на моем лице, но Марк спорить передумал.
– Я же сказал, что этот план – на крайний случай. Возможно, Елизар здесь и мне уже сегодня удастся передать ему весточку о нас, а завтра он встретится с нами.
Пульс заскакал мгновенно.
– Это было бы лучшим исходом, – тихо сказала я.
Какое-то время разглядывая меня, парень молчал, затем вопросительно изогнул светлую бровь:
– А что дальше?
Догадаться, о чем он спрашивает, было совсем несложно. Дескать, встретишься ты с ним, и что потом?
– Мы с тобой вернемся домой. – Внезапно в горле пересохло, и последнее слово я проронила едва слышно.
Налив из чайничка в чашку обжигающий зеленый чай и избегая сверлящих глаз, я сделала большой глоток. Кипяток обжег гортань.
– Ты же любишь его, – тихо сказал он.
– Это ничего не значит. – Пряча лицо за кружкой, я пожала плечами. Кончики пальцев мелко задрожали. – Я всего лишь хочу знать, что с ним все в порядке. И хватит об этом, Марк!
– И все равно не нравится мне его уход, – задумчиво заговорил Ланбин. – Служить тому, кого ненавидишь, очень сложно. Елизар недавно стал советником Николая, ему нравилась его должность, он ненавидит мракауров. И вдруг – единственное упоминание о том, что он, возможно, вернется к Коншину, а пару недель спустя мне звонит Николай и просит инсценировать его захват Охотниками.
– Что значит «возможно»? – насторожилась я. – Он даже не попрощался с вами?
– Нет, – покачал головой Марк. – Мы с ним не разговаривали. В тот вечер он поужинал, сказал Альбине, что ему нужно съездить в лабораторию, и больше не вернулся. Я думаю, он не хотел расстраивать ее. Елизар очень тепло относится к Альбине, но, несмотря на это, даже не позвонил.
Поднявшись с плетеного кресла, я неторопливо собрала тарелки и сложила на небольшой столик на колесах. Необъяснимое чувство тревоги вновь стиснуло мертвой хваткой.
– Мы должны найти его, Марк, – едва слышно проронила я.
Избегая дальнейшего разговора, я отправилась в ванную, а когда вернулась, Ланбин попрощался и ушел.
Заснуть в логове врага я не смогла бы никогда. Снова надев костюм для трансформации, потушила свет и разместилась на террасе. В темном сумраке силуэты гор почти не просматривались. Где-то в глубинах леса завыли шакалы: заунывно, протяжно, вызывая неприятный озноб. Поежившись от свежего ветра, я плотнее завернулась в прихваченный из номера плед. Гостиница спала. Небо постепенно светлело. Тонкая филигрань расплесканных облаков окрасилась в розовато-лиловые тона, а с первыми лучами солнца я наконец увидела горы. Но сейчас поверить, что где-то там скрывается город мракауров, оказалось сложно. Далекие вершины походили на огромную корону с длинными зубцами, парящую над бело-золотистыми, плотными, клубящимися внизу облаками. Длинные пики каменного венца словно подпирали падающий небосвод, искрились заснеженными верхушками, переливались солнечными бликами.
Вдыхая насыщенный горный воздух, я не шевелилась. А потом потянулись томительные часы бездейственного, напряженного ожидания, где минута подобна часу, час – году, а день – длительной пытке. Завтрак пришлось съесть в одиночестве, а от обеда я отказалась. Тревога, но теперь уже и за Марка, нарастала со скоростью лавины. Постепенно солнце падало за горы, в комнате темнело, но Ланбин так и не вернулся. Забравшись на диван с ногами, я обхватила колени руками и начала покачиваться. Надежда гасла вместе с приближающейся ночью. По щекам побежала прозрачная соленая влага. «Ты обещал вернуться», – мысленно обратилась я к брату Елизара. И тут же почувствовала его силу, которую теперь не смогла бы спутать ни с одной другой. В коридоре раздались тихие шаги. Вскочив с дивана, я понеслась к входной двери.
– Марк! – Едва не сбив парня с ног, я повисла у него на шее, но его вид заставил отступить.
Лицо Ланбина было мертвенно-бледным, будто на кожу внезапно плеснули неразбавленных белил. Он как бы оцепенел и сейчас походил на каменное изваяние – странную прихоть жестокого скульптора, решившего с помощью резца явить миру не красоту, а воплотить в камне ужас, показать, как выглядит безысходность, облечь в материальность отчаяние и боль. Внезапно стало так холодно, что показалось – кровь в венах замерзает с такой скоростью, словно я попала в криогенную камеру.
– Предчувствие тебя не подвело, Злата. Он здесь, в Закрытом городе, в Храме крови, – чужим и мертвым, как у зомби, голосом проговорил брат Елизара.
Сердце глухим толчком ударилось о ребра и застыло, хотя я ничего не поняла. Храм крови? Мозг, как заржавленный механизм, пытался что-то осмыслить, но мысли перемешались, как рассыпавшиеся пазлы.
– Это очень плохо? – Последний слог оборвался на высокой ноте, отдался звоном в ушах и замер на губах.
– Это значит, что мы не сможем ему помочь. – Обняв одной рукой, Марк потянул меня в номер и усадил на диван рядом с собой. – Никто из мракауров, которых я расспрашивал, ничего не слышал о Тагашеве, а потом в одном из кафе я разговорился с барменом. Он и поведал, что слышал разговор двух Охотников о том, что Виктор пытается подчинить Елизара. Его заперли в Храме крови, держат на грани комы и принуждают уничтожить смертного. Не знаю, что произошло. Не понимаю, почему Елизар не сопротивлялся, ведь удержать его где-то невозможно, но точно знаю, что нам не вытащить его оттуда. Храм крови расположен глубоко под землей прямо под особняком Коншина. Обычно Виктор держит там смертных – живой запас крови, как он это называет. Сам особняк находится в центре Закрытого города и наводнен Охотниками.
Рассказ Марка прозвучал не как смертный приговор: каждое слово разрывалось в голове, как выстрел, приводящий этот приговор в исполнение. Словно в одно мгновение Ланбин подставил оружие к моему виску и безжалостно жал на курок, опустошая не только обойму, но и черепную коробку, на дне которой остались только твердые, сухие факты, и опровергнуть их уже невозможно. Огненным клеймом в сознании вспыхнуло самое первое видение, навеянное девушкой-вампиром…
Длинный, уходящий в темноту подземный коридор с серыми стенами, покрытыми ржавой плесенью. Я понимаю, что это не ржавчина, а застарелая кровь. Глаза выхватывают из темноты серебристый блеск незнакомого металла. Такое чувство, что он светится изнутри (теперь я знаю, что это приний). В стенах – решетки, а за ними люди…
«Это и есть Храм крови», – поняла я. И в данный момент Елизар там. Все это время Тагашев находился в ловушке врага, мучился, страдал, а я наивно ждала от него вестей. Стиснув зубы, я заплакала: тихо, исступленно, зло. «Что же ты натворил, Елизар? – мысленно обратилась я к нему. – Зачем вернулся к Виктору и почему не слушал меня? Поступил так, как счел нужным, а ведь девушка-вампир предупреждала об опасности. Ты сам себя загнал в капкан, из которого, как выразился Марк, тебя не вытащить». Пальцы сжались в кулаки: сильно, до хруста и боли в костях, до расцарапанной ногтями кожи. Решение я приняла мгновенно. Написав Ирине письмо о самом безрассудном поступке в своей жизни, я еще не знала, что сделаю еще более сумасшедший шаг: отправлюсь в логово Виктора, надеясь только на свою трансформацию и горстку способностей. Поднявшись с дивана, я выпрямила плечи.
– Я пойду за ним, Марк. – Застегнув молнию на костюме до самого горла, я решительно посмотрела на парня.
– Ты не должна. – Его лицо исказилось от боли. – В лучшем случае тебя уничтожат, а в худшем…
– Начнут пытать, чтобы подчинить Елизара, а потом попытаются заполучить Колесникова, – хрипло перебила я. – Но бросить его на произвол судьбы я никогда не смогу. А вот ты должен вернуться! Тебя ждет Альбина, из-за нее ты не имеешь права рисковать даже ради брата.
«Потому что шансов выбраться действительно нет», – мысленно добавила я.
– Передай Николаю, Ирине… – Я закусила губу, но тут же закончила: – …и Максу, что я люблю их. Еще передай Вязину, что если я попаду к Виктору, то меня скорее разорвут, чем узнают об Атрэме.
Храбрюсь? Нет! Потому что знаю, чем рискую. Говоря о Максе, я не слукавила. Что бы между нами ни произошло, он поселился в сердце, сросся с ним, навсегда завладел частью души. Да, я безжалостно оттолкнула его, но разорвать душу и выбросить кусок невозможно. Для меня он навсегда останется моей тихой гаванью, в которой я была счастлива.
Глядя на меня, Марк обмяк, будто некий невидимый пожиратель жизненных сил высосал из него последние капли способности двигаться, говорить или даже дышать. На лице парня мертвой маской засохла безысходность, точно он понял, что не сможет меня остановить, но слишком хорошо знает: из логова мракауров не выбраться ни мне, ни Елизару. Смотреть на него было больно, я и не стала. Развернувшись, вышла за дверь и быстро начала спускаться вниз…
Глубокая, как выщербленная чаша, лощина, поросшая густой, жирной осокой, раскинулась сразу за забором гостиницы. Изрезанные края балки словно соединяют два мира: поселок смертных и предгорье, ведущее к логову мракауров. Нужно всего лишь пересечь территорию и углубиться в лес, а дальше начать подниматься в горы. Шик… шик… шик… резко и обрубленно слышалось по бокам. Мощное тело рассекало высокую траву, как темную зеркальную гладь озера. Звуки и запахи весеннего леса заполнили сознание до отказа. Мысли исчезли. Быстрым метеоритом я понеслась к цели, которую поставила. Высокие силуэты деревьев стремительно приближались, нависали и наконец надежно укрыли меня под кронами. Теперь плотной стеной обступали раскидистые, корявые тисы; высокие сосны; прямые, как корабельные мачты, стволы буков: тонкие – всего лишь с мое бедро и огромные – около двух метров в диаметре.
Чем выше я поднималась, тем чаще попадались безжизненные островки горной породы. Мощные сгустки телекинетической энергии я почувствовала через час. Внезапно мысли потеряли грани, стали нечеткими. Я постаралась сосредоточиться и… испугалась. Разверзшийся вулкан чужих эмоций обрушился на рассудок и потопил в злости, снисходительности, надменности… Сознание захлопнулось. Я замедлилась. «Охотники-телепаты, охраняющие подступы к городу. Похоже, я блокировала их», – догадалась я. Доверять собственной способности, о которой я мало что знаю, не хотелось. Вдруг и они почувствовали меня? Но через десять минут по двигающимся потокам силы мракауров я определила, что они спокойны: двигаются неторопливо – справа, слева, позади. Лапы ускорились, и я снова бросилась в гору. Лесная подложка давно исчезала, лес постепенно редел. Теперь я поднималась по наслоенным пластам горной породы, лишь кое-где поросшей клочками хилой травы.
Отвесные скалы выросли неожиданно, как из-под земли, и резко перекрыли путь. От вертикальных уступов, теряющихся где-то в ночном небе, отделяла полоса открытого пространства, усеянная обломленными каменными глыбами. Кажется, я вплотную подошла к Закрытому городу, но эти скалы мне не одолеть. Петляя между камнями, я двинулась вдоль утесов. Искать ворота или проход бессмысленно: уверена, что там мне не пройти. Через пару километров мне повезло. В этом месте скала в виде обломленного зуба располагается ниже, чем остальные, и выглядит более покатой. Очень высоко, но, может, удастся забраться? Сорвавшись с места и разогнавшись, я прыгнула на первый уступ… лапа соскользнула. Такой маленький и узкий, что едва не сорвалась. Следующий дался совсем нелегко – он выше и намного левее, а здесь не разгонишься. Прыгнув с места, я провалилась в пустоту, но в последний момент когти зацепились. Тело напряглась. Мне удалось выбраться на камень.
Время шло. Вздрагивая при каждом постороннем звуке, я подымалась. Смертному здесь не пройти, волку тем более, но у меня получается, хотя я стараюсь не смотреть вниз, упорно забираясь выше. Мысль о Тагашеве подгоняла плетью, я пыталась не сосредотачиваться на нем, это мешает. Но сознание настойчиво тянулось в недра Храма крови. Сердце дико стучало. «Елизар!» – Я цеплялась не за камни, а за это имя. Еще рывок… и я запрыгнула на пологую вершину. Здесь холодно и дышать труднее: воздух разряжен и сказывается близкое соседство заснеженных вершин. Северный ветер опалил утративший чутье нос. Легкий терпкий запах мракауров чувствовался повсюду, заполнял пространство, дезориентировал. Вот я уже на месте. Возможно, только благодаря своему дару я не увидела обещанных Марком иллюзий. Большой, но слабоосвещенный город мракауров раскинулся в низине между окружающими горами.
Сравнить его с Вервью верлафов очень сложно: он больше. Узкие, погруженные во мрак улочки раскинуты многоярусным лабиринтом. Некоторые ярусы соединены длинными мостами с массивными ограждениями: то ли базальт, то ли темный гранит. Дальность расстояния и темнота не позволяют разглядеть детали. Арки, подворотни, прямоугольные, как коробки, дома из темного камня: они не выше четырех этажей, хотя довольно много и особняков. Лишь там чахлыми ветками к небу тянутся немногочисленные островки садов или парков. Кажется, с зеленью здесь трудно. Тонкие деревца видны и на улицах, но их слишком мало. Они застыли, как одинокие изваяния, скованные камнем. Света совсем немного, как и в городе верлафов: тусклые фонари мерцают неяркими точками. Кое-где ночными огнями светятся окна.
Я посмотрела вниз и поежилась. Спускаться по уступам смогу совсем недолго: дальше идут гладкие отвесные скалы, надежно защищающие город врагов. Придется прыгать, но высота огромна даже для оборотня. Дома внизу выглядят не больше картонных коробок из-под обуви. Последний узкий уступ приблизился слишком быстро. Спина выгнулась перед прыжком… Надежда только на свою трансформацию и на организм оборотня. Глубоко вдохнув, я оттолкнулась и, вытянув лапы, провалилась в пустоту… Дыхание перехватило. Город разверзся пожирающей бездной, начал приближаться – быстро, очень быстро. Участок дороги отразился в глазах. Удар… Внутри все содрогнулось, перемешалось, заклинило. Мешая вдохнуть, диафрагма сжалась. Лапы стукнулись об выложенную камнем дорогу с такой силой, что кости хрустнули. Я повалилась на бок и едва не заскулила от жгущей боли. Судя по охватившему тело жару и покалыванию, что-то отбила или сломала.
– И-их! – издав тонкий, свистящий звук, я втянула воздух.
Второй глоток кислорода проник в горло легче. Сжав клыки, я попыталась встать. Лежать на асфальте расплывшейся безвольной кучей нельзя! Голова закружилась, но тело послушно обрело равновесие. Прихрамывая, я направилась под защиту тьмы – к темному фундаменту здания. Счастье, что не угодила куда похуже, ведь вполне могла свалиться на провода, дерево, крышу или чей-то балкон.
Я огляделась. Сверху город был виден хорошо, но вот внизу я попала в настоящий лабиринт. Какая-то площадка или двор жилого дома. Нужно убираться отсюда! Но ощущения вынудили на время приостановиться. Зрачки расширились. Сила мракауров сплелась в безразмерный тугой комок. Вторглась в сознание бесконечным хаосом, расплескивающим многочисленные волны, как бесперебойный генератор. Рассудок плавал в этой бездне, терялся в ней. Вампиры дальше, ближе, в домах, на улицах… Найти бы среди них Елизара, но, очевидно, он далеко, его я пока не чувствую. Избегая попадающихся на пути врагов, я закружила по улицам. Тело ощущалось одним пульсирующим синяком, но постепенно я восстанавливалась, а вот в улочках затерялась, как в мексиканском квартале. Будто насмехаясь, небольшой двор вывел в тупик. Господи, да где же этот особняк и как к нему выйти?! Я развернулась и бросилась в обратном направлении. Улицы мелькали одна за другой, петляли и выводили в подворотни.
Старинный особняк Виктора появился неожиданно. Огромный, четырехэтажный, с множеством колонн, башен, переходов и многоярусных крыш. Особняком назвать его сложно, скорее уж замок. Я считала нашу Академию Хранителей света внушительной, но он больше нее. Некоторые из окон залиты светом, а первый этаж переливается огнями, словно за стенами – тысячи ламп. Высокая кованая ограда с обширным парком скрывала нижние этажи здания. Стараясь определить, есть ли видеокамеры, я прислушалась… Тихо. Крошечных огоньков вроде бы тоже не видно. Я не удивилась: сомневаюсь, что здесь бывают незваные гости.
Перемахнув через кованый забор, я юркнула в ближайшие кусты и тут почувствовала Елизара. Марк не ошибся: он здесь. Мощный сгусток телекинетической энергии, как крупная сияющая жемчужина среди зерен риса, ощущался глубоко под землей. Сердце заколотилось, рванулось вперед, но спешить нельзя. К замку я пробралась, но что делать дальше? Я ощутила присутствие Охотников. Их много – около пятидесяти, и это только в самом здании. Помимо этого, там полно мракауров, есть даже созданные вампиры. Почти все на первом этаже, а вот который из них Виктор, догадаться невозможно. На секунду я прикрыла веки. Проникнуть в здание будет сложно, но внутри, учитывая размеры особняка, думаю, есть где спрятаться. Это обнадежило.
Справа послышался хруст гравия на дорожке. Чутье сообщило об Охотнике. К счастью, направляется не в мою сторону. «По дорожкам идти не стоит», – машинально отметил мозг. Хруст слышен очень отчетливо. Пробежав еще немного вперед, я остановилась. За деревьями, перед самым входом в замок, хлопнули дверцы машин. Вниз по позвоночнику сбежала ледяная змейка. Я ощетинилась…
Из белого «хаммера» вышли трое Охотников. Затем из внедорожника выпорхнула длинноногая девушка-мракаур в черном вечернем платье и с длинными, до середины бедер, огненно-красными волосами. Грациозная, изящная, но не она привлекла внимание. Сбегая со ступеней, между колоннами из черного мрамора появился Кирилл. Ветер донес запах дорогого одеколона. Все так же надменен и уверен в своей силе. Не в состоянии дышать, я смотрела в красивое лицо опасного, ненавистного, жестокого, безжалостного противника. Волна дрожи пробежала по шкуре. Желания встречаться с ним точно нет.
Совсем не подозревая о моем присутствии, Чернов поравнялся с девушкой и, элегантно склонившись, поцеловал ей руку. Вампирша выдернула ладонь.
– Прибереги поцелуи для своих шлюх! – Лицо сердечком сморщилось. В переливающемся голосе появилась надменность.
Губы Кирилла изогнулись в сладкой улыбке, а вот в черных глазах застыл холодный огонь. Огромная ладонь опустилась девушке на предплечье. Пальцы с силой сдавили руку. Даже отсюда видно, что вампирша сжалась и побледнела.
– На твоем месте, Диана, я бы не грубил, – тихо, вкрадчиво и веско проговорил Чернов. – Таких, как ты, Виктор меняет очень часто. Надолго ты здесь не задержишься. А я могу чуть позже и шейку свернуть! – Кирилл улыбнулся, будто сказал нечто приятное. – Так что сомкни свой красивый ротик и топай на прием. Виктор ждет тебя, детка, и очень зол. Ты опоздала!
– Извини. – Пряча лицо, девушка наклонилась. В красивом голосе появилась дрожь.
– Ты умница, Диана, – хмыкнул Чернов и ослабил хватку.
Подхватив девушку под локоть, парень снова скрылся между колоннами. Парадный вход? Похоже, я стала свидетелем «теплой» встречи ведущего Охотника и пассии Виктора. Их отношения волновали меньше всего, и от садиста я другого и не ожидала, а вот информация о приеме заинтересовала. На руку мне это или нет, определить трудно, но, судя по сосредоточению Охотников на первом этаже, пробраться на цокольный этаж попробовать стоит.
Урчание двигателя и скрывшиеся Охотники заставили начать двигаться. Я торопливо пересекла открытое пространство и юркнула за угол замка, затем двинулась вдоль маленьких темных окон почти на уровне земли. Что внутри, можно только догадываться, но Охотников там нет. При известной ловкости вполне сумею пролезть, вот только стекло разбить все же придется. Идея так себе – меня могут услышать, но выбирать особо не приходится.
Серебряные когти осторожно коснулись тонированного стекла, заскрежетали. Часть осколков посыпалась под лапы, остальные со звоном осыпались внутрь. Я затаилась. Несколько минут ожидания показались часами. Тихо… Торопливо скользнув в темный проем, я приземлилась на мраморный, черно-белый мозаичный пол и вздрогнула. С древних полотен в позолоченных рамах взглядом прожгли десятки темных с красноватым отблеском глаз вампиров в старинных нарядах. Предназначение огромного, роскошного зала определить сложно. Всего лишь картины, скульптуры, масса маленьких диванчиков на изогнутых ножках, мраморная лестница, ведущая на первый этаж, и три двустворчатые двери из эбенового дерева. Откуда-то сверху послышался многоголосый гул. Туда мне точно не нужно. Я снова сосредоточилась на силе Тагашева. Естественно, нужно идти вниз, но как найди вход в Храм крови в этом огромном замке?
Лапа осторожно коснулась одной из дверей… Заперта. Со второй повезло больше. Приоткрыв створку, я проскользнула в длинную, не менее роскошную галерею с рядами навечно замерших, темных от времени лат. Здесь светло и жарко. С бронзовых старинных люстр свисают сотни эмалевых подвесок, отражающих огни электрических свечей. Арки вправо и влево ведут в бесконечные проходы. Скользнув бесшумной тенью вперед и ориентируясь на Елизара, я запетляла по особняку. Звук открывшейся где-то двери заставил вздрогнуть, но гулкие шаги отдалились, и я двинулась дальше. Наконец один из переходов вывел в небольшую пустую комнату – метров пять в длину и ширину. В противоположном конце за сомкнутыми портьерами скрыт еще один вход. Толкнув преграду, я оказалась на площадке. Узкая каменная лестница длинным рукавом спускалась в темноту. Запах пыли и сырости заставил сморщить нос. Кажется, мне сюда.
Ступени быстро уводили вниз. Здесь способен пройти только один вампир. Если кто-то появится впереди или позади, сражения не избежать. Но я бежала, бежала к тому, кто приближался с каждым шагом. «Елизар!» – резкими толчками билось в висках. Я ускорилась.
Ступени становились круче, спускаясь в глубину. Скоро каменная кладка плавно переросла в горную породу, темную и пористую, как пемза. Похоже, здесь не просто подвалы – я спускалась в недра гор. Внезапно лестница оборвалась, закончившись толстой, потускневшей от времени дверью, окованной железом. Отворив створку, я вышла в широкую галерею со сводчатым потолком и множеством вырубленных из горной породы квадратных колонн. Легкий, словно просачивающийся сквозь стены, запах смертных опалил нос. Тагашев тоже там – за стеной!
Бросившись влево, я уперлась в массивную металлическую дверь и… остановилась. Два красных огонька сообщили об электронном замке. То, что Елизар мог открыть с такой легкостью за пару секунд, для меня оказалось непреодолимой помехой. Я заметалась. Неспособность попасть внутрь и достигнуть наконец вожделенной цели вызвала панику. Тихий гортанный рык вырвался из горла. Не от злости – от бессилия. Что-то подсказывало, что выбить это препятствие будет невозможно. К тому же вдруг меня услышат? Конечно, я глубоко под землей, но все же… Осознание собственной слабости выжигало душу. «Елизар, пожалуйста, помоги мне!» – мысленно взмолилась я, хотя это и глупо. Если бы он мог сделать это, то попытался бы выбраться и сам. Глухая запертая преграда разбила последние крупицы надежды. Два алых огонька на металлической поверхности, словно насмехаясь, попеременно мигали. Голова закружилась. Всполохи темноты замелькали в сознании, странная слабость охватила тело.
«Что со мной?» – быстро скользнуло в голове, но я снова сосредоточилась на створке. Присев на пол, обессиленно заскребла лапой. Оставляя глубокие полосы, серебряные когти скользнули вниз, высекли желто-голубые искры, замерли. Я вскинула голову. Новая мысль попытаться сломать замок казалась нелепой, но попробовать стоит. Поднявшись на задние лапы, я коснулась мигающих огоньков, а затем с силой ударила по ним. Заскрежетал металл… Когти застряли внутри и больно выгнулись. Огни погасли… Секунда – и раздался тихий щелчок. Кажется, систему замкнуло. Спрятав саднящие от боли когти, я толкнула створку и скользнула вперед…
Зловонный запах крови ударил в нос, обжег легкие, заставил пошатнуться, сбил с толку, дезориентировал. Опираясь на видение, я была готова ко всему, но даже мысленно не представляла, что попаду в ад, в котором заживо могут оказаться смертные. Сильная волна дрожи прокатилась по телу. На этот раз оборотень внутри меня не зарычал обозленным зверем, он заскулил, словно оплакивал сотни, нет тысячи тех, кто навсегда исчез в этом каменном склепе, дышащем ледяным дыханием самой смерти. Казалось, что запахом крови пропитано все: толстые стены, высокий потолок, шершавый пол. Очень старый запах, недавний… совсем свежий. Нет!
Длинный, уходящий в темноту коридор озарялся подсвеченными решетками из приния, прочно вмонтированными в горную породу. От запаха зазвенело в ушах, сдавило голову. Я машинально повернулась влево и шарахнулась в сторону… Правый бок задел другую решетку… Поворот головы – и из горла вырвалось короткое всхлипывающее мяуканье. Решетки надвинулись, исказились. Внезапно я потеряла вход и не смогла бы сказать, где выход. Пространство словно шагнуло вперед, обступило со всех сторон и загнало в безвыходную ловушку. Заброшенный клуб по сравнению с этим местом был детской площадкой. Входя сюда, я еще не знала, что самым ужасным препятствием на пути к Елизару станет мой собственный инстинкт оборотня…
Лица смертных, будто белые маски, как сквозь темную толщу воды выплыли одно за другим. Тело содрогалось снова и снова. Я зарычала. Слева двое заросших щетиной мужчин в грязной одежде. Прижавшись к холодной стене, они сидят на полу и равнодушно что-то едят из металлических мисок, а при моем появлении даже не вздрогнули. Такое впечатление, что чувства людей атрофированы, им все равно, что с ними будет через минуту, через час или завтра. Ужаса, который я ощутила в своем видении, на лицах не видно – лишь безразличие. Эти люди больше похожи на загнанных, смирившихся со своей участью животных, упрятанных в клетки.
Справа пожилая семейная пара; они сидят, обнявшись, но на лицах все то же безучастное выражение. Инстинкт пинком толкнул к ним: заставив забыть, для чего я здесь, бросил на одну из решеток. «Выпустить, освободить, защитить», – расплавленным металлом плескалось в голове. Смертные лишь отшатнулись. Захрустевшие ребра ударились о толстые прутья из приния. Я отлетела в сторону и заскребла когтями по полу. Бессилие и невозможность помочь превращали рассудок в неспособное рассуждать месиво. Мысли ускользали: остались запахи, шорохи за решетками и неуправляемый инстинкт. Диким, безумным взглядом я озиралась по сторонам. В глазах все плясало, извивалось, прыгало.
«Нужно обернуться!» – где-то в глубине потемневшего сознания шевельнулась мысль. Чувства притупятся! Сражаясь с хищником внутри себя, я трансформировалась и задержала дыхание. Омывая лицо, слезы заструились по щекам, но стало легче. Запах такой же сильный, но если не дышать…
Где-то справа послышался сдавленный крик, затем еще. Кажется, появление пантеры напугало людей меньше, чем мое обращение в вампира. Я торопливо оглядывала клетки, но ни запоров, ни замков не увидела. «О смертных подумаю позже», – решила я. Сила Тагашева вновь дала о себе знать. Он здесь, где-то рядом. Нужно всего лишь дойти. Почему он молчит? Он должен был почувствовать меня. Стараясь не смотреть на решетки, я неровными шагами бросилась вперед…

Глава 24
Виктор

Шлепки ботинок о каменный пол эхом разносились по уходящему в темноту коридору. Я выбежала в округлое помещение и увидела его…
– Елизар? – Губы не говорили, лишь слегка раскрылись.
Остановившись, я смотрела в центр вырубленной в горе пещеры и не верила.
Увидеть его таким я была не готова. Слезы мешали смотреть, заливали глаза, солеными струями щипали щеки. Судя по разорванному, испачканному кровью костюму, все это время его жестоко истязали. Сейчас ран не видно, но он без сознания. Тагашев находился в клетке из приния – в самой середине круглого пустого помещения. Большая – он помещается там в полный рост, – прочная и неприступная. С трех сторон – монолитный металл метровой толщины, и лишь на одной из граней этого светящегося куба округлые, толстые прутья решеток. Замков нет, и как она открывается – понять невозможно. «Эту клетку готовили именно для него», – сразу поняла я. На задней стенке змеятся толстые цепи из того же сплава. Они сковывают запястья и удерживают руки над головой, безвольно упавшей на грудь. Елизар походил на пойманного титана, загнанного в ловушку. Черные и даже по виду шелковистое волосы спутаны, а сильное тело безжизненно обмякло. Сапфировых, столь завораживающих меня глаз не видно – веки закрыты. Но напугало даже не это. Высокий лоб и виски Елизара, врезаясь в кожу, стягивал металлический обруч. Что это? Я бросилась к преграде. Рука потянулась к Тагашеву.
– Елизар! Елизар! Пожалуйста, очнись! – Я не звала и не спрашивала, скорее скулила, пытаясь дотянуться до него.
Внутри все сжималось. Толстые прутья вдавились в плечо. Я тянулась пальцами изо всех сил, хотя и знала, что не достану: слишком велика клетка. «Мы не сможем ему помочь», – как приговор прозвучал в ушах голос Марка. Ладони сползли по металлу. Я упала на колени, слишком хорошо осознав: этот прочный сплав мне не одолеть.
Внезапно его тело дернулось.
– Елизар! – снова позвала я.
Сначала наивно подумала, что он все же почувствовал меня, но потом поняла, что ошиблась.
По бокам обруча зажглись голубые, как диоды, огни. Тело Тагашева вновь содрогнулось. В моем сознании всплыли подземные туннели и перчатки на руках Охотников, бьющие электрическими разрядами. Все встало на свои места в один миг. Коншин прекрасно осведомлен о способностях своего бывшего ведущего Охотника и хорошо подготовился. Он знал, что ни одна клетка не сдержит его. Не сдержит… если не подавить его способности с помощью сильных разрядов тока. И в данный момент кто-то активизировал заряд на расстоянии. Очевидно, эти чудовища боятся даже обессиленного парня, приводя его в чувство лишь тогда, когда пытаются заставить убить. Но как они надели эту штуку на него? Елизар бы не подпустил к себе! Ответ на этот вопрос я снова не нашла.
Слезы высохли. Сидя на полу, я с содроганием разглядывала обруч, стягивающий любимое лицо. Как открыть клетку? Как снять эту мерзость? Словно отвечая на мой вопрос, над левым ухом Елизара сквозь спутанные волосы промелькнул тонкий лучик света – маленький красный огонек, как на двери. Электронный замок? Взгляд выхватил мерцающие точки и на наручниках. Новое открытие вызвало очередной приступ паники. Похоже, обруч активируется и снимается с помощью электронного устройства. Что это – компьютер, карта, микрочип, брелок? И где или у кого его искать? На руках – тоже электронные замки. Может, и клетки отпираются так же?
Подскочив с места, я заметалась по подземелью. Взгляд скользил по темным стенам. Искал ключи, рычаги, компьютерные панели – хоть что-то, способное отпереть эту западню, но, кроме темных шероховатых стен, не находил ничего! Мысли нервозно метались в поисках решения. Дождаться кого-то, кто придет за кровью смертных? Но будет ли у них ключ? Ждать Охотников? Но сколько их появится, и справлюсь ли я с ними? К тому же существует вариант, что замки открываются с пульта управления в самом особняке. «Нет! Ждать нельзя!» – размышляла я. Меня могут обнаружить в любой момент, и чем быстрее я начну действовать, тем лучше. Придется снова рискнуть и вернуться наверх. «Кирилл», – внезапно подумала я. Он знает все! Я вздрогнула. Похоже, избежать с ним встречи все же не удастся. Последний шанс спасти Елизара, как тонкая нить, выскальзывал из рук. Ввязаться с Черновым в схватку и попытаться что-то выяснить? Это самоубийство. Плана не было, совсем не было, я ступила на зыбкую поверхность неопределенности. Варианты проносились один за другим, но ни одного разумного я не находила. Единственный шанс – попробовать проследить за Черновым и постараться выяснить хоть что-то. Господи, это не план, а безумие! Но ведь я была готова к этому с самого начала, и отступать бессмысленно. Лаская лицо Тагашева взглядом, я медленно коснулась решеток.
– Я люблю тебя, – прошептала, зная, что он не слышит. – Я очень тебя люблю! – повторила я. – Конечно, я постараюсь вытащить тебя отсюда. Но там, наверху, так много Охотников. А если меня обнаружат, прости, ладно? – Глядя в любимое лицо, я мысленно очерчивала скулы, целовала губы и… прощалась.
Проглотив острый, как осколок, ком, я повернулась к выходу. Стараясь не смотреть по сторонам, бросилась вперед. В данный момент я бежала не через коридор с клетками – через собственные убеждения. Почерневший, ломающийся, рассыпающийся на осколки мир Хранителя света. Я не хотела видеть лиц или запоминать их. Просто осознала: как бы ни выл оборотень внутри меня, как бы ни взывал инстинкт, как бы ни хотелось освободить этих несчастных, я не смогу им дать даже малейшую надежду на спасение, так как не имею ее сама.
Ладони с силой толкнули металлическую дверь. Храм крови остался позади. Я неслась через галерею. Не давая оборотню взять над собой верх, обернулась пантерой только на лестнице. Волна бьющей дрожи пробежала по шкуре. Из горла вырвалось шипение. Хищник не желал подчиняться. Узкий туннель скользнул по сторонам. Последняя дверь, ведущая в замок, тихо захлопнулась за спиной. «Сейчас Чернов не на приеме, а на втором этаже, и рядом с ним еще один мракаур», – мгновенно сообщило чутье. Это не Охотник – слишком слаб. Новая волна колотящего озноба прокатила по телу, достигла подушечек лап. Страшная картина, оставшаяся позади, все еще колебалась в сознании. Запах крови преследовал, но если я не справлюсь, то потеряю самое дорогое раньше, чем попытаюсь спасти. Нужно на время забыть о том, что видела внизу. Смирить инстинкт.
Я осторожно поднималась по лестницам: одна, вторая, большой роскошный зал… еще мраморные ступени. Сознание отмечало силу Охотников. Почти все по-прежнему находятся в одном из залов, а он довольно далеко. Жужжание голосов и звуки скрипки почти не различаются. А в этой части особняка совсем тихо: слышу только тиканье часов на каминных полках и биение собственного сердца. «Два ночи», – машинально отметила я. Не задерживаясь, бесшумно двинулась дальше.
Широкий длинный коридор второго этажа потянулся по сторонам прямой, погруженной в темноту стрелой. Двери викторианской эпохи, из черного дерева, с ручками, инкрустированными слоновой костью, проплывали одна за другой.
Правая часть галереи резко расширилась: показались массивные колонны и балюстрады. Я поняла, что нахожусь на втором ярусе огромного округлого холла, занимающего все этажи здания. Задрав голову, посмотрела наверх. Перила и опорные колонны огибают каждый этаж роскошного, но мрачного зала. Лепной потолок теряется в темноте, даже несмотря на гигантскую люстру, градом хрустальных подвесок свисающую сверху. Внизу две лестницы, устланные толстым ковром, ведущие на второй этаж, а прямо по центру – громадная дверь. Может, центральный вход, через который заходил Кирилл? Ориентируясь на силу Чернова, я осторожно прошла чуть вперед. Шепот… Слева, в одной из комнат послышались едва различимые, приглушенные толщиной стен, голоса. Кирилл совсем близко, и он все еще не один. Затаив дыхание, я пыталась усмирить звуки собственного сердца. Решая, как поступить дальше, скользнула за колонну рядом с балюстрадой и затаилась.
– …несколько часов назад мне сообщили, что новый эксперимент не дал никаких результатов, – послышался из-за двери едва различимый высокий мужской голос.
Возникло чувство, что рядом с Кириллом очень молодой вампир. Говорят об экспериментах? Я прислушалась.
– Созданные вампиры с его генетическим кодом вообще не наделены способностями, а их мозг разрушился быстрее, чем у всех остальных, – продолжал собеседник Кирилла. – Они уничтожили друг друга через два часа после внедрения. Это полнейший провал! – Голос сорвался на хриплый визг. Послышался звон стекла, словно в комнате кто-то с силой смахнул со стола вазу или графин. – ДНК Тагашева бесполезна!
Я напряглась. Не верила… Мракауры пытались создать мутантов с геномом Елизара? Быстрой вспышкой пронеслось воспоминание: лаборатория Колесникова, тревога на лице Тагашева и его вопрос, заданный Льву: «Вы хотите сказать, что созданного вампира можно наделить любыми способностями?» Я сглотнула слюну. Ну конечно! Виктор не мог не попытаться создать монстров, наделенных способностями самого сильного из вампиров! И Елизар думал об этом еще в лаборатории. К счастью, эксперимент провалился. Эта мысль навела на другие. Почему же Елизар вернулся к Коншину? Зачем так рисковал? Конечно, в письме он написал о мотивах, но неужели полагался только на удачу? Считал, что сможет избежать участи генетического материала, а вместо этого попал в ловушку? Ответов, как всегда, нет, но что-то не давало покоя. Положиться на везение могла я, что, собственно, и делаю, но это совсем не в духе Елизара. Обычно он просчитывает каждый свой шаг и вдруг попал в западню и стал пленником. Странно, мягко говоря. Напрягая слух, я ждала продолжения разговора. Какое-то время в комнате слышались лишь размеренные, приглушенные ковром шаги. Судя по сгустку телекинетической энергии, двигается молодой вампир, но заговорил не он, а Чернов:
– А я другого исхода и не ожидал. – Ведущий Охотник говорил с презрением. – Тагашев наделен невероятными способностями, но он мракаур с генетическим сбоем. Отсюда и неудача.
– Интересуешься генетикой? Или уже стал экспертом? – захихикал собеседник. – Кирилл, ты ничего не знаешь о Елизаре! – мгновенно меняя тон на раздраженный, рявкнул он. – У Тагашева нет и не может быть генетического сбоя!
– Естественно! – Повышенный тон мракаура не произвел на Чернова никакого впечатления. Кирилл говорил с ленцой и изрядной порцией ядовитого сарказма. – У него не может быть отклонений, лишь маленькие недостатки, – иронично подчеркнул он. – Елизар предан тебе душой и телом, вот только сам об этом даже слушать не желает! Он предпочитает быть сожженным! – Теперь в низкой интонации Чернова послышалось раздражение. – Когда мы приводим его в чувство, он молчит. Когда его избивают, он начинает смеяться. Когда предлагаем этому ублюдку утолить жажду, он громко смеется! А так – никаких отклонений!
Слышать об истязаниях Елизара было невыносимо, но в данный момент меня заинтересовало другое. «Предан тебе душой и телом», – мысленно прокрутила я в голове фразу Чернова. Неужели Виктор? Уровень его телекинетической энергии ничтожно мал. Сомневаюсь, что, применив телекинез, он способен поднять даже стул. А я смогла бы прихлопнуть его одной лапой. Он тот, кого Фомин называет дьяволом?! Возникло желание зарычать в голос. Верить не хотелось, но последующий диалог отбросил все сомнения.
– Возможно, где-то ты и прав, – задумчиво произнес собеседник. – Иногда я сам хочу уничтожить его.
– Только прикажи, Виктор! – В интонации Кирилла скользнуло едва различимое волнение. – Ты же знаешь, что он никогда не будет предан тебе так, как я.
Боясь пошевелиться, я ждала последующего вердикта, но он не прозвучал.
– Я понимаю, что ты не хочешь уступать место ведущего Охотника, как осознаю и то, что Охотника преданней тебя у меня еще не было, – усмехнулся Коншин. – Ты знаешь, что детей у меня нет, и иногда я позволяю себе мечтать о таком сыне, как ты. Только поэтому я смотрю сквозь пальцы на твои провалы и даже позволяю принимать решения, не согласовываясь со мной.
– Спасибо, – смутился Чернов.
– Я очень ценю тебя, мой мальчик, и все твои привилегии останутся при тебе, – продолжил Коншин. – Но как бы я ни хотел, ты никогда не сможешь заменить мне Елизара! Если бы эксперимент увенчался успехом, я бы прислушался к твоему мнению и уничтожил его, но мне по-прежнему нужна его сила, объяснение которой я ищу уже двадцать четыре года, – задумчиво молвил Виктор.
– Всего лишь генетический сбой! – раздосадованно пробурчал Чернов.
– Это не так. – На короткий миг Виктор замолчал – кажется, делая глоток чего-то, но тут же продолжил: – Елизар никогда не был мракауром в полном смысле этого слова. Если так можно выразиться, он случайный генетический эксперимент.
«Как это?!» – мысленно выдохнула я.
– Тагашев – сверхсильный мутант? – вторя моему потрясению, недоверчиво спросил Чернов. – Он бывший смертный? Но как?.. – Кирилл не верил, так же как не верила я. – Насколько я знаю, Елизар – последний представитель очень древнего рода мракауров.
Не в силах стоять на лапах, я прислонилось к колонне. Испугало ли это открытие? О да! Я пыталась провести параллель между вампиром из лаборатории и Тагашевым, но не смогла. Он совсем не такой, как они! И что бы там ни говорил Виктор, Елизар никогда не будет для меня мутантом. Отвлекая меня от горьких мыслей и снова заставляя прислушаться, опять заговорил Виктор:
– Елизар – действительно последний представитель рода Тагашевых. И разве я сказал, что он мутант?
– Но тогда я не понимаю… – начал было Чернов.
– И не сможешь понять. С моей подачи первые генетические исследования начались довольно давно, – начал рассказывать Коншин. – Я хотел знать все о способностях и любых проявлениях силы! Тогда и началась расшифровка геномов мракауров и верлафов.
Шаги за дверью стихли: судя по скрипу мебели, глава клана мракауров сел в кресло или на диван.
– Ученые изучали генетику оборотней? – Кирилл был явно поражен.
– Они тоже наделены способностями, – спокойно произнес Виктор. – Было захвачено несколько псов. А потом одна из девушек-оборотней умудрилась влюбиться в одного из Охотников, охраняющих их. Артур Тагашев действительно принадлежал к древнему роду мракауров и был неспособен на чувства. Но втайне от всех нарушил закон. Их связь длилась месяц, а плодом этих отношений стал Елизар – полукровка, рожденный от верлафа и мракаура! – громко и отчетливо прозвучало в моих ушах.
«Это невозможно!» – пронеслось в голове. В «Истории вампиров» не упоминается ни одного такого случая. Подобный ребенок просто не мог появиться на свет. Да, мы всегда пересекались, борясь за жизни смертных, но извечно были разными видами: принадлежали к разным кланам, у нас разные законы, мышление, способности, понятия о ценностях, но самое важное – физиология. «Но Виктор это и не оспаривает», – напомнил рассудок. Он проводил над верлафами эксперименты, о которых сами оборотни даже не догадывались. «Да и ты сама влюбилась не в верлафа», – отметил ум. Дыхание перехватило. Истина вливалась в сознание, подобно уничтожающему шквалу. «Елизар – полукровка?» – мысленно переспросила я. Но в нем нет ничего от оборотня. Или есть? В голове не укладывается. Я лихорадочно ждала продолжения разговора.
– Тагашев – наполовину пес? – В голосе Чернова послышалось не презрение, а нескрываемое любопытство.
– Именно, – отозвался Виктор. – За нарушение закона мне пришлось уничтожить Артура. Но в отместку его семья подослала ко мне убийцу, и мне пришлось ликвидировать всю ветвь этого рода, – не подозревая, что его слушают не две, а четыре пары ушей, продолжал излагать Коншин. – Матери Елизара… не помню ее имени, была оставлена жизнь до его рождения. Так на свет появился ребенок-полукровка. Конечно, сначала я даже не подозревал о его способностях, но хотел узнать, что получится из связи мракаура и верлафа.
– И ты поместил его в семью Ланбинов, – уточнил Чернов.
– Да, – согласился Виктор. – Марк появился на неделю позже Тагашева, и Анна Ланбин смогла выкормить дитя. Мракауры с генетическим сбоем были способны любить и выплеснули на сыновей все свои чувства. Как я и хотел, Тагашев рос здоровым, жизнерадостным мальчишкой. А когда раскрылись способности, я понял, что получил вампира, равных которому нет! Но самое необъяснимое – детей от мракаура и верлафа больше не рождалось никогда!
Что значит «больше»? Он говорит так, словно скрещивал… От ужаса и отвращения я содрогнулась, но неожиданно для себя подумала о законе мракауров. «Мракаур и верлаф не могут быть вместе, а их кровь не должна смешаться». Как оказалось, могут, и даже однажды, благодаря нарушению закона, кровь смешалась, породив дикую и прекрасную смесь – Елизара. А лицемерный тиран, защищающий чистоту крови и угрожающий Тагашеву расправой надо мной, сам косвенно нарушал его! Знает ли об этом Елизар? И касается ли теперь этот закон нас? Ведь если он наполовину верлаф, то все меняется. Или нет? Вопросов у меня была уйма, но Кирилл возобновил беседу, и я невольно начала вслушиваться.
– Значит, цель проведения экспериментов над созданными вампирами – не биологическое оружие, а выведение беспрекословно подчиняющейся тебе сверхрасы вампиров, – задумчиво произнес Чернов. – Ты хочешь искусственно получить то, что лишь однажды удалось проделать генам. Поставить на поток создание вампиров, противостоять которым не смогут ни верлафы, ни враждебные семьи мракауров?
– Можно сказать и так, – слишком быстро ответил Коншин, но в тоне послышалось замешательство.
Возникло чувство, что за неопределенным ответом скрываются легкое раздражение и фальшь. Явно что-то недоговаривает.
– Знаешь, я определился с наградой за подчинение Тагашева, – неожиданно меняя тему, заявил Чернов. – И теперь отказать ты не сможешь!
– Да как ты смеешь! – внезапно взорвался Виктор. – Насколько мне известно, Тагашев еще не подчинен! Ты едва ли не клялся, что девчонка придет за ним! С ее помощью мы разбудим инстинкты Елизара и получим биохимика псов! – рявкнули за дверью. Коншин опять вскочил и начал мерить шагами комнату. – Но дочери Вязина я так и не увидел и до сих пор выслушиваю обещания взять ситуацию под контроль!
Послышался звон стекла. Кажется, Виктор разбил бокал.
– Девушка уже идет за ним! – невозмутимо изрек Чернов. – Мой источник в клане псов еще неделю назад сообщил, что она сбежала. А сразу после нее исчез Марк.
Лапы словно пригвоздили к полу. Я слушала и не верила. Источник в клане псов? Предатель? «Не может быть!» – мелькнуло в мозгу. Я представила зал Хранителей: улыбающиеся лица, смеющиеся, грустные, настороженные, возмущенные и любящие, но представить иуду не смогла. Чтобы предать клан, у верлафа должен быть очень веский повод. Неужели он есть? Но тогда как много знает обо мне Кирилл и слышал ли он об Атрэме? О защите клана они не сказали ни слова. Размышления снова прервали.
– Обнаружить Марка мне не удалось, – продолжал Чернов. – Он мракаур, и это довольно сложно. Но девчонка придет прямо ко мне!
– Мм? К тебе? – заинтересовался Коншин. Затем рассмеялся. – Учитывая твою просьбу о награде, я мог бы и догадаться. И каков план?
– Она будет надеяться на свою способность не обнаруживать себя, но телепатов пройти не сможет. Я отдал приказ, чтобы в случае ее появления пантеру не трогали, просто сообщили мне. Убежден, что способ проникнуть в город она найдет. Охрана в замке ослаблена, но чтобы добраться до Тагашева, ей придется найти меня!
«О моей способности к телепатии Кирилл не знает», – задумалась я. Хотя просчитал все и уверен, что я появлюсь здесь. Но почему именно к нему? Ответ напрашивался один: ключ к спасению Тагашева – у него! Не зная, что делать дальше, я колебалась.
– Возможно, я рассмотрю вопрос о награде в твою пользу, – мерзко усмехнулся Виктор. – И еще…
Звонок мобильного телефона прервал Коншина. Звонили Чернову, потому что ответил он.
– Да?.. Где? – то ли с удивлением, то ли с восхищением произнес Кирилл и тихо рассмеялся. Уши я напрягала тщетно. Понять что-либо из разговора было невозможно. – Да! А остальным я займусь сам, – продолжал он говорить, а затем произнес необычайно громко: – И не заставлю себя ждать, Злата!
Из-за закрытой двери он обращался ко мне!

Глава 25
В тисках врага

Дыхание оборвалось. Я попятилась, задняя лапа уперлась в балюстраду. Он знает, что я… Завершить мысль я не успела. Кошмарный грохот сотряс замок. Пол подо мной качнулся, как от землетрясения. Огромная люстра с потолка в холле слетела с кронштейнов и, пролетев мимо, со звоном рассыпалась на тысячи осколков. Где-то снаружи послышались звуки сражения: вибрировал металл, раскалывались камни, раздавались крики. «Нет, Марк!» – обессиленно подумала я. Телекинетический сгусток Ланбина чувствовался прямо за дверью парадного входа. Несмотря ни на что и нарушая все мыслимые планы, он пришел за Елизаром и за мной! «Ты же погибнешь!» – задохнулась я. Сквозь проемы ограждений я с ужасом смотрела вниз.
Тяжелые створки трехметровых дверей с глухим треском сорвались с петель и рухнули на пол. Избегая атак семерых Охотников, Ланбин вбежал внутрь: всклокоченный, грязный, в перепачканных кровью светлых джинсах и легкой водолазке под горло. Ранен? Не должен! Судя по виду, под одеждой скрыт костюм для трансформации, а значит, кровь не его.
Вокруг все мгновенно задвигалось: Охотники появились на верхних этажах стремительно, как по команде. Применив левитацию, начали спускаться вниз. Развесила уши и даже не почувствовала врагов! Один, два, три… Охотников много. Колонна – никчемное укрытие! Но и прятаться теперь бессмысленно. Внезапно на четвертом этаже я увидела Игоря из подземелий. Усмехаясь, он смотрел на меня. Судя по всему, заметил меня давно и сообщил Чернову и обо мне, и о появившемся в городе Марке. Будто отвечая на мои мысли, двери напротив распахнулись. Кирилл в упор посмотрел на меня. Краешек полных губ криво пополз в сторону, изгибаясь даже не в ухмылке – в торжествующем оскале!
«Черт!» – мысленно протянула я и бросилась на него. Сила столкновения была настолько мощной, что кости хрустнули. Продирая ткань дорогого костюма, когти вонзились в плечи и бедра врага, но, вопреки моим ожиданиям, повалить его на пол не удалось. Словно желая раздавить, Кирилл обхватил меня поперек, сжал затрещавшие ребра.
– Здравствуй, Злата, – прошептал он. – Тебя ведь так зовут? – Буквально отрывая от себя, он с силой швырнул меня о колонну.
Позвоночник вспорола полоса боли, а вот раны Кирилла быстро стягивались. Я подскочила, обернулась вампиром и, вновь выбросив когти, приняла боевую стойку. Чернов плотоядно улыбнулся и, закрыв себя мощным телекинетическим щитом, бросился на меня. Как же он быстр и силен! Его движения кажутся размытыми. Отражая серии атак и избегая ударов, я отступала. Грохот и крики снизу мешали сосредоточиться. Охотники набросились на Марка, но каким-то чудом он пока держится, а судя по раздраженному рыку мракауров, парень их здорово достает. Несколько балюстрад на втором этаже брызнули острыми осколками мрамора. Оборвался чей-то крик. Не обращая внимания на звуки снизу, Кирилл снова напал. Целясь ему в подбородок, нога взметнулась вверх… Перехватив щиколотку, он резко дернул руками в сторону. Тело крутнулось, я поваливались на пол. Затылок и спина с глухим шлепком ударились о плитки пола.
– Не знаю, как тебе удалось пройти незамеченной, но ты пришла, и пришла не одна! Я очень ждал тебя, крошка! Новый костюм?
Кирилл прыгнул. Стальное колено едва не вышибло дух и уперлось в грудь. Возникло чувство, что я попала между молотом и наковальней.
– Хочешь поговорить? – зло успела выдохнуть я до того, как его пальцы сдавили горло.
– Я могу говорить с тобой всю ночь! – вкрадчиво прошептал он.
Фраза в заблуждение не ввела. Не сомневаюсь, что он способен методично ломать по частям на протяжении долгих часов!
Хватая ртом, я начала задыхаться. Шею будто перетянули стальной проволокой. В ушах зазвенело. Желая ослабить хватку, когтями правой руки инстинктивно вцепилась в его запястье. Левая рука скользила по полу, нащупала ногу в ботинке. Миг – и серебро вонзилось в щиколотку врага, но он даже не вздрогнул. Рывок – и, не разжимая тисков, он поднял меня на ноги, затем толкнул к стене. Спина ударилась о холодные камни. Продолжая сжимать шею одной рукой, другой он перехватил запястья и навалился всем весом. Горячее дыхание опалило лицо.
Внизу послышалась ругань Марка. Грохот, крик! Сверху донесся свист рассекаемого воздуха, словно внезапно заработали лопасти готового взлететь вертолета. Понять, что там происходит, невозможно, да сейчас и не до этого. Лицо Кирилла приблизилось.
– Только не вздумай трансформироваться, – прошептал он.
Жесткие губы жарко прижались к моим. От него пахнет коньяком и… кровью. Я зажмурилась. От ужаса захотелось закричать, обернуться пантерой, вцепиться в глотку, но я не могла дышать. Чернов отстранился сам.
– Лучше, чем я думал! – шепнул Кирилл. – А теперь слушай меня очень внимательно, крошка, – тихо и быстро заговорил он. – Разбудив инстинкты Тагашева и заполучив Колесникова, Коншин не отпустит тебя, а намеревается уничтожить. Но за подчинение Елизара я потребовал у него награду – твою жизнь. Виктор пообещал, но его слово значит очень немного. И если хочешь выжить, то делай все, что тебе скажет глава клана мракауров. Не смей грубить, злить его и не пялься на правую сторону лица, – паляще выдохнул он. – Ты меня поняла?
От неожиданности я застыла. Если бы вдруг змея, собирающаяся меня ужалить, вдруг начала рассказывать человеческим голосом, как найти антидот не только от своего укуса, но и яда другой, еще более ядовитой твари, я бы, наверное, растерялась не столь сильно. Его награда – моя жизнь? Бред! Этот садист неспособен испытывать жалость или сострадание. Он что-то задумал! Стараясь уцепиться за ускользающее сознание, я моргнула. Поглядев на меня, ведущий Охотник немного ослабил хватку.
– Удивлена и не доверяешь, – будто догадываясь о моих мыслях, процедил Кирилл. – Хорошо, я скажу тебе по-другому. Тогда, на поляне возле лаборатории, ты была права. – Словно ненавидя себя за эти слова, Чернов поморщился. – Давай же, вспоминай!
«Что?» – хотелось крикнуть мне. Смерти верлафов? Бесчисленные переломы, нанесенные тобой, или слова о генетическом оружии? Прерывая ход мыслей, внизу послышался треск колонн. От грохота и гула закладывало уши. Марк зарычал, на секунду завис на уровне балюстрад и, отражая чью-то атаку, снова скрылся внизу. Секундное появление Ланбина не отвлекло Чернова, но хватка еще чуть ослабла. Ждать нельзя…
Правая нога уперлась в стену. С ненавистью глядя на Кирилла, я дернулась вперед. Повалить или оттолкнуть его невозможно, но немного увеличить расстояние – вполне! Выдернув левую руку из стальных тисков, я вогнала когти в бугрящееся мышцами предплечье. Чернов зарычал. Пальцы на горле разжались. Обдирая гортань, воздух проник в легкие. Я закашлялась и, вскинув правую руку, с силой полоснула по шее врага. Черные радужки расширились, словно он удивлен или не ожидал. Уставившись на меня, Кирилл грузно рухнул на колени. Он ранен, и очень сильно.
– Как освободить Тагашева? Как открыть клетку? – Схватив Чернова за ворот пиджака, я с силой встряхнула его.
«С силой» – хорошо сказано, эту гору мышц вообще невозможно поднять!
– Любишь быть сверху? – криво усмехнулся ведущий Охотник.
Отвечать он, похоже, не собирался. С полных губ тонкой струйкой потекла кровь. Он потерял сознание и, как буйвол, повалился на бок. Грохот внизу заставил содрогнуться. Кажется, Марку пришлось совсем туго. Нужно спешить. Мысленно выругавшись, я начала обыскивать Кирилла. Этот садист ничего не сказал, но ключ должен быть у него. Пальцы заскользили по дорогой ткани пиджака. Во внутреннем кармане нащупали что-то маленькое и твердое. Я торопливо вытащила небольшой серебряный медальон в форме сердечка и на секунду застыла. Мой медальон с портретами Николая и Ирины внутри. Чернов сорвал его с меня во время нападения на лабораторию. А за это время столько всего произошло, что я забыла об украшении. Надо же, трофей носит с собой. Засунув его в карман, я продолжила обыск. Тонкая, с мою ладошку, панель – что-то среднее между пультом и телефоном – отправилась вслед за подарком родных. На ключ не похоже, но, кроме золотой зажигалки и бумажника, у Чернова больше ничего нет. Я с ненавистью посмотрела на лежащего без сознания Кирилла. Края глубокой раны на шее быстро стягивались. Собираясь нанести смертельную рану, я сузила глаза.
– Злата! Сзади! – задыхаясь, откуда-то снизу предупредил Марк.
Конечно, он почувствовал меня давно, но, очевидно, не видел, когда поднимался, да и не до того ему. Судя по звукам, на первом этаже горячо, как в адской плавильне. Окрик Марка заставил вскинуть голову. Невысокий Охотник появился на уровне второго этажа. Яркий мощный щит мракаура вызывал колебания воздуха.
– Кирилл? – Будто не веря, что видит распластанное тело своего босса, Охотник бросился на меня.
Выругавшись и бросив Чернова, я ринулась к обломленной балюстраде. Прыжок… Ноги потеряли опору, когти прошли сквозь бреши щита, вонзились в тело врага. Увлекая меня за собой, мракаур рухнул вниз. Я кувыркнулась и приземлилась на ноги. С хрустом давя осколки хрусталя с люстры, ботинки отпружинили. Сваленный вампир притих. Мимо скользнула чиркнувшая зажигалка, и вспышка огня поглотила тело. Похоже, Марк, применив телекинез, успел и здесь.
На первом этаже творился хаос. Сорванная с петель дверь снова была приставлена к входу. Две круглые колонны, ранее поддерживающие второй этаж, выломаны и крест-накрест подпирают створки. То же самое происходит и с дверью, ведущей в помещения первого этажа. Толстые доски ходили волнами, проламывались и с глухим треском возвращались на место, словно стали игрушками разъяренного полтергейста. Вероятно, используя дверь вместо загораживающих щитов, Марк снова приставил ее к проемам и, сдерживая телекинезом, не дает проникнуть тем, кто снаружи, хотя они и стараются убрать преграду. Препятствие плевое, но пока Марк пересиливает. Сам Ланбин прыгал с одной лестницы на другую, зависал в воздухе, спускался в центр холла и отражал бесконечные атаки нападающих Охотников. Их десять, но должно быть намного больше (телекинетические сгустки чувствуются повсюду). Как Марку удается сдерживать и их? Ввязавшись в бой, я успела посмотреть наверх и сразу поняла. Говоря, что мракауров, подобных его брату, единицы, Елизар не преувеличивал. Шесть выломанных колонн, как лопасти огромного вентилятора, вертелись выше второго яруса холла. Быстро, очень быстро, одна над другой – сливаясь в тени и едва не касаясь стен. Теперь понятно, откуда этот свистящий звук. Ланбин не дает проникнуть Охотникам сверху. Скорее всего, они пытаются убрать препятствие, но в данный момент способны пробраться только со второго этажа…
Выбросив руку, я ранила одного из врагов. Сбоку прямо над ухом клацнули клыки. Повернуться я не успела. Но Марк, толкнув вампира плечом, спас меня от укуса. Вопросов к парню у меня уйма, но спрашивать времени совсем нет. Когти врезались в плоть прыгнувшего сверху Охотника, разорвали. И тут двери, словно взрываясь, рассыпалась в щепки. Подпирающие колонны разлетелись осколками. Охотники хлынули с улицы нескончаемой стеной…
Действо превратилось в замедленный временной всплеск с искаженным пространством: лица, рычание, удары, когти, окрашенные кровью, грохот. Наверху послышался треск лопнувших колонн, но осколки не упали вниз. Сколько мы с Марком уже держимся – минуту, пять? Последнее вряд ли. Я до сих пор не ранена, но, наверное, только потому, что новый костюм для трансформации невероятно прочен. Хотя тело болит так, словно превратилось в одну огромную черную гематому. Силы неравны, остановить такой натиск невозможно. Мокрые от пота волосы прилипли к щекам. Послышалось рычание Марка. Страшный удар сзади повалил меня на колени. Легкие словно слиплись. Рывок… двое Охотников скрутили мне руки за спиной. В таком положении трансформироваться невозможно, иначе обеспечу себе перелом лап. Я с ужасом смотрела на схваченного Ланбина. Парень не ранен, но на ногах едва держится. Наши взгляды встретились. Мы словно говорили друг другу, что сделали все возможное, но проиграли. Марк погибнет, а я… Выдержу ли я? А Елизар? Сможет ли он смотреть на меня и не сдаться? Признавать поражение не хотелось, но с самого начала я знала, чем рискую и что меня ожидает в случае провала. Злиться на Марка даже в голову не пришло. Он хотел как лучше: знал, что шансов нет, но не оставил – не смог! «Была ли возможность освободить Елизара, если бы не появился его брат?» – думала я. Вряд ли. Бездумно стояла на виду и, поддавшись эмоциям, упустила из виду Охотников и выдала сама себя. Но даже если бы меня не обнаружили, с ведущим Охотником все равно пришлось бы столкнуться. Опустив голову, я исподлобья оглядела мракауров.
Вдруг стало так тихо, что слышалось только дыхание Охотников и иногда – хруст стекла под их ботинками. Кто-то позади меня, обмотав руку волосами, резко дернул вниз. Голова запрокинулась. Теперь я не видела обступивших вампиров – только второй этаж. Темная коренастая фигура появилась из глубины коридора. «Виктор», – сразу поняла я. Кажется, он ожидал окончания сражения в той же комнате, где говорил с Кириллом.
Рассчитывая увидеть хлипкого мракаура, я поняла, что просчиталась. Этот вампир с неприятным голосом и ничтожной силой одной только внешностью навевал страх. По виду ему лет тридцать, но я слишком хорошо знаю, что может скрываться за этим возрастом. Выше среднего роста. Стройную фигуру обтягивает темно-синий модный костюм. Кожа кажется бледной и просвечивающей, как тонкий фарфор, и даже по виду выглядит холодной. Длинные волосы цвета платины спускаются по плечам, но издалека кажутся седыми. Но пугает вовсе не это. Глядя на правильные черты лица и хищный нос, я невольно сглотнула. Кровавый отблеск в пронизывающих глазах заметен больше, чем у остальных, а правую щеку закрывает платиновая пластина. Зачем она ему? И не об этом ли говорил Чернов? Наши с Виктором взгляды скрестились. Я смотрела с ненавистью; он – с неподдельным любопытством.
– Ну кто же так обращается с гостями? – Оглядев Охотников, Виктор приблизился к краю обломленной балюстрады. Тонкая белая рука непринужденно легла на краешек уцелевшего мраморного шара.
Нас с Марком рывком подняли на ноги. Запрокидывая голову, волосы вновь дернули вниз. Виктора плотной стеной обступили вампиры. Некоторые из них – Охотники. Теперь в общей массе мракауров их можно отличить от остальных не только по уровню телекинетической энергии или черным, как униформа, костюмам. Ледяные взгляды и тренированные тела выдавали в них сильных бойцов. Остальные мракауры казались несколько тоньше, изящнее и аристократичнее. Были и женщины, поражающие свойственной вампирам красотой. Девушка с красными волосами бросилась к Коншину и встала справа, а слева появился Чернов. Я мысленно выругалась. Восстановился он быстро! Надо же, ненависти на лице не видно. Смотрит, как и Виктор, надменно, с долей любопытства и пренебрежения, как на забавную, но доставляющую массу неприятностей зверюшку. Но рядом с Коншиным, как и положено послушному церберу, ведет себя сдержанно. Ждет, что скажет хозяин?
Будто зная, о чем я подумала, Чернов быть «цербером» не согласился. Шагнув на обломленное заграждение, он плавно спустился вниз. Наблюдая за левитацией и его приближением, я сжалась, но злых глаз не опустила. Уверена, что ударит. Чернов остановился в метре от меня и разочаровывать не стал – замахнулся. Ожидая пощечины, я стиснула зубы, но Кирилл внезапно усмехнулся. Плавно опустив кисть, раскрыл ладонь.
– Пульт от Храма крови и медальон! – насмешливо потребовал он.
– Я не знаю, о чем ты! – процедила я, успев отметить, что ключ к освобождению Елизара все же у меня.
– Она обобрала тебя, Кирилл? – усмехнулся Виктор.
– Она погорячилась и уже жалеет, – отозвался ведущий Охотник и снова обратился ко мне: – Хватит играть, Злата! Пульт и медальон. Или мне обыскать тебя самому? – В антрацитовых глазах появилась нескрываемая издевка. Словно гадая, где может находиться пульт, он скользнул взглядом по фигуре.
– Верхний карман на правом рукаве костюма, – скрипнула зубами я.
Все равно найдет, но чем меньше будет прикасаться, тем лучше. По крайней мере, меня не стошнит! Ладонь Чернова пробежала по предплечью. Вперившись в меня взглядом, он нащупал и достал пульт, затем за разорванную цепочку вытащил украшение.
– Очень красивая вещица и, как оказалось, весьма полезная, – неопределенно заявил он и, повернувшись, взмыл в воздух, возвращаясь к Виктору.
– Теперь я понимаю тебя, Кирилл, – неизвестно чему усмехнулся Коншин. Задержав на миг взор на мне, он уставился на Марка. Очевидно, решил начать с него.
– Итак, Марк Ланбин. – Виктор причмокнул губами.
Кусок обломленной мраморной балясины взметнулся вверх и со скоростью падающего болида понесся Коншину в лицо. Вероятно, Марк тоже решил «поприветствовать» главу клана, но Чернов перехватил взглядом запущенный Ланбином снаряд. Под воздействием телекинеза осколок разрушился. Мелкими блестками на пол посыпалась пыль. Кулак одного из Охотников врезался Марку в лицо. Если бы его не держали, он бы упал.
– Я не хочу твоей смерти. – Сделав вид, что ничего не произошло, Коншин улыбнулся парню, но одновременно с этим, будто восхищаясь его способностями, быстро оглядел разгромленный холл. – Ты можешь вернуться домой! – Интонацию Виктор сменил резко. Сказал с нажимом. – Стать тем, кем должен быть! Охотником!
– А не пошел бы ты… – Новый удар не позволил парню закончить.
На секунду взгляд Коншина стал злым, но глава клана тут же продолжил:
– Ты ведь хочешь остаться с братом? Жить! Получить почти безграничную власть! Я сделаю тебя правой рукой Елизара. Неужели умереть или ползать на коленях перед псами – лучше?
Теперь Виктор выглядел, как каркающий стервятник, кружащий над вожделенной добычей. Очевидно, от силы Марка он тоже не намерен отказываться, и только поэтому Ланбин еще жив. Я затаила дыхание. В какой-то момент мне захотелось, чтобы он согласился, отсрочил смерть, получил возможность бежать или помочь Елизару, но быстро поняла, что, даже сказав «да», Марк окажется в Храме крови рядом с братом. Похоже, наши мысли совпали. Парень дернулся из рук Охотников, будто хотел дотянуться до шеи главы клана мракауров.
– Предлагаешь вернуться к родителям, которых ты уничтожил? Или подаришь клетку справа от Елизара? Брось, Виктор! – Марк не говорил, он рычал, выплевывая каждое слово через зубы. – Лучше прикажи своим гиенам уничтожить меня. Или ждешь, пока я доберусь до твоей поганой глотки, урод?!
Новый удар последовал незамедлительно.
– Ма-арк! – Не в силах смотреть, я дернулась вперед, но удар в бок заставил вскрикнуть от боли.
Грубые руки приподняли лицо Ланбина, принудив глядеть на Коншина. Ланбин сплюнул. Виктор притворно грустно вздохнул.
– Ты злишься на меня, но уничтожение твоих родителей было недоразумением, – поморщился он. – Признаю, отдав приказ, я погорячился. Своим предательством Елизар выбил меня из колеи. Но я постараюсь возместить твою утрату.
Марк хрипло, будто издеваясь, расхохотался:
– Неужели освободишь брата и дашь нам уйти? Или позволишь разорвать тебя?! Такая компенсация меня точно устроит!
На этот раз Коншин ненависти не скрыл. Желваки заходили ходуном, платиновая пластина на лице дернулась. Сжавшиеся кулаки побелели.
– А если я позволю, Марк? – внезапно спросил он. – Отпустить его! – тут же последовал приказ.
Охотники не подчинились: скрутили парня с такой силой, что он поморщился от боли. Темная масса мракауров колыхнулась, словно собираясь защищать Виктора своей грудью.
– Я сказал – отпустить! – В тоне главы послышалась режущая сталь.
– Мой господин… – приниженно начал Кирилл, но, напоровшись на уничижительный взгляд Виктора, замолчал.
Оттолкнув Чернова, Коншин скрылся за колоннами и через несколько секунд начал быстро спускаться по разрушенным ступеням. Ланбин непонимающе смотрел на будто обезумевшего предводителя мракауров. Я напряглась. Естественно, Виктор не позволит Марку себя разорвать. Но что он задумал? Хочет, как змея, подобраться ближе и уничтожить лично? Я рванулась в сторону Марка, но Охотники дернули сцепленные за спиной руки вверх. Боль принудила согнуться пополам. Только под грозным взглядом главы клана Охотники наконец отпустили парня. Колени Ланбина подогнулись. Он едва держался на ногах, но, взглянув на Виктора, выпрямился. Тот остановился всего в паре метров. Кто-то вскрикнул, а затем мертвая тишина сдавила стены холла.
– Ну?! – словно в ожидании, прикрикнул Коншин.
Марк не ответил. Прыжок был настолько стремительным, что я не успела понять, что произошло. Парень казался обессиленным, но один миг – и из горла Виктора хлынула кровь.
– Осталось поджечь! – продолжая стоять, с бульканьем произнес Коншин и сам высек огонь. Как оказалось, в ладони он сжимал золотую зажигалку.
Всполох огня поглотил тело. Виктор вскрикнул. Со сдавленными вдохами Охотники отшатнулись, а я не верила в происходящее. Где-то на задворках сознания плеснулась мысль, что ничего хорошего сейчас не произойдет, и дрожащий от ужаса внутренний голос не подвел…
Внезапно голубоватые языки огня, охватившие Виктора, замерли, сверкнули мерцающим серебристым светом, вспыхнули. Закинув голову вверх, Виктор расхохотался: гортанно, громко. Пламя исчезло. На шее Коншина не было и следа от раны, нанесенной Марком. Маска на месте, как и одеяние.
Будто не веря своим глазам, Ланбин прикрыл веки. Понять, что случилось, невозможно! Магия? Не знаю… Он наделен подлинным бессмертием? Мысли перемешались, как в блендере. Вспомнив слова Фомина о том, что когда-нибудь я уничтожу Коншина, сглотнула тягучую, как жвачка, слюну. «Его нельзя уничтожить», – со страхом подумала я. Зрачки расширились. Словно подслушав мои мысли, глава клана мракауров перестал смеяться. Кружась на одном месте, он медленно окинул взором впавших в ступор Охотников, стоящих на верхних этажах мракауров, задержал взгляд на Чернове. Судя по потрясенным лицам, такое представление Виктор устраивает не каждый день. Похоже, многие не знали, на что способен их глава.
– Меня нельзя уничтожить, Марк! – Коншин резко повернулся к парню.
В глазах Ланбина появился ненавидящий зеленый огонь, словно кто-то плеснул в горящий взгляд парня смесь борной кислоты и медного купороса.
– На каждого тирана находится свое оружие! Нужно всего лишь подобрать! – зло процедил он и снова бросился на Виктора.
Удар в челюсть повалил главу клана на пол. Кирилл отреагировал секундой позже. Огромный, молниеносный прыжок – и Марк, отлетев в сторону, ударился о стену холла. Чернов настиг жертву и нанес сильный удар в грудь. Послышался хруст раздробленных костей. Ломающие удары Кирилла сильнее, чем когти оборотня или клыки, и новый костюм не спас. Ланбин не вскрикнул, зарычал.
Новый удар – и рука парня повисла сломанной плетью. Кирилл не убивал, он продолжал избивать. Играет, как кот с мышью, но лишь до тех пор, пока не утолит собственную жажду убивать. Но брат Елизара обречен. Я знала, что этого не избежать, что Марк погибнет, и даже пыталась подготовить себя. Только к этому нельзя приготовиться, такое невозможно осмыслить или принять! Когда мы только познакомились, я знала, что этот добродушный, веселый парень станет моим другом, но тогда я еще не подозревала, как сложно будет потерять этого вампира, ставшего родным за столь короткое время! Страх за жизнь Марка толкнул вперед. Тело качнулось, но Охотники сдерживали стальной хваткой. Я извивалась, хотела помочь, спасти, не допустить, остановить!.. Не чувствуя боли, молча рвалась из грубых тисков. Поднятый кулак Чернова отразился в зрачках. Ведущий Охотник выпустил клыки.
«Марк!» – резким толчком отдалось в сознании. Я рванулась. В данный момент я ненавидела весь род мракауров всем своим существом. Безжалостные звери! Убийцы, для которых в этом мире не существует ничего святого, теплого, светлого! Жестокость, ярость, злость заполнили меня до отказа и мощным потопляющим шквалом выплеснулись наружу. Очень знакомое чувство! «Елизар ошибался!» – внезапно поняла я. Тогда на поляне во мне полыхала не ярость – нечто более страшное и затаившееся внутри, как неуправляемый монстр. Но в данный момент мне хотелось, чтобы это чудовище наконец вырвалось на свободу. И тело послушалось… Где-то внутри меня, подобно всплеску лавы внезапно проснувшегося вулкана, прорывалась темная, неуправляемая сущность. Она словно вспарывала клетки, перестраивала их, прорывала мышцы, выцарапывалась вовне. Хрип Ланбина отдался в ушах. Голубоватая вспышка света ударила по глазам, ослепила. Ионы серебра будто взбунтовались. Жарко… Очень жарко! Пол под ногами качнулся. Где-то наверху черными клубами взорвались расщепленные на песчинки колонны. От пола вверх по стенам поползли глубокие, извилистые, как быстрорастущие лианы, трещины. Замок вздрогнул. Громкий, утробный рык вырвался из горла…

Глава 26
Пробуждение

Охотников отбросило от меня, будто они попали в зону действия мощнейшей ударной волны. Треск и грохот вокруг не прекращались. Сознание прояснилось, но времени задумываться о том, кем я стала и как выгляжу, не было. Подпрыгнув высоко вверх, я кувыркнулась и приземлилась рядом с Черновым. Толкнув Марка в сторону, тот застыл на месте, а смотрит так, словно не доверяет собственному зрению. Сжатый до боли в костяшках кулак врезался в квадратную челюсть. Такой силы удара я не ожидала, как и того, что бью не лапой монстра, а всего лишь рукой. Чернова отбросило на колонны первого этажа, разваливающиеся на куски. Засыпало осколками.
– Ты как? Идти сможешь? – Наклонившись к лежащему на полу Ланбину, я хотела помочь встать, но лицо парня исказилось от испуга.
– Не прикасайся, Злата! – выдохнул он. – Я в норме. Вернее, почти. Но ты ведь не хочешь меня покалечить?! Мать твою! – внезапно выругался он. – Какого черта происходит? – беспорядочно лилось из него. – Вопросов у меня к тебе много, но самое лучшее, что мы можем сделать, – это свалить отсюда. Сам себе не верю! – поднимаясь, добавил он. – Ты себя в зеркало видела? Конечно нет! – сам с собой заспорил он.
Успев пририсовать себе морду чудовища, я сглотнула слюну. Реакция Марка напугала, но, как бы я ни выглядела, брат Елизара прав. Нужно уходить, а ключ все еще у Чернова. Я оглянулась и только теперь поняла, что грохот стих, а вокруг зависла давящая тишина. Охотники застыли, будто под воздействием гипноза. Смотрят со страхом, как на внезапно появившуюся шаровую молнию. Внезапно взгляд выхватил медленно поднимающегося с пола Виктора. В блестящих красноватых глазах читалось потрясение.
– Ген мрака! – скорее прочла по губам, чем услышала я.
На секунду я замешкалась, но причиной стали не непонятные слова. Дыхание перехватило. Вероятно, свалив главу клана, Марк сорвал пластину, прикрывающую шрам, которого у вампира быть не может: тонкий, похожий на клеймо. На правой стороне лица от уголка верхней губы и почти до уха тонкой вязью тянулись всего пять букв, складывающихся в одно слово – Атрэм.
Надпись на клинке и картина с изображением мифической девушки с подобным шрамом на запястье быстро пронеслись в сознании, но не объяснили ничего. Надписи идентичные, но как их связать или объяснить? Как понять, откуда у вампира может быть этот шрам? Не знаю, что отразилось на моем лице, но в глазах Коншина мелькнула догадка. Он словно проследил логическую цепочку моих мыслей.
– Ты уже видела такую надпись, – не спросил, а констатировал он. – И видела на запястье девушки, не так ли?! Где она? Она жива? – Не сводя с меня глаз, Виктор неторопливо прошелся вправо и снова остановился.
Я напряженно следила за ним, при этом стараясь не выпускать из поля зрения Охотников. Заключив нас в плотное кольцо, они подобрались, но без приказа не нападают. Позади меня раздался хруст стекла, но я не повернулась. Знаю, что со спины меня прикрывает Марк.
– Надпись или девушка? – ответив вопросом на вопрос, прикинулась я идиоткой.
«Виктор не спросил ни о клинке, ни о защите верлафов», – отметил рассудок. А о девушке-верлафе из мифа спрашивает так, словно она существовала или существует на самом деле.
– Не зли меня, Злата! – зашипел Коншин. – Тебя ведь так зовут? Или имя такое же фальшивое, как и родство с Николаем Вязиным? Ты знаешь, о ком я спрашиваю! – разозлился он. – Девушка, которую называли Атрэм, с таким же ожогом, как у меня, но только на запястье!
– Значит, Атрэм – это имя? – с опаской уточнила я, вспомнив, что девушку из легенды звали не Атрэм, а Лилия. А вот Виктор, похоже, этого не знает.
– Возможно, – быстро ответил он.
«Очень лаконичный ответ», – хмыкнула я. Возникло ощущение, что, задавая вопросы, Виктор, как и я, двигается на ощупь и многого не знает. А спрашивать его нельзя, ведь непонятно, что ему известно и где я могу наговорить лишнего. Интересно, в сказании о крепости Ветров тоже шла речь о девушке? Может, разыскивали именно ее, а учитывая бессмертие Виктора, вполне можно предположить, что мракауры, напавшие на крепость, были именно Охотниками, посланными самим Коншиным. Внезапно память вытолкнула образ прекрасной незнакомки из моих видений, изящные руки в перчатках. Что она скрывает под ними? Надпись на запястье? «Не может быть», – думала я. Лилия из мифа – верлаф, а таинственная незнакомка не подходит ни под одно определение вампира. Хотя удивляться теперь нечему: увидела я сегодня столько, что поверишь во что угодно.
– Где. Ты. Ее. Видела? – чеканя каждое слово, прорычал Виктор.
Я вздрогнула. Совсем не заметила, что молчание затянулось.
– Нигде! Даже не знаю, о чем ты говоришь, – сухо ответила я.
Для полной убедительности пожала плечами. И, кажется, мой ответ Коншину сильно не понравился. Скулы вампира побагровели от гнева, отчего шрам стал казаться белым. Словно желая напасть, вампир дернулся вперед, но, сделав два шага, вновь остановился.
– Ты лжешь, полукровка! – зло выплюнул он.
От неожиданности я застыла на месте. Брови поползли вверх самостоятельно. Он назвал меня полукровкой? На секунду я растерялась.
– По-моему, способности в ней только раскрылись и она не осознает, кто она и что с ней происходит. А ты говорил, Тагашев – единственный в своем роде, – обращаясь к Коншину, подал голос Чернов.
Я машинально повернулась к нему, как и заключившие нас в кольцо Охотники. По-видимому, они удивлены и не понимают, о чем речь, как и я. А вот на лице ведущего Охотника совсем иное выражение: смесь легкой иронии и удовлетворения. Выбраться из-под обломков он уже успел. Теперь шел вдоль уцелевших колонн справа от меня. Стараясь не выпускать его из виду, я развернулась в его сторону.
– Действительно не знаешь, что один из твоих родителей был мракауром? – вновь привлекая внимание, спросил Виктор. Теперь в тоне слышалось удивление. Он словно забыл о предыдущей теме разговора. – Интересно, мать или отец? – В интонации главы появилось нескрываемое любопытство.
– Мой отец был верлафом! – процедила я, не заботясь о том, что неосознанно отвечаю на вопрос Коншина.
– Ну конечно! Колонны тебя просто испугались и решили рассыпаться от страха, – Кирилл с усмешкой оглядел глубокие трещины на стенах, – а твой телекинетический щит – аура ангела! В тебе кровь мракаура, крошка! – уже серьезно сказал он.
Для моего рассудка это было слишком. Зрачки расширились. Сдерживая рвущийся из горла крик, я хотела зажать рот ладонями, но… остановилась. Рука машинально поднялась, перевернулась ладонью вверх. Я посмотрела на окутанные яркой, светящейся, голубовато-серебристой дымкой пальцы, сжала их в кулак. Похоже на толстый энергетический костюм, покрывающий все тело. «Телекинетический щит», – безжалостно отметило сознание. Напряженно взглянув на руку, я облизнула мгновенно пересохшие губы. Не просто щит – мощная защита, мигающая тысячами беззвучных молний, почти такая же, как у Елизара, разве что немного светлее. Только теперь я прислушалась к собственным ощущениям. Апперцепция изменилась. Окружающий мир выглядел по-другому. Легкое покалывающее тепло разлилось по телу, словно кто-то, не касаясь кожи, задевает тончайшие волоски. Не будь так страшно, это показалось бы приятным. Как выяснилось, изменилось и зрение. Начав считать себя монстром, я просто не придала этому значения. Та же острота, четкость, яркость, но возникло ощущение, что смотрю сквозь голубовато-прозрачный кристалл. Значит, именно так мракауры воспринимают обстановку, когда создают защиту? Мысли путались, но затем прояснились. Быстроменяющиеся воспоминания понеслись…
Ирина всегда избегает вопросов об отце. Мы с Елизаром впервые приезжаем в Вервь. Она не удивлена, что я привела за собой мракауров и они могут быть не такими, как все. Когда я рассказываю о них, в ее глазах что-то вспыхивает. Во время разговора мама мечется по кухне и упоминает, что среди верлафов уже жил мракаур. Отец? Мама утверждает, что не знает его, но запинается, резко меняет тему и волнуется. Скрывала правду?.. Поведала, что Виктор объявил мракаура предателем и приказал уничтожить.
Картинка изменилась… Я рассказываю о своей первой трансформации Ирине и Николаю, но мама пугается и кажется взвинченной… Боялась проявления моих способностей или не знала, чего ждать? В голове возникает отдел костюмов для трансформации… Мой первый костюм мне отдает биохимик. Разговор плавно перетекает на тему ДНК и исследований Колесникова. Ученый сообщает, что Лев изучает ДНК Елизара, Марка и мою, но результаты держатся в секрете, а моими костюмами занимается только сам Колесников. Почему? Николай не хотел, чтобы правда о полукровке выплыла наружу? Знал, что Елизар такой же, как я? Воспоминание снова сменяется… Дождливый вечер. Тагашев использует левитацию и поднимает меня над городом верлафов. «Хотела бы стать мракауром?» – спрашивает он. «Таким, как ты, – да», – отвечаю я. Неужели об этом знал и Елизар? Память воспроизводит не очень далекие события… На тренировке с Тагашевым я едва не разрываю его. При моей попытке спастись ярусы туннелей обваливаются. Разрушила я? Зеркало в моей ванной превращается в пыль – тоже я? Я пью больше крови, чем обычно; бой с Охотниками и провал в памяти; неуправляемые вспышки ярости. «С тобой что-то происходит», – говорит Марк. Воспоминания мелькали на огромной скорости. Во мне просыпался мракаур! «Ген мрака!» – как злобный ворон, шепчет Виктор. «Полукровка!» – как приговор прозвучало в ушах.
– Злата, нужно уходить! – возвращая к действительности, голос Марка прозвучал неожиданно громко.
«Он прав», – мгновенно согласилась я. Кем бы я ни была, Тагашев все еще в Храме крови, а панель управления у Чернова! Сузив глаза, я глянула на Кирилла.
– Кто был твоим отцом, Злата? – внезапно спросил глава клана мракауров. – Хотя подожди, можешь не отвечать. Захар…
– Демин! – не дав Виктору закончить, с вызовом процедила я и, трансформируясь в прыжке, бросилась на Чернова.
Но не лапы – подошвы ботинок с глухим шлепком опустились на пол. «Щит и трансформация несовместимы», – догадалась я и на миг растерялась. Серебряные когти выбросить тоже не получилось. Растопыренные пальцы прошлись вдоль груди Чернова.
– Вот оно что! – прошипел Кирилл. Глаза полыхнули горящими антрацитами.
Похоже, о моем отце, уничтожившем его брата, Кирилл наслышан, а вот о том, что я дочь Захара, – не знал. Маска ненависти исказила его лицо, но лишь на миг. Глядя на мои согнутые пальцы, он ухмыльнулся, взмыл в воздух и этим движением словно разбудил Охотников. Темнеющие черными костюмами фигуры колыхнулись. Пол под ногами вновь затрясся. Один за другим мракауры, применив левитацию, взвились вверх. Позади меня послышался рык Марка. Кажется, на него снова напали. Кирилл тоже не ждал: атака была столь стремительной, а моя неспособность выбросить привычное оружие – когти – оказалась настолько подавляющей, что я оторопела. Мой телекинетический щит мигнул и неожиданно пропал. Жесткое, как сталь, ребро ладони с силой врезалось в шею. Боль подогнула колени, свалила на пол.
– Нет, Кирилл! Она нужна мне живой! – прогремел Виктор.
– Убивать ее я не собираюсь! – хмыкнул Чернов, но таким тоном, словно пообещал отомстить. Дескать, месть считается изысканным деликатесом, когда ее подают холодной, а моя будет очень изощренной.
Словно подтвердив эти мысли, он напал на меня. Уклоняясь от удара, я откатилась и вскочила на ноги, но новая способность подвела. Спасшая Марка и меня защита не появлялась, и, очевидно, брат Елизара увидел это.
– Сконцентрируйся и создай щит, Злата! – отбиваясь от Охотников, крикнул он.
Легко сказать. Только понять бы еще как. Я совсем ничего не знаю о своих новых способностях, даже не представляю, как можно убрать щит или создать его вновь. Несколько Охотников бросились ко мне, но Чернов и без них неплохо справляется. Он возник сбоку неожиданно. Подпрыгнув вверх, я развернулась. Ботинок с силой врезался в широкую грудь. Под стопой что-то хрустнуло, но на ногах он устоял. Затем начал атаковать со скоростью неуправляемого локомотива. Огромный кулак приблизился к моему плечу. Мой телекинетический щит появился так же быстро, как и пропал. Отреагировать Чернов не успел – его сжатые до хруста пальцы коснулись голубовато-серебристой защиты, и его тут же отбросило в сторону. Ран, конечно, я ему не нанесла, но хоть что-то. Теперь приблизиться Охотники не решились. Тряхнув волосами, Кирилл сел и прислонился спиной к стене. На лице появилась маска боли. Знаю, что удар о щит – удовольствие не из приятных.
– Тебе нужно это? – Неуловимым движением он вытащил расколотые остатки панели управления и криво улыбнулся. – Держи! – Размахнувшись, швырнул их в меня. – Ты раздавила его сама, Злата!
От ярости и бессилия захотелось закричать. Я не верила, что лично превратила в труху то, что способно освободить Елизара. Внезапно обломки, осколки и камни поднялись в воздух, закружились страшным торнадо, превращая некогда мрачный готический холл в сплошной хаос. По стенам вновь поползли трещины.
– Давай к проходу, Злата! – Отражая атаки, Марк появился рядом. Яркий телекинетический щит вновь закрывал его тело.
– Мы не сможем открыть клетки!
– С замками я разберусь! – Кем-то поставленный синяк на скуле Ланбина стянулся в точку.
Будто толкнув нас вперед, пол под ногами снова закачался. Сорвавшись с места, мы с Марком бросились через зал к полуразрушенному проему, ведущему не на улицу, а в глубь первого этажа. Словно впав в панику, щит, закрывающий меня, конвульсивно замигал. Охотники нападали, но при появлении моей защиты отступали назад. Крики, рычание и грохот слились в единый оглушительный шквал, но мы прорывались. Обступив каменным дождем, отовсюду посыпалась куски мрамора и каменной кладки. Уши заложило от грохота. Похоже, холл начал обваливаться.
– Бежи-и-им! – громыхнул Ланбин.
Особого приглашения и не требовалось. Ориентируясь на силу Тагашева, я понеслась через бесконечные залы и запутанные галереи. Позади что-то валилось, гремело, летало, разбивалось, падало, взрывалось. Слышались крики. Нас преследуют, но повернуться и посмотреть времени нет. Марк немного позади. Его громкое дыхание подгоняет в спину. Я выбежала в уже знакомую комнату со скрытой за портьерами дверью, ведущей в подземелье. Отлетев в сторону, створка раскололась о стену. Похоже, Ланбин постарался. Или я?
Темный проход пахнул сыростью, поглотил. Перепрыгивая через несколько ступеней, я стрелой неслась вперед. Марк держался следом, но грохот позади нас не прекращался. Отрезая не только от Охотников, но и от пути к отступлению, стены позади нас шатались, обрушивались, засыпали проход. Завал настигал.
– Быстрее, Злата! – подстегнул парень.
Ноги задвигались быстрее. Последняя дверь, ведущая в базальтовую галерею, разлетелась в щепки. Я выбежала в коридор с квадратными колоннами. Марк буквально вылетел за мной. Проход позади него качнулся и, рухнув, завалил дорогу. Несколько осколков с тихим стуком покатились по полу и затихли. Давящая тишина обрезала звук…
– Х-х, – резким толчком выдохнула я и, остановившись, молча посмотрела на потного, чумазого Марка.
«Кажется, на какое-то время мы в безопасности», – читалось в его глазах. Придерживаясь за бок, Ланбин согнулся пополам. Восстановиться полностью он не успел, но главное – мы живы. Короткая передышка необходима и мне. Воздух конвульсивно сжимался в легких. В висках стучало. Подозреваю, что выгляжу не лучше Марка. Тело саднило. Щит, закрывающий меня по-прежнему, мигал испорченной лампочкой.
– Зачем ты пришел? – тяжело дыша, спросила я. – Мы едва не погибли!
Ланбин вскинул голову и посмотрел на меня.
– Едва – не считается! К тому же я подумал, что помощь тебе совсем не помешает. И отправляясь сюда, ты не взяла с собой кровь, Злата. Уверен, что Елизар слаб и его придется приводить в чувство. – Выпрямившись, Марк поморщился от боли. – Правда, два пакета я раздавил. – Будто желая убедиться, что не ошибся, он оглядел перепачканные кровью джинсы.
– Я уже поняла. – Потянув носом и ощутив запах донорской крови, я кивнула.
– Но у меня есть еще два, – сообщил он и приподнял края водолазки, под которой был костюм с принием. К ремню парня, как экзотический патронташ, скотчем были примотаны два уцелевших пакета с кровью. Еще два основательно похудевших оказались пусты.
Конечно, сейчас не время улыбаться, но кончики губ самопроизвольно поползли вверх. О донорской крови я совсем не подумала, а восстановить силы Тагашеву действительно необходимо. А вот Марк позаботился об этом, но подозреваю, что кровь – это не самая веская причина. Он просто не смог оставить нас.
– Спасибо, – тепло поблагодарила я.
Марк понял меня, но отрицательно покачал головой:
– Спасибо говорить рано. Охотники не оставят в покое. С помощью телекинеза завал будет разобран быстро. Хотя должен признать, что поработала ты здорово, – заявил он. – Правда, едва не завалила и нас.
– Ты шутишь? – тихо спросила я. Поверить, что погром за спиной устроила я, было сложно.
Взгляд Марка стал пристальным. Сейчас он смотрел так, будто пытался решить очень сложную логическую задачу, искал ответы или силился что-то понять. Причины очевидны – щит, закрывающий меня, и мои способности. Внезапно парень растянул губы до самых ушей:
– Не шучу. Невероятно, но ты такая же, как Елизар! Когда я увидел щит, поверить не мог, и, судя по всему, ты сама об этом не знала. Ладно, об этом позже. Пойдем, и убери защиту. У меня уже в глазах мельтешит! – прыснул Марк и снова сморщился.
– Значит, о том, что Елизар полукровка, ты знал? – с горечью спросила я, направляясь к металлической двери.
– Это не моя тайна. Он попросил молчать, и я не говорил. Альбина об этом не знает. – Ланбин оглядел следы когтей на двери и присвистнул. – То, что ты здесь побывала, я понял. А дверь укусить пыталась?
– Не смешно, – нахмурилась я, стараясь выбросить мысли о полукровках из головы. – Нужно идти, Марк, – поторопила я парня. – Времени у нас действительно немного.
Задержав дыхание, я толкнула изрядно истерзанную моими когтями створку в Храм крови. Несмотря на шпильку Ланбина, было не до смеха. Сильный, подавляющий запах крови обжег нос. Одна только мысль о том, что вновь придется столкнуться с ужасом, заставила задрожать. Щит неожиданно погас. А вот оборотень внутри меня снова зарычал. Я побежала вперед. Главное, стараться не дышать, не думать, бежать и… снова не думать. Можно представить, что за решетками не люди – манекены с урока по боям группой оборотней. Клетки из подсвеченного металла выплывали из темноты, и мысли о манекенах испарились без следа. Там люди, и, провожая нас взглядами, они зашевелились! Если бы только можно было отключить и зрение, не размышлять о возможности их спасти… но грызущая, безумная надежда не давала покоя. Может, удастся открыть клетки? Только что это даст? Стараясь не концентрироваться на людях, я сосредоточилась на Елизаре. Гул, идущий из-под ботинок, шлепающих по полу, отдавался в ушах. Марк отстал, но подозреваю, что мысли у него те же.
Выбежав в округлое помещение, я остановилась. Совсем не ожидала, что здесь что-то изменится, но ошиблась. «Глаза Елизара закрыты, но он в сознании», – мгновенно поняла я. Широкая грудь тяжело вздымалась и тут же опадала. Вероятно, раздавив панель управления, я, сама того не ожидая, обесточила обруч, и Елизар пытался выбраться, хотя смог избавиться только от странного устройства. Теперь изогнутые, разделенные на две отдельные части пластины валялись под ногами парня. Но клетка все еще заперта, а наручники, плотно обхватывающие запястья, – на руках.
– Елизар! – Чувствуя, что наворачиваются слезы, я бросилась к решеткам.
Ноздри парня едва заметно вздрогнули. Почувствовал нас? Длинные густые ресницы затрепетали. Он медленно открыл глаза. Какие же они красивые! Никогда не привыкну к этому волшебному, топящему в сапфировой глубине цвету. Он смотрел мутным потерянным взором, словно дезориентирован и ничего не может понять.
– Отойди, Злата, – тихо попросил вставший справа от меня Марк. В его интонации скользнула боль.
Боясь вдохнуть, я шагнула в сторону. Ланбин буравил взглядом клетку. Если не ошибаюсь, адские ловушки мракауров только так и можно отпереть. Раздался скрежет. Толстые прутья решетки медленно поползли вверх. Не дожидаясь, пока она раскроется полностью, я рванулась внутрь и обхватила мощную шею.
– Елизар… мы пришли за тобой, – всхлипнула я.
Дрожащие пальцы коснулись густых волос, на секунду зарылись в них, спустились вниз, пробежали по точеным скулам, коснулись груди, снова вернулись к лицу. Я исступленно ощупывала его, словно хотела удостовериться, что он материален. Взгляд Тагашева медленно сфокусировался на мне, затем на Марке, стал непонимающим, изумленным.
– Злата?! – Будто желая обнять меня, Тагашев дернул руками. Цепи звякнули. – Марк?! – Потрескавшиеся сухие губы скорее шевельнулись, чем что-то произнесли.
– Привет, бывший несбывшийся ведущий Охотник! – Ланбин вошел в клетку. – Выглядишь фигово! – сообщил он. – Сейчас мы избавим тебя от браслетов. – За нарочито бодрым тоном парень пытался скрыть боль, но лицо выдавало его эмоции. Марк закусил губу. – Я рад, что с тобой все в порядке, – чуть тише добавил он и сосредоточился на оковах.
Снова послышался писк. Массивные наручники над головой Елизара щелкнули. Тяжелое обмякшее тело едва не свалило меня на пол, но Марк, не позволяя упасть, успел подхватить брата. Оттеснив меня в сторону, он осторожно посадил его на пол клетки. Широкие плечи Елизара опустились, расслабленно прижались к металлической стенке. Он тихо застонал.
– Ему нужна кровь. – Выдавая волнение, голос предательски сорвался.
– Помоги разрезать скотч, а то я тут столько слоев намотал, – сказал Марк и поднял испачканную кровью футболку. – Только аккуратно, у тебя руки дрожат.
Выбросив когти, я удивилась. Щита нет, и, кажется, я снова могу трансформироваться. Заостренный серебряный кончик подцепил краешек липкой ленты, надрезал край. Схватив пакетик, я начала снимать с трубочки пленку, но пальцы будто распухли, подрагивали и не слушались.
– Давай я. – Ланбин отобрал упаковку, а через секунду присел на корточки и поднес трубочку к губам брата. – Нам придется побыть здесь, пока он хотя бы немного не наберется сил. Времени у нас мало, но, думаю, около получаса все же есть.
«Этого недостаточно», – подумала я, машинально потянувшись к заледеневшим плечам. Надо же, совсем не замечала, что здесь холодно. Я пожирала взглядом Тагашева, с болью смотрела на спутанные волосы, красивое, но изможденное лицо, темные, будто прилипшие ко мне глаза. Он словно впитывал меня взглядом, не верил, что я здесь, спрашивал: «Как ты попала в этот ад? Зачем пришла?..» Рад видеть? Нет! Судя по лицу, больше всего на свете он хотел бы, чтобы я оказалась за тысячи миль отсюда, лишь бы была в безопасности. Глядя на меня, Елизар почувствовал запах донорской крови и сморщился. Он торопливо облизнул губы, но пить не стал. Подняв руку, схватил Марка за предплечье и перевел на него взгляд:
– Зачем ты привел ее сюда, Марк? Как вы пробрались? Ты понимаешь, что отсюда не уйти?
По тону стало понятно, что слова дались Тагашеву нелегко, но в темных глазах проскользнули страх и бешенство одновременно. Я даже подумала: будь он на ногах, встряхнул бы брата, как гнущуюся от яблок яблоню.
– Считай, что убийственный взор достиг цели и заставил бояться, – ничуть не смутился Ланбин, но в его тоне слышалось тепло. – Давай ты попьешь, придешь в себя, мы решим, как отсюда выбраться, и попытаемся выжить. А если получится, будешь отчитывать. – Марк настойчиво поднес трубочку к губам брата.
На мгновение Елизар прикрыл веки, будто надеясь, что, когда откроет их, мы бесследно испаримся, затем тяжело вздохнул. Излюбленная непроницаемая маска накрыла красивое лицо. Он отобрал у Марка пакет и безмолвно предложил мне. Отрицательно мотнув головой, я робко подошла, присела рядом и прижалась к боку узника. Несмотря на холод в подземелье, он, как всегда, горячий. Его тепло вливало живительные силы, разливалось по телу, проникало в кончики пальцев. Я старалась не думать о том, где нахожусь и что таится в глубине коридора. Это трудно. Обоняние не привыкало, запах крови обжигал нос, но близость Тагашева успокаивала. Не глядя на Елизара, я изучала носки ботинок. Он злится, но это вполне естественно. Елизар предпочел бы умереть, чем знать, что мы подвергали себя опасности из-за него. Думать, как выжить, тоже не хотелось. Судя по сгусткам телекинетической энергии, на поверхности тучи сгущаются. Такое впечатление, что возле замка собралось больше половины мракауров из Закрытого города. Я вздохнула. Раздался тихий стук поставленных на пол пустых пакетиков.
– А наверху оживленно, – тихо проговорил Елизар.
– Не то слово, – согласился Ланбин.
Способность Елизара чувствовать силу мракауров очень похожа на мою, но она мощнее, и брат об этом знает.
– Я все еще жду ответа, Марк. – Тагашев повернулся к парню. – Как вы сюда пробрались?
– Было сложно, но левитация и костюм с принием здорово помогли, – тихо сказал Марк. – Я прорывался с боем. А как шла Злата – не знаю. Мы пробирались по отдельности, а встретились в холле замка.
Тагашев вздрогнул:
– Ты позволил ей идти одной?
– А какая разница, как мы пришли? – Ланбин странно покосился на меня и ткнул ботинком в высвечивающуюся в темноте стенку клетки. – Половину пути к Закрытому городу она вообще шла одна, – бесстрастно произнес он.
Тагашев быстро взглянул на меня:
– Это правда?
– Неужели забеспокоился, Елизар? – не дал мне вымолвить слова Марк. – А когда шел к Виктору, о чем думал? – Теперь в его тоне слышалось осуждение. – Два месяца Злата была похожа на тень, а потом почувствовала, что тебе угрожает опасность, и ночью просто ушла из дома! Я искал ее по приказу Николая. Хочешь, я расскажу, в каком состоянии я ее нашел? Или поведать о том, как, узнав, что ты здесь, я решил, что тебе не помочь, а она…
– Хватит, Марк! – резко оборвала я.
Мне не хотелось, чтобы Тагашев узнал, что мне пришлось пережить, не хотелось выглядеть несчастной жертвой. Я не желала, чтобы он испытывал вину и чувствовал себя чем-то обязанным. Шла сюда совсем не за этим, и знаю, что даже если нам и удастся выбраться, то в наших отношениях ничего не изменится. Елизар не сделает ни шагу в мою сторону. Обида и боль захватили с новой силой. Но я уже смирилась: давно и безжалостно, как чахлые ветки, обрубила мечты, обрезала надежды, отсекла веру, собрала все в большой костер и благополучно сожгла. Конечно, осталось сильное чувство, избавиться от которого я не в силах. Но единственное, что я могу, – заморозить сердце и превратить его в застывший осколок льда, ведь в замороженном состоянии боль чувствуется не так сильно. Но и об этом думать не стоит. Не проще ли жить одним мгновением: одним словом, одним поступком, одним действием? В данный момент я наслаждаюсь близостью Тагашева, не знаю, что будет через пять минут, и беспокоюсь только за наши жизни. Объяснять что-то Марку или спорить с ним совсем не хотелось, но и позволять ему вскрывать раны – тоже. Смутившись и стараясь выглядеть непринужденно, я сменила тему.
– Лучше давайте подумаем, как отсюда выбраться, – не глядя на парней, напомнила я. – Пока есть время, нам нужно открыть клетки со смертными и попытаться прорваться с боем.
Увы, как это сделать, я даже мысленно не представляла.
Елизар пошевелился. Большая ладонь с нежностью обхватила мой подбородок. Он приподнял мое лицо и долго вглядывался. Похоже, слова брата все же произвели на него впечатление, и мне это не нравилось. Хотя понять, о чем именно он думает, невозможно.
– Глаза серые, – хрипло, словно простуженно, наконец прошептал он.
– Серые? – Я нахмурилась и, высвободившись из его тисков, тут же криво улыбнулась.
«Надо же, серые», – подумала я. Совсем не почувствовала, когда они изменили цвет. Конечно, изумрудными они не станут, ведь радоваться нечему, но в данный момент я рада даже серому оттенку: я изменилась, но все же становлюсь собой.
– Заметил только это? – отвлекая от мыслей, вмешался Ланбин. – И сейчас не видишь, что вы даже рождены друг для друга? – не унимался он. – По-прежнему ведешь себя, как осел, и не хочешь обратить свое драгоценное внимание на девушку, которая ради тебя готова умереть?!
Это уже не лезет ни в какие рамки! Похоже, Ланбин вплотную решил заняться нашей судьбой. Я фыркнула.
– Клянусь, Марк! – Взмахнув в его сторону указательным пальцем и начав злиться, я скрипнула зубами. – Если ты не заткнешься, то сильно пожалеешь! Однажды я обещала надрать тебе задницу, и сделаю это прямо сейчас!
Слушая нашу перепалку, Тагашев устало запрокинул голову и прикрыл веки. Ланбина захотелось треснуть, но на «братца» мои угрозы не произвели ровным счетом никакого впечатления. Присев на корточки, он заглянул мне в лицо.
– Ух ты! – восхитился он. – Наша маленькая сорвиголова, у которой, как оказалось, в запасе рюкзачок тайн, тоже делает вид, что ничего не происходит! – взбеленился парень. – А ты, придурок, – обласкал он родственника, – благодаря своей способности чувствовать телекинетическую энергию не можешь не знать, что она полукровка, как и ты! И если ты посмеешь не замечать этого и не признаешься ей в том, в чем должен был еще несколько месяцев назад…
– Остынь, Марк! – оборвал Елизар. Не глядя на брата, он медленно пропустил через пальцы прядь моих волос, затем убрал ее за ухо. – Я люблю Злату, и она знает об этом.
Я вздрогнула. Слушать этих двоих было невыносимо. Сколько можно играть на чувствах? Сейчас Тагашев скажет: «Но это ничего не меняет, потому что существуют тысячи «но», а мне захочется сжаться в истекающий слезами, скулящий, болезненный комок. Не выдержав, я начала подниматься, но Тагашев не позволил. Обняв за плечи, он прижал меня к себе, будто не желая отпускать. Твердые горячие губы коснулись моего виска. Марк расплылся в умилительной улыбке и торопливо отвернулся.
– Значит, это правда, маленькая дикая кошка? – не обратив внимания на брата, спросил Елизар. – Твои способности раскрылись?
– Раскрылись? – не дав мне возможности что-то сказать, фыркнул Ланбин. – Несколько минут назад она разрушила половину замка Виктора Коншина! Правда, способностями она пока пользуется, как варвар, – осклабился парень.
Внезапно Тагашев напрягся.
– Нет… – прошептал он. – Только не говори мне, что ее видел Виктор.
– Боюсь, говорить об этом уже поздно, – мгновенно нахмурился Марк.
– Нет! – снова повторил Елизар и, словно желая меня от чего-то уберечь, прижал к себе плотнее. – Что же ты натворила, Злата? – Он обращался не ко мне, а словно размышлял вслух. – О существовании второй полукровки он не должен был знать!
– Почему? – Я отстранилась от Елизара и заглянула в темные глаза.
– Твоя сила никогда не оставит его равнодушным! Он вполне может попытаться сделать с тобой то, что ему не удалось со мной.
– Подчинить и заставить служить себе? – догадалась я. Голос сорвался на шепот. – Я никогда не смогу убить смертного!
Тагашев смотрел с болью:
– Если бы ты была оборотнем, это было бы невозможно, но в тебе проснулся мракаур. И нет никаких гарантий, что, испытав сильную жажду, он не возьмет верх над верлафом!
Я зажмурилась. Внезапно стало страшно. Если не считать Елизара и Марка, я все время считала мракауров злом. И вот я оказалась носителем их генов. «Неужели я могу стать одной из них?..» – вспыхнула страшная мысль. Меня затрясло.
– Злата… – Тагашев по-прежнему прижимал меня к себе. – Я сказал это не потому, что хотел напугать! – Горячие руки ласково гладили спину, обнимая нежно, как испуганного ребенка, ласкали, но не успокаивали.
– Неужели страхов и так мало? – прошептала я, чувствуя, как подступает истерика. – Что происходит, Елизар? Почему от меня скрывали правду? Неужели надеялись, что способности никогда не проснутся? Как давно ты знаешь о том, что мой отец был мракауром? Зачем лгал и почему не говорил, что ты такой же, как я? – бессвязно шептала я. – Нет! Ты не можешь быть таким, как я, потому что у тебя нет способностей верлафа! Или ты снова врал? – Глянув на Тагашева, я заплакала.
– Я обещаю, что отвечу на все вопросы. – Елизар прижал мою голову к своей. – Но не сейчас, Злата. Судя по звукам, у нас совсем нет времени.
Вдыхая воздух мелкими глотками, я постаралась успокоиться. Он прав: сейчас не до истерики и паники. Мгновенно напомнив о себе, мощные сгустки телекинетической энергии вторглись в сознание. Охотники совсем близко. Будто согласившись с моей способностью, слух уловил глухие, рваные, прорывающиеся даже сквозь толщину стен удары со стороны завала.
Опираясь о пол, Тагашев поднялся, но побледнел и качнулся.
– Ты как? – вытирая слезы, забеспокоилась я.
– В порядке. – Придерживаясь за стенку, он подал мне руку.
«Он едва на ногах стоит, но в жизни не признается, насколько ему плохо», – подумала я. Торопливо встав, я вложила свою ладонь в его: большую, горячую, успокаивающую. Мысли о себе на время пришлось усмирить, загнать подальше.
– Марк, открой остальные клетки, – попросил Елизар брата. – Пора отсюда выбираться. Мы не будем ждать, пока сюда доберутся Охотники, а пойдем через верх! – Он посмотрел на свод потолка, теряющийся в темноте.
– Там скала, – тихо сказал Ланбин. – Мы даже не знаем, на какой мы глубине, Елизар. И ты не в порядке, а ослаб и не сможешь пробить ее. Смертных и нас просто завалит!
– У нас есть Злата. – Тагашев заключил мое лицо в горячий плен и улыбнулся. – Уровень ее телекинетической энергии почти такой же, как и у меня. Все вместе мы справимся. Поторопись, Марк!
Ланбин побежал в коридор с пленниками. Раздался тихий неприятный скрежет металла о камень. Послышались крики смертных. Пока мы говорили, они сидели смиренно и тихо, но сейчас напуганы и боятся. Не понимают, что мы хотим помочь, хотя шансов спасти их действительно мало. Сглотнув слюну, я затравленно посмотрела на Тагашева.
– Я не знаю, как пользоваться, – запнувшись, я опустила ресницы, – способностями. В холле все рушилось, а я даже не понимала, что это делаю я.
Тагашев тепло посмотрел на меня.
– В холле ты, скорее всего, хотела любыми путями избавиться от Охотников. Когда ты собираешься воспользоваться телекинезом, представь конечный результат того, что собираешься сделать, и направь на это поток энергии, – начал наставлять он. – Щит требует немного больше концентрации, но возникнет в тот момент, когда ты захочешь, чтобы он появился или исчез. Выполнять несколько действий одновременно довольно сложно, а во время боя – тем более, но это только пока ты не научишься пользоваться силой.
– Я не справлюсь, – выдавила я.
– У тебя все получится! Если мы выберемся отсюда, я научу тебя всему, что знаю сам. А сейчас главное – помоги разрушить скалу и не подпускай к себе никого!
– Снова станешь моим наставником? – не в силах поверить, спросила я. Прозрачная влага побежала по щекам, пробралась под ворот костюма для трансформации. – Расскажешь, на что способна незнакомая и пугающая полукровка? Больше никогда не уйдешь? Разбуди меня! – неожиданно для самой себя, размазывая слезы, попросила я.
Тагашев прижал мою голову к своей груди и нежно погладил по волосам.
– Ты напугана. – Он успокаивающе подул мне на макушку. – Я не уйду и буду твоим наставником, Злата. Только выживи, малышка, хорошо?
Прижимаясь к нему, я кивнула.

Глава 27
Перелет

– Да не собираюсь я вас трогать! Мы хотим помочь! – Сквозь леденящие душу крики смертных Марка почти не было слышно.
Что происходит в глубине коридора, нам с Елизаром не видно. Но Тагашев туда не торопился. Прислушиваясь к звукам в заваленном туннеле и продолжая обнимать меня за плечи, он торопливо разглядывал потолок, пол и стены округлого помещения. Очевидно, строил какие-то планы и решал, как лучше поступить. А вот я совсем не представляла, как мы будем отсюда выбираться.
– Не подходи! – снова донеслось из коридора. На этот раз зло прорычал кто-то из мужчин. И, вероятно, Марку.
Я вздохнула. Конечно, эти смертные знают, кто мы. Мою трансформацию они видели. Находясь в Храме крови вместе с Тагашевым, не могли не знать, что он вампир, а Марк в одежде, залитой кровью, вызывает в них ужас. Для них мы монстры. Люди не доверяют. Будто опровергая мои мысли, снова раздался голос Ланбина:
– Привет, я Марк! Рад, что хоть кто-то от меня не шарахается.
– Я Дмитрий, – сквозь рокот остальных стенаний прозвучал низкий мужской голос. – Вы правда хотите помочь?
– Попытаемся, – честно ответил Марк. – Если сможете, попробуйте успокоить остальных, – попросил он. На некоторое время Ланбин замолчал, а потом заговорил снова, но, вероятно, обращаясь к кому-то другому: – Давай руку, я помогу подняться…
Послышался женский визг, а следом за ним – чертыханье «братца».
– Совсем не представляю, как мы будем выбираться вместе с ними, – вздохнула я. – Даже если мы сумеем пробить выход наружу, люди начнут карабкаться вверх поодиночке, поднимется паника. Уследить за всеми невозможно, а по одному Охотники уничтожат их в считаные секунды!
– Мы что-нибудь придумаем, – обнадежил Елизар и оглянулся на проход.
Из темного проема стали выходить грязные, в измятой одежде смертные. Мужчины и женщины разного возраста. Их шестнадцать. Сколько они здесь провели? Несколько дней, неделю, месяц? Взгляды настороженные, испуганные. Увидев нас с Елизаром, они сгрудились небольшой кучкой, не решаясь идти дальше. В глазах пожилой пары, которую я видела до этого, появился страх, но это неудивительно: мою трансформацию они запомнили хорошо. Смутившись, я торопливо отвела взгляд. Снова послышался женский визг. Толпа хлынула навстречу нам, но через несколько шагов остановилась. В проходе появился Ланбин с извивающейся девушкой на руках. «Значит, семнадцать», – мысленно подытожила я.
– Она не хотела выходить из клетки! Не оставлять же ее там! – оправдываясь, буркнул Марк.
Он подошел к нам, поставил белокурую девушку на ноги и торопливо отступил от нее. Хрупкая смертная в мятом голубом платье, с грязными спутанными волосами, метнулась к стоящим людям и исподлобья взглянула на Ланбина. Марк поморщился: мол, и чего визжала? Со стороны базальтовой галереи опять послышался грохот камней, но теперь очень отчетливый, громкий. Сгустки телекинетической энергии чувствовались совсем рядом. Если не ошибаюсь, Охотники разбирают последний заваленный участок. Этот звук услышали и смертные. Испуганные взгляды переметнулись от нас на уходящий в темноту коридор.
– Спокойно, – негромко произнес Елизар. Я скорее догадалась, чем поняла, что, применив свою способность управлять настроением, он утихомирил людей. – Мы стали заложниками тех, кто наверху, так же как и вы, но собираемся бежать и хотим помочь вам, – обратился он к людям. – Упрашивать или убеждать кого-то времени нет. Поэтому решите, чего вы хотите больше: уйти с нами или остаться здесь?!
– Чем мы можем помочь? – Плотный мужчина средних лет в спортивном костюме и кроссовках вышел вперед.
Я поняла, что это Дмитрий, с которым познакомился Марк. В стальном взгляде серых глаз читалась решительность. Он совсем не похож на спортсмена или обученного бойца, но, глядя на него, кажется, что он готов наравне с нами вступить в схватку с Охотниками.
Елизар внимательно осмотрел смертных.
– Вам нужно еще раз войти в клетку. – Тагашев указал на светящийся куб из приния, в котором побывал сам. – Лучше сесть на пол. Будет тесно, но этот металл способен защитить вас с трех сторон. Мы попытаемся не подпустить к решеткам… – подыскивая подходящее слово, Тагашев запнулся.
– Вампиров! – закончил за него Дмитрий.
– Да, именно так, – смутился Елизар.
– Если это все, то мы готовы, – коротко согласился мужчина. – А если кто-то не хочет, – он оглядел толпу, – может оставаться здесь!
Подозреваю, что у него уйма вопросов. Он не понимает, как мы будем выбираться, но понял, что времени действительно нет. Развернувшись и подавая пример остальным, Дмитрий первым пошел к адской ловушке мракауров. За ним потянулись остальные. Желающих остаться не нашлось.
Мы с Марком повернулись к Тагашеву одновременно.
– Клетка? – быстро спросил Марк. От изумления брови парня поползли вверх. На сооружение из приния он взирал с испугом и пренебрежением одновременно.
– Это единственный вариант! Без нее им не выжить, а нам будет легче их защищать, – спокойно ответил Елизар.
– Только не говори, что нам придется управлять этим светящимся коробком с решетками и еще не подпускать к нему мракауров, – растерялся Ланбин. – Ты ведь собираешься перемещать ее по воздуху? – на всякий случай уточнил он.
– Собираюсь, – кивнул Тагашев. – И другого выхода я не вижу. Наверху полно мракауров, и каждый из них начнет преследовать нашу компанию, а перемещаясь по воздуху, нас будут атаковать только те, кто наделен способностью к левитации, – Охотники.
На лице Марка появилось жалобное выражение.
– Ты собираешься не просто ею управлять, а лететь? Лететь на клетке? – Ланбин смешно сморщился. – И этот позор мне предлагает самый крутой вампир?! Тоже мне нашел истребитель! Да Охотники со смеха скончаются! – Несмотря на возмущение, в глазах парня заплясало по ухмыляющемуся бесенку.
– Может, это и неплохо? – усмехнулся Елизар, но тут же стал серьезным.
Со стороны завала послышался грохот. Не успевшие войти в клетку смертные испуганно уставились на темный коридор.
– Нужно поторопиться! Иди сюда, маленькая дикая кошка! – Схватив меня за ладонь, Тагашев устремился к будущему средству передвижения.
Я думала, что, применив левитацию, он поднимет меня на клетку, но он встал спиной к решеткам. Невысокий парень с изрядно отросшей щетиной вошел внутрь последним. Закрываясь, прутья плавно поползли вниз. Похоже, телекинез применил Елизар.
– Марк, клетка вмонтирована, но так даже лучше, – обратился Тагашев к брату. – Будем поднимать ее с частью пола, тогда у нас появится площадка для боя.
– Я займусь этим, – усмехнулся Ланбин и расположился слева от меня.
– Злата, мы должны взорвать гору изнутри и не позволить осколкам обвалиться внутрь же. Ты готова?
– А если я сделаю что-то не так? – испугалась я.
– Ты справишься! – обнадежил он и торопливо прижал меня к своему боку. – И еще, Злата, Марк, – приглушенно добавил Елизар, – я больше всего боялся, что вы появитесь здесь, но никогда не был так счастлив, когда увидел вас. Спасибо!
– Мы не могли не прийти, – отозвался Ланбин. – А если ты боялся, что мы отправимся за тобой, то зачем возвращался к Виктору?
Не выпуская мою руку из своей, Елизар запрокинул голову вверх. Кадык странно дернулся. Его глаза стали светло-голубыми, раскаленными добела холодными звездами. Интересно, когда я применяю телекинез или создаю щит, мои выглядят так же? Я посмотрела на теряющийся в темноте свод и постаралась сосредоточиться. Поток телекинетической энергии возник где-то в глубине сознания, словно отыскивая выход наружу, пробежал по телу, сосредоточился в зрачках, на кончиках пальцев. Послышался быстро нарастающий рокот. Недра горы тряхнуло, как от сильного толчка сместившейся подземной плиты. Пол вокруг задрожал. Затем послышался оглушивший грохот. Развевая волосы, в лицо пахнул непонятно откуда взявшийся сильный ветер. Где-то за спиной раздалось сдавленное «ах» смертных. Внезапно показалось, что мы попали в недра проснувшегося кратера, готового выплюнуть из себя беспрерывно громыхающее, находящееся под давлением нутро.
– Я никогда не вернулся бы к Виктору сам. – Сквозь сдавливающий виски шум донесся голос Елизара. Только сейчас он ответил на реплику брата. – Глупо попал в ловушку Кирилла. Меня захватили, Марк!
– Что? – Мой вопрос потонул в раскате грохота.
Ладонь Елизара крепко стиснула мою, а потом стало не до вопросов и не до размышлений.
Громкий, оглушающий треск ломающейся породы сотряс стены. Образуя платформу под клеткой, по полу пошла широкая трещина… расширилась. Стены и потолок подпрыгнули и разорвались тысячами мелких осколков и каменных глыб, а потом все, как в пожирающем жерле, утонуло в темных клубах пыли. Стоя рядом с Тагашевым, я больше не видела его, ощущала только жар ладони. Мелкие частицы залепляли и кололи глаза, царапали щеки, безжалостно впивались в кожу и забирались под костюм для трансформации. Возникло ощущение, что я барахтаюсь в мешке, заполненном стеклянной пылью. Я задержала дыхание. Дышать этим невозможно! Платформа – часть пола с клеткой – задрожала под ногами, с треском оторвалась и начала подниматься в воздух. Ноги едва устояли на месте. Где-то над головой раздался взрыв. Кажется, выход наружу мы с Елизаром все же пробили. Мы поднимались, но свежего воздуха я так и не почувствовала. Позади заходились кашлем смертные. Клубы желто-черной пыли закрывали обзор.
– Окружи себя щитом, Злата! – крикнул Елизар и выпустил мою кисть.
«Да уж, совсем не помешает», – успела подумать я. Наверху нас тоже ждали. Сгустки телекинетической энергии чувствовались повсюду. Где-то совсем рядом послышался рык Охотника. Раздался звук удара. Если не ошибаюсь, Тагашев отразил чью-то атаку. Марк взмыл в воздух и отбил еще одну. Я пыталась сосредоточиться, создать щит, но новая способность опять подвела. Сквозь клубы пыли прорвались несколько темных теней. Выбросив когти, я попыталась предотвратить нападение, но сильный удар в грудь отбросил в сторону. Площадка под ногами неожиданно пропала. С громким криком я полетела вниз. «Если я так же сильна, как Елизар, то вроде бы должна быть наделена способностью к левитации», – метеоритом скользнуло в голове. Вопреки моим ожиданиям, тело парить не начало, а камнем летело вниз. Ни разглядеть что-либо, ни испугаться я не успела: Тагашев возник рядом, подхватил и вновь поднялся наверх.
– Держись между мной и Марком. – Елизар поставил меня на платформу.
Импровизированный корабль с надстройкой из клетки быстро поднимался вверх. Определить высоту сложно, но, судя по тому, что падала вниз я долго, нетрудно понять – мы очень высоко. Пыль не рассеивалась – клубилась и, словно взбесившись, преследовала. Грохот не прекращался. Кашель и сдавленные вскрики смертных за спиной сообщали, что они живы, а это главное. Платформа поднималась, дрожала, но, как лайнер, скользила по воздуху. Если не ошибаюсь, внизу давно тянется город. Из темноты появлялись атакующие фигуры Охотников, а также летящие в нас и останавливаемые Елизаром и Марком обломки горной породы. А от меня помощи не было. Щит не появлялся, и я растерялась, не знала, что делать. Применяя телекинез, удерживать клетку? Отражать атаки? Разрушать обломки? Или все вместе? У Тагашева и Ланбина это получается!
Рассекая клубы пыли, из темноты выплыл Охотник. Мощный телекинетический щит светящейся дымкой накрыл его тело. Еще несколько мракауров появились сверху. Рык и грохот слились воедино. Приняв боевую стойку, я наконец начала отражать атаки. На небольшой плите с парнями по бокам это не так-то легко – слишком мало места. Рука взметнулась вверх. Поймав момент между исчезновением и появлением щита противника, я напала. Когти вонзились в грудь врага. Удар ногой сбросил Охотника с платформы. О том, чтобы кого-то уничтожить, речи сейчас не шло. Главное, не подпустить к себе, к смертным – и вырваться из окружения. Упав на колени, я, как серебряные клинки, вогнала когти в живот другого вампира – набросившегося сверху. Не позволяя придавить меня, Тагашев отбросил его в сторону. Миг, и ботинки для трансформации вновь устойчиво встали на плиту. От набившейся в рот пыли я задыхалась. Еще никогда не чувствовала настолько остро, что время несется вперед, скачками проглатывает целые минуты, уносит потонувшие в пыли и шуме картинки сражения и растворяет их в хаосе. Я двигалась как во сне, выставляла отточенные до автоматизма блоки, наносила удары и не запоминала появляющихся из темноты лиц. Охотники набрасывались уничтожающим шквалом. Грохот бьющихся о клетку камней перезвоном стоял в ушах. Отрывистое свистящее дыхание Елизара и Марка слышалось рядом. Насколько это возможно, они старались защитить меня, и основные атаки как из рога изобилия сыпались на них.
– Ничего не видно! – прорычал Марк. – Они не дают рассеяться пылевому облаку и тормозят плиту. – На секунду замолчав, Ланбин сбросил с платформы еще одного Охотника. – По времени мы уже давно должны приблизиться к горам, но, кажется, двигаемся по дуге.
– Мне тоже так показалось, – выдохнул Елизар. Закрывая меня собой, он сгруппировался и отразил удар. – Марк, нужно подняться еще выше. Злата, а ты попробуй рассеять облако! – Подпрыгнув вверх и сделав сальто назад, Тагашев приземлился на клетку. Послышались звуки ударов.
– Я попытаюсь, – машинально ответила я, но с ответом явно поспешила.
Удар по коленям отбросил на клетку и повалил с ног. Грубые руки рванули на себя, сжали. Ноги оторвались от платформы, и только через несколько секунд я поняла, что нахожусь в лапах Кирилла. Перехватив мое тело и прижимая колени к груди, Чернов взмыл в воздух и сквозь рассеивающиеся клубы понесся в сторону от платформы.
– Ты ведь не думаешь, что уйдешь?! – зашипел он.
– Отпусти ее! – Вращаясь по спирали, Ланбин появился сверху и напал на Чернова сзади.
Кирилл выругался и разжал ладони. Кувыркнувшись в воздухе, я с воплем снова полетела вниз. Разметавшиеся по лицу волосы закрыли обзор. Сбоку послышался свистящий звук. Горячая рука Тагашева обхватила ребра. Резким рывком он прижал меня к себе.
– Это отвратительно! – обхватив его за плечи, всхлипнула я. – Чувствую себя резиновым мячиком, который роняют мракауры. Я не могу создать защиту! И почему я не могу левитировать?!
– Можешь, но на все нужно время.
Во второй раз Тагашев поставил меня на тонущую в грязно-сером облаке площадку. Марк появился сбоку.
– Чернов сбежал. Думаю, к тебе он приближаться не решается. – Ланбин посмотрел на брата.
– Потому что знает: если встретится со мной, то не выживет, – зло процедил Тагашев, начав отражать атаки.
– Дмитрий, у вас там как? – ввязываясь в очередную схватку, прокричал Ланбин.
– Все живы, – отозвался мужчина. – Только дышать нечем!
«Рассеять облако», – мгновенно вспомнила я и задержала дыхание. Глаза сузились. Мозг отметил платформу, скорость, пылевую тучу. Базальт под ногами вздрогнул. Внезапно мощный телекинетический щит закрыл мое тело. Плита качнулась, заскользила быстрее, а серая завеса начала рваться лоскутами, рассеиваться, пропадать. Развевая волосы, свежий ветер пахнул в лицо. Только теперь стало понятно, что на улице зарождается розоватый рассвет. Наверное, со стороны мы выглядели более чем странно: три вампира окутаны мощнейшими телекинетическими щитами; парящая темная платформа, которая, скорее всего, вырвана из горы неравномерным слоем, и прочно вмонтированная в нее светящаяся клетка с присмиревшими смертными. Внезапно стало тихо. Нас перестали атаковать. Сомневаюсь, что дали передышку. Вероятно, собираются с силами, чтобы нанести сокрушительный удар.
Острые, яркие лучи встающего солнца осветили заснеженные, переливающиеся блестками пики гор. Так близко! Еще немного – и мы бы на них нарвались. «Нужно подняться выше», – отметило сознание. Будто подчиняясь моим мыслям, платформа рванулась вверх. Клубы пара сорвались с губ, а кончики пальцев заледенели. Близость заснеженных вершин дала о себе знать: здесь холодно. В свете ослепляющего утра черные силуэты Охотников, выстраиваясь плотной цепочкой, начали появляться на вершинах скал.
– Ну ты даешь, Злата! – покосился на меня Ланбин. – То скакала и не знала, что делать, а теперь управляешь почти всем.
– Не мешай, Марк, – глядя на Охотников, сказал Елизар. – Сейчас здесь будет очень горячо.
– Я думаю, на короткое время смогу сдержать Охотников, – почему-то шепотом сообщила я. – За это время платформа должна успеть пройти над горами.
– Есть план? – осторожно уточнил Елизар.
– Да! – твердо ответила я.
Ланбин неестественно кашлянул (то ли удивлен, то ли не может поверить), но промолчал. А я вспоминала сражение с Кириллом возле лаборатории. Тогда он сумел образовать снежную воронку. Страшная, искусственно созданная и неумолимая, как торнадо, стихия не позволяла мне выбраться из нее. Так почему бы не попробовать сделать то же самое, дабы на время остановить Охотников? Сосредоточившись на приближающихся фигурах мракауров, я вперилась в них взглядом. Снег вокруг бьющими фонтанами взмыл в воздух, закрутился по спирали, образовал снежные воронки. Послышался свист ветра, донеслись крики. Платформа ускорилась. Холодный ветер обжег щеки. Теперь мы летели довольно быстро. Обломленный край плиты скользнул над горной грядой и скрыл воронки с Охотниками из виду. Далеко внизу сквозь клочья облаков зелеными островами пробивался лес.
– Ты умница, – улыбнулся Елизар. – Марк, сразу за горами нужно снизиться и чем-нибудь прикрыть клетку. Нас не должны видеть, – обратился он к брату.
– Что-нибудь придумаю, – пожевал губами Ланбин. – А что дальше?
– Мы должны оторваться, и лучше всего это сделать в лесу. Передвигаться к Верви мы таким образом не можем. Я предлагаю двигаться вдоль горного хребта. Во-первых, в горах шанс, что нас увидят люди, меньше, а во-вторых, если не сбавим скорость, то к вечеру можем добраться до территории семьи рысей к юго-западу отсюда. А оттуда можно будет сообщить Николаю.
– Звучит здорово, – вздохнул Ланбин. – Но до оборотней еще долететь нужно!
Минуя горы, платформа снижалась. Теперь она потонула в облаках. Стало заметно теплее, а через минуту облака рассеялись, кроны деревьев разверзлись зеленым океаном и поглотили нас. Лавируя между стволами, плита под ногами начала крениться то в одну, то в другую сторону. Охотники отдалялись, но это только те, кто остался на горах.
– Я больше не могу сдерживать их, – прошептала я. – Слишком далеко. Я даже не вижу, что делаю.
– Ты и так сделала больше чем много, – кивнул Тагашев. – И у нас полно новых преследователей.
Сомневаться не приходится. Выбросы телекинетической энергии настигали. Лес словно ожил. Листья на ветках, точно отряхиваясь и сгоняя стайки испуганных птиц, затрепетали. Я осмотрелась. Смертные, сидящие на полу клетки, испуганно выглядывали из-за прутьев, но не они привлекли внимание – Охотники. Секунду спустя снова начался хаос. Рычание оглушило. Плита под ногами танцевала, кренилась из стороны в сторону, парила между стволами и норовила сбросить.
– Злата, просто держись! – крикнул Елизар.
Пальцы машинально вцепились в прутья. Теперь единственное, что я могла делать, – это держаться, ведь если слечу, то проблем не оберемся. Но парни и без меня справлялись неплохо. Взмыв в воздух, Ланбин столкнулся с Охотником. Послышался треск костей, и обмякший противник отлетел вбок.
Тагашев разорвал еще одного. Возможно, ему стало лучше, а может, он забыл об усталости и разозлился. Чиркнув, мимо пролетела зажигалка. Щиты мракауров под воздействием силы Елизара сползли с тел, как подтаявший воск. Удивительная способность Тагашева разрушать защиту мракауров всегда поражала и вызывала восхищение. Елизар рычал, взмывал в воздух, снова опускался на платформу и, как разъяренный зверь, отбрасывал тела.
Счет времени я потеряла довольно быстро, но, несмотря на кошмар, творящийся вокруг, Охотники постепенно отставали. Очевидно, многие ранены, но большинство, скорее всего, наплевав на приказы, решили, что возиться с Тагашевым себе дороже, да и защита нас укрывала надежно. Постепенно шум стихал. Мы оторвались от преследователей. Наш каменный «катер» выровнялся и теперь нырял между деревьями и несся всего в паре метров от земли. Марк не придумал ничего лучше, кроме как скрыть его под воронкой из листьев. Ожившим зеленым роем листья шелестели по сторонам. Скорее всего, если эту воронку кто-то и увидит, то примет за необычный смерч. Небольшая брешь в бушующей листве позволяла видеть, куда мы летим. Невероятно, но мы вырвались из ада. Отпустив прутья, я расслабилась. Телекинетический щит погас.
– Ты как? – Тагашев повернул меня к себе.
От пыли и грязи его волосы казались серыми, а лицо покрылось ровным слоем черного налета с равномерными светлыми кругами под глазами. Подозреваю, что выгляжу так же, но в данный момент мой внешний вид меня не заботил. Отсутствие Охотников заставило подумать о минувших событиях. Елизар сказал, что не возвращался к Виктору, а попал в ловушку Кирилла. Только вот письмо не давало покоя. Нахмурившись и оставив вопрос Тагашева без ответа, я рванула молнию на левом рукаве куртки и молча достала листочек. Ожидая объяснений и пачкая грязными пальцами, я молча протянула ему послание. Елизар развернул лист и, едва взглянув на почерк, тяжело вздохнул.
– Оно написано мной, но это ложь, – едва слышно сказал он. – И я, и Николай предполагали, что рано или поздно меня попытаются захватить. В удачу Виктора я особо не верил, но…
– Решил подстраховаться! – закончила я за него. – Попросил Николая в случае захвата не рисковать верлафами и ничего не предпринимать. А я должна была поверить, что с тобой ничего не случилось. Фадеев был посвящен и передал мне письмо! И я верила! – Выхватив послание, я разорвала его в клочья.
Елизар потупился. Новая рана не принесла острой боли, всего лишь отдалась тупым толчком и затопила обидой. Закусив губу, я не села, а скорее плюхнулась на платформу.
– Прости. – Елизар опустился напротив. Большие ладони заключили мои в плен. – Больше всего я боялся, что ты подвергнешься опасности.
– Не прощу! – злясь и стараясь не расплакаться, прошептала я. – Как они захватили тебя?
– Мне это тоже интересно! – Марк с любопытством посмотрел на брата. – Ты что, сдался без боя? После якобы твоего отъезда мне позвонил Николай и попросил помочь Максу инсценировать твой захват. На машине даже пылинки не было! Запаха Охотников, кстати, тоже.
– Я думаю, инсценировка – решение Николая, – вздохнул Елизар. – Верлафы, как и ты, считают, что я не ушел бы из боя, и многие бы начали спрашивать: «Почему?» – ответил он Марку. – Думаю, Вязин верил, что я вернусь, и не хотел, чтобы меня начали в чем-то подозревать. А Чернов был один. – Елизар криво усмехнулся. – Как он выяснил, что я отправлюсь в лабораторию, не знаю. Он просто появился на дороге и остановил машину.
«Осведомитель Кирилла», – машинально отметила я. Он мог знать, куда отправляется Елизар, и сообщил Чернову. Неужели кто-то из окружения Николая? Ведь о перемещениях советника могли знать лишь единицы.
– Ты издеваешься? – прервал мои мысли Марк. Он недоверчиво посмотрел на брата. – Чернов захватил тебя один?
– Я не сопротивлялся. – Елизар взглянул на меня. – Ему достаточно было показать медальон-сердечко и сказать, что Злата захвачена в торговом центре. После того как ты сбежала на автодром, я легко поверил, что так же спокойно ты могла отправиться и по магазинам.
– А как же твой телефон с системой джи-пи-эс? – вспомнила я.
– Телефон Елизара валялся в машине разряженным, – ответил за брата Марк.
– Для полной убедительности Кирилл набрал номер одного из Охотников, а потом дал трубку мне, – продолжил Елизар. – Ты плакала и просила помочь, Злата, и у меня отпали все сомнения. Обруч он надел на меня сразу, но не активизировал его, потому что я и сам послушно пошел за ним. И только в Храме крови Чернов злорадно сообщил, что медальон сорвали с тебя еще во время нападения на лабораторию, а твой голос по телефону – всего лишь умело подделанная имитация.
Тагашев осторожно заключил мои ладони в свои. Наслаждаясь теплом, я смотрела на него и едва сдерживала слезы. «Чернов знает обо мне слишком много», – подумала я. Похоже, даже запись моего голоса есть. И еще теперь понятно, почему Кирилл сказал о медальоне. Елизар беспрекословно сдался, но только из-за меня. Я стала ахиллесовой пятой неуязвимого мракаура. Из-за меня он пошел к Виктору и два месяца терпел пытки.
– Я бы никогда не просила тебя помочь! Забыл, о чем я говорила на стройке? – прошептала я, не зная, что сказать еще. – И в торговый центр я бы никогда не отправилась. – Облизнув губы, я потупилась.
– Я испугался за тебя, Злата. Хотя и ты обещаний не сдержала. Ты не только покинула пределы защиты, но и пошла за мной! – Тагашев впитывал меня взглядом, но неожиданно смутился и отвернулся, хотя ладоней не разжал.
– Что ты знаешь о моем отце? Когда узнал, что я полукровка? – прислушиваясь к шелесту листьев, спросила я.
– Думаю, о твоем отце тебе должен рассказать Николай, – вздохнул Елизар. – А о девушке-полукровке я узнал в первый день нашей встречи в ущелье. На поляне возле лаборатории я рассказал тебе не все. Способности еще не раскрылись в тебе, но сгусток телекинетической энергии был настолько мощным, что я поразился. Маленькая хрупкая девушка из клана оборотней, пачкающая холст краской, обладала силой, которая лишь немного уступала моей. Ты казалась моим отражением, половинкой, предназначенной мне самой судьбой.
Я вздрогнула. «Только судьба об этом не знает», – с горечью подумала я. Хотела вырвать ладони из рук Тагашева, но он не отпустил.
– Почему ты ничего не рассказал? – едва слышно спросила я.
– Хотел, но не мог. Ты была уверена, что ты верлаф, и рассказала об отце-Хранителе. Понять, что, зная о законе мракауров, от тебя скрывают правду, оказалось несложно. С вопросами я решил не торопиться, но в первую ночь нашего прибытия в клан оборотней, – продолжил Елизар, – сказал Вязину, что знаю, кто ты, и поведал о себе. И тогда он взял с меня слово молчать.
– Но почему?! – растерялась я.
– Николай и Ирина скрывали твою тайну много лет, и это было довольно легко, – начал объяснять Елизар. – Вы жили на отдаленной территории, и о твоем отце почти никто ничего не знал.
– А после нападения была уничтожена почти вся семья оборотней, и свидетелей не осталось, – догадалась я. – Многие считали меня дочерью погибшего верлафа, а некоторые – родной дочерью Николая.
– Правду знали несколько охранников Вязина, ввязавшиеся в сражение, и Лев Колесников, – подтвердил Елизар. – Николай и Ирина осознавали, что если о тебе прослышат мракауры, то, опираясь на закон, они уничтожат и тебя и саму Ирину. К тому же Вязин боялся, что, узнав о тебе, верлафы начнут относиться к тебе если не плохо, то настороженно.
– Но ведь мне можно было рассказать правду!
– Они даже не знали, проявятся ли в тебе какие-то способности мракаура.
Я вздохнула. Никто не представлял, чего ожидать от ребенка-полукровки. Странно, что мы с Елизаром вообще появились на свет! Наверное, генетика, как и эволюция, иногда способна преподнести сюрприз. Но, по крайней мере, теперь понятно, почему я отличаюсь от всего клана. Будто подслушав мои мысли, Елизар поднес мои ладони к лицу и, перевернув тыльной стороной, осторожно провел по своим щекам. Наслаждаясь прикосновением, он на секунду сомкнул ресницы.
– К тому моменту, когда мы с Николаем заговорили о тебе, – продолжил Тагашев, – Вязин уже знал мою историю и начал смотреть на тебя по-другому. Он испугался, потому что понял: если о тебе узнает Виктор, тебя могут начать преследовать, так же как преследовали меня. Это стало второй и уже более веской причиной молчания.
– И долго вы собирались скрывать от меня правду? – с горечью спросила я. – Рано или поздно способности бы проявились, и я бы начала задавать вопросы!
– До тех пор, пока способности не раскроются, – грустно улыбнулся Елизар. – Так сказал Николай. Я пытался его переубедить, говорил, что мракаур уже просыпается в тебе, и если ты не узнаешь обо всем заранее, то будешь напугана. Но раскрывать тайну твоего рождения он не торопился.
– А закон? Нас он касается? – чувствуя, как сжимается сердце, спросила я. – Или ты всего лишь прикрывался им?
Во взгляде Тагашева появилось что-то необъяснимое.
– Если помнишь, о самом законе рассказал тебе не я. О нем ты услышала от Кирилла. Ты сама и все остальные считали тебя верлафом и должны были продолжать считать дальше. Я всего лишь озвучил, что ожидает оборотня и мракаура, которые посмеют быть вместе.
– Значит, снова ложь? Закон нас не касается! – Потупившись, я горько усмехнулась.
– Для всего мира вампиров он будет касаться нас всегда. Несмотря ни на что, меня будут считать мракауром, потому что я вырос среди них, а тебя – верлафом! Конечно, теперь Коншин узнал о твоем происхождении и уничтожение тебе уже не грозит, но нависла другая угроза. – Словно что-то недосказав, Тагашев отвернулся.
«Слабая отговорка», – чувствуя, как сердце сковывает холодом, подумала я.
– Насколько я понял, вы способны себя защитить, – будто вторя моим мыслям, неожиданно подал голос Дмитрий. Человек сидел, поджав под себя ногу. Смотрел он осуждающе. – Не знаю, о каком законе идет речь, но это не повод отказываться от девушки, которую любишь!
Марк вытянул ладонь в сторону смертного. Дескать, я полностью согласен.
Елизар посмотрел на брата, но промолчал. Выпустив мои ладони, он поднялся и подошел к клетке. Притихшие смертные, вероятно, не пропустившие ни слова, переводили взгляд с него на меня. Марк вздохнул, а я, уставившись в одну точку, так и сидела замершим истуканом. Интриги и тайны спутались в тугой плотный комок, который выбил из равновесия и неумолимо душил. Кусая губы, я обхватила руками колени и, покачиваясь, погрузилась в свои мысли, позабыв о времени: думала об отце и маме, размышляла о Николае и старалась не думать о Тагашеве.
Солнце, проникая сквозь воронку из листьев и нещадно опаляя макушку, описало дугу. Иногда слышались голоса Марка, Елизара и смертных, но в разговоры я не вслушивалась. Время от времени Тагашев садился рядом и странно, словно что-то обдумывая, смотрел на меня или, присаживаясь позади, обнимал за плечи, но, к счастью, вопросов не задавал. Наверное, дал возможность побыть одной, если так можно выразиться, ведь на маленькой платформе это нереально.

Глава 28
Семья рысей

Нас не преследовали. Вполне вероятно, затерявшись среди гор и ущелий, мы смогли сбить Охотников со следа, а может, они получили какой-то новый приказ. Я боялась, что Чернов не отстанет, сделает все, чтобы нас вернуть, но мракауры больше не появлялись. Платформа с клеткой двигалась довольно быстро. Продолжая сидеть и говорить с людьми, парни управляли нашим экзотическим транспортным средством, хотя со стороны казалось, что они даже не думают о нем. Мы летели почти над самой землей. К счастью, горная местность и бесконечные леса позволяли скрываться среди деревьев. Марк давно открыл клетку, но небольшая площадка особо разгуляться не позволяла, и уставшие за день люди, придерживаясь за прутья, выходили поочередно.
Голову я подняла только тогда, когда почувствовала отчетливый запах рысей. Не скажу что приятный: конечно, с волчьим не сравнить, но достаточно терпкий и стойкий. Неужели я сидела так долго и уже началась территория оборотней? Кажется, да. Солнце уже садится. Тихий плеск воды умиротворяет слух. Я огляделась. Камуфляж из листьев Марк уже убрал. Расплескавший рыже-желтые краски закат выкрасил лесную сонную речку, тянущуюся справа от платформы, в оранжево-желтую гладь. Пробиваясь сквозь тугие кроны деревьев, заходящие солнечные лучи, острые, как спицы, вывязывали на лесной травяной подложке ажурные световые узоры. Довольно тихо, но… запах оборотней совсем свежий. Кажется, Хранители были здесь совсем недавно. Развить дальнейшие мысли я не успела. Платформа качнулась и, сильно накренившись, опустилась между деревьями. Дно плиты действительно оказалось неровным.
– Думаю, сразу появляться в поселении не стоит, – тихо сказал Марк. – Нужно разведать. Мы далеко от основного города, нас могут здесь и не знать.
Марк был прав. Конечно, советник, возглавляющий эту семью, бывает у нас, видел Елизара и, возможно, видел меня, но до него еще добраться нужно. А вот Хранители, патрулирующие это поселение, даже главного советника Николая могут не знать в лицо. К тому же должность Елизар занял недавно. И нет никаких гарантий, что Тагашева и Ланбина не примут за обычных мракауров. Задавать вопросов врагам оборотни не будут – набросятся сразу, а пока мы будем объяснять, кто-нибудь из нас троих вполне может пострадать.
– Говорить об этом уже поздно, – отвечая на слова Марка, нахмурился Елизар.
Спрыгнув с платформы, он подал мне руку.
Весьма кстати. Ноги закостенели до такой степени, что ступней я не чувствовала. Представляю, как устали сидящие в клетке смертные. Причину беспокойства Тагашева я почувствовала сразу, а вот увидела – только сейчас. Девять грациозных и очень крупных рысей с длинными серебряными когтями беззвучно обступали платформу. Двигаются намного тише волков. В песочно-желтых, будто обведенных черной подводкой, глазах плеснулась ненависть. Послышалось громкое шипение. Ноздри хищников судорожно сжимались. Словно защищая, Тагашев прижал меня к себе. Кажется, он хотел что-то сказать верлафам, но брат его опередил.
– Эй! Эй! Эй! – Марк спрыгнул с плиты. – Ребят, да вы что, обалдели, что ли? Может, не стоит сразу нападать на дочь Николая Вязина и его главного советника? Подраться я, конечно, никогда не против, но не с Хранителями же!
Я вздохнула. Ага, глядя на трех грязных вампиров с клеткой со смертными позади, так они и поверят. Но вопреки моим ожиданиям рыси остановились. Короткие, словно обрубленные хвосты перестали лихорадочно извиваться. Интонация рычания изменилась – они переговариваются. Вот только непонятно о чем. Оборачиваться вампирами что-то не торопятся. Разогнав кровь и выскальзывая из рук Елизара, я обернулась пантерой и тихо зарычала, показывая, что я верлаф. Один из оборотней трансформировался в невысокого, словно сбитого из тугих мышц парня. Светлые волосы с темными кончиками казались мелированными, но это только на первый взгляд. На самом деле волосы верлафа никогда не соприкасались с краской для волос – цвет натуральный.
– Узнать вас трудно. – Разглядывая всклокоченного чумазого «братца», парень неожиданно и очень ярко улыбнулся. – Ты ведь Марк, – обратился он к Ланбину. – Мы знакомились на балу Хранителей света. Да и трансформацию пантеры с другой не перепутаешь. – Парень посмотрел на меня. Я обернулась вампиром и ответно улыбнулась. – Но, насколько мне известно, дочь Николая разыскивают, а советник Вязина захвачен Охотниками.
– Был захвачен. – Тагашев оглядел верлафа. – Елизар, – представился он.
Парни сошлись в крепком рукопожатии.
– Судя по виду и средству передвижения, из передряги вы выбрались серьезной. – С любопытством изучая разорванный костюм Тагашева, парень вопросительно вскинул бровь.
– Ты прав, – кивнул Елизар. – Нам нужна помощь. Сообщите о нас своему советнику. Нужно позаботиться о смертных. Они измучены и голодны, а мне нужен телефон. – Тон его стал по-деловому сухим. – Еще необходимо усилить охрану территории. Не хочу пугать, но вполне вероятно, что здесь могут появиться Охотники.
Хранители присвистнули. Маски любопытства растворились, уступив место серьезному выражению.
– Я думаю, что и вам нужен не только телефон. Вымыться и поесть тоже не помешает, – вмешалась одна из девушек с выразительными, густо подведенными глазами, что придавало лицу, обрамленному светлыми волосами, некий шарм. – Андрей, – обратилась она к знакомому Марка, – ты что застыл? Звони Сергею, сообщи обо всем. Пусть к нашему приезду подготовят места, где мы сможем разместить людей, и пришлют сюда несколько машин, – распорядилась блондинка, из чего я сделала вывод, что она возглавляет группу.
– Я Лидия, – представилась девушка. – Придется немного подождать. Конечно, наш поселок отдален от жилья смертных и ваше транспортное средство не увидят, – усмехнулась она, разглядывая жуткую конструкцию из горной породы и приния, – но лучше перестраховаться. Клетку, естественно, перевезут, – поспешно добавила она. – Таким сплавом не разбрасываются. А телефон – вот. – Достав из кармана костюма для трансформации мобильник, Лидия протянула его Тагашеву.
– Спасибо, – поблагодарила я. – Вам не нужно беспокоиться о нас.
– Да какое беспокойство! – Девушка тепло посмотрела на меня. – Своим мы всегда рады.
Андрей начал звонить по телефону. Марк подошел к Дмитрию и сказал, что все могут выходить и опасаться им нечего.
– Ты ведь пообещал, что очень скоро мы окажемся дома, и у нас появились причины доверять тебе, – улыбнулся мужчина.
«Кажется, в разговоре я многое пропустила», – мысленно отметила я и посмотрела на Елизара. Он отошел немного в сторону и тоже начал набирать номер. Я поняла, что он собирается позвонить Николаю. Двойственные чувства охватили мгновенно. С Вязиным хотелось поговорить и мне, но одновременно с этим серьезного нагоняя я все же побаивалась. Не сводя с меня взгляда, Тагашев что-то быстро говорил в трубку, иногда замолкал и тут же возобновлял разговор, а потом подошел и передал мне мобильник.
– Я рассказал Николаю почти все. Он хочет поговорить с тобой, Злата.
Торопливо подставив трубку к уху, я сглотнула.
– Здравствуй, Николай, – прошептала я.
Казалось, молчание на том конце эфира длится вечность. Он словно собирался с духом, чтобы со мной заговорить.
– Здравствуй, малышка, – наконец хрипло проговорил Вязин.
– Знаю, что вы очень переживали, но если сможешь, прости. – Опустив голову, я едва сдерживала слезы.
– Иногда, заботясь о близких, мы действуем из лучших побуждений, но опираемся только на собственные убеждения и слепнем, забывая о желаниях и чувствах любимых. И тогда совершаем самые серьезные ошибки в своей жизни. – На том конце послышался вздох.
– Я не могла поступить иначе, – начала я оправдываться.
– Сейчас я говорю не о тебе, Злата, – о себе, – едва слышно промолвил Вязин. – Боясь за тебя, я скрывал правду. Надеюсь, когда я расскажу тебе обо всем, ты сможешь понять меня и простить.
Я ожидала от Николая чего угодно, но не таких слов, и поэтому растерялась.
– Елизар мне кое-что объяснил, – медленно проговорила я. – Я знаю, что у вас были причины скрывать правду о полукровке.
– Он рассказал тебе далеко не все, – глухо произнес Вязин. – Я постараюсь объяснить тебе, малышка, но, если можно, не по телефону. Просто хочу видеть тебя и знать, что ты не начнешь меня презирать.
– Призирать? – теряясь еще больше, переспросила я. – Николай, я очень люблю тебя!
– Я тоже очень люблю тебя, Злата, и мы с Ириной будем ждать твоего возвращения. Завтра утром вы отправитесь домой, а сейчас отдохните. Мне нужно время, чтобы подготовить ваш перелет.
– Как мама? Как Макс? – Я спрашивала скомканно, чувствуя, что сердце вместе с подступившими слезами начинает биться где-то в горле.
– Очень переживают, потому что еще не знают, что с тобой все хорошо. Я сообщу им сразу после нашего разговора.
– Он все еще в академии? – боясь вдохнуть, спросила я о Фадееве. – Заперт?
– Да. – В интонации Николая появилось сожаление. – Я поступил с ним жестоко, но это был единственный вариант, чтобы сохранить ему жизнь.
«Не так жестоко, как это сделала я», – подумала я. Мне придется многое исправлять, а я даже не знаю, как это сделать. Вслух я сказала совсем другое:
– Я очень хочу домой. Больше всего на свете я хочу обнять вас всех!
– Я тоже хочу этого, малышка. Только, боюсь, несмотря ни на что, мне придется приставить к тебе круглосуточную охрану. Сбежать еще раз я тебе не позволю. – Стало понятно, что Вязин улыбается.
– Согласна на что угодно, – сквозь слезы улыбнулась я.
– До встречи, Злата, – тепло попрощался глава клана. – И передай трубку Елизару.
Я пошевелилась и только теперь поняла, что Тагашев стоит рядом и нежно поглаживает мое плечо. Передав ему мобильник, я хотела отойти, но он удержал меня. Они говорили совсем недолго. В основном я слышала односложные «да». Отключив телефон, Елизар тяжело вздохнул.
За нами еще не приехали. Смертные, смешавшись с оборотнями, о чем-то говорили. Поглядывая на нас, Марк, как всегда жизнерадостно, отвечал на вопросы Лидии. Надо же, со стороны они уже выглядят друзьями. Удивительно, как Марку удается находить общий язык со всеми? Не парень, а палочка со сладким лакомством, приобретающая для каждого любимый вкус. Стараясь скрыть улыбку, я закусила губу и тут же почувствовала, как тяжелые большие ладони легли на плечи. Я вздрогнула, глубоко вдохнула, чтобы расслабиться и прогнать озноб, мгновенно побежавший по ключицам. Хотя сопротивляться себе глупо. Прикосновения Тагашева никогда не будут оставлять меня равнодушной. Возможно, стоило отойти, но вместо этого я прижалась к нему спиной. Обхватив предплечья, Елизар заключил меня в горячий, желанный плен.
– Ты молчала почти весь день и молчишь сейчас, – почти касаясь уха губами и щекоча дыханием, прошептал он.
– Просто устала, – слукавила я. Не говорить же ему, что не знаю, как жить дальше, как поступать, чего бояться и как вернуть себе тот спокойный мир, в котором жила раньше. Боясь заострять на себе внимание, я торопливо сменила тему: – Ты знал о бессмертии Виктора и о шраме на его щеке?
– Марк рассказал о том, что произошло в холле, – вздохнул Тагашев. – Виктор никогда не скрывал, что он бессмертен, но все воспринимали его слова как расхожее, общепринятое понятие о бессмертии вампиров. А пластину он никогда не снимал. Конечно, я видел ее, но о шраме не знал.
– Три идентичные надписи, – чувствуя, как начинаю плавиться в его руках, задумчиво проговорила я.
– И что-то подсказывает, что все они связаны. – Елизар зарылся лицом в мои волосы.
– Виктор словно одержим силой и способностями. Его эксперименты над созданными вампирами и желание заполучить тебя связаны между собой, только нужна ему не армия, – уверенно произнесла я. – Знать бы еще, зачем ему потребовалась наша защита. Может, тоже хочет понять ее суть? Только подобраться к ней он все равно не сможет. – Я говорила так тихо, что Тагашеву пришлось наклониться, чтобы услышать меня. Теперь его скула касалась моей щеки.
Я боялась пошевелиться. Как же волнует его близость, но, к счастью, моего лица он не видит.
– Сила – это власть, а она его интересовала всегда, – прошептал Елизар.
– Я рада, что его эксперимент с твоей ДНК не увенчался успехом. – Удивительно, но голос не дрогнул и прозвучал ровно. – Я слышала разговор Кирилла и Виктора, – пояснила я свою осведомленность. – Они говорили, что мутанты с твоим генетическим кодом уничтожили друг друга за два часа. Тогда я и узнала, что ты полукровка.
– Да, у меня брали кровь и слюну. Я боялся, что эксперимент увенчается успехом, – облегченно выдохнул Тагашев. – Хоть одна хорошая новость!
– Ты говорил, что не знаешь своих родителей, – осторожно произнесла я. – И как ты сам выяснил, что полукровка? А еще ты не сказал, есть ли в тебе способности оборотня.
– О родителях я не знаю до сих пор, хотя и старался узнать. – Елизар снова зарылся лицом в мои волосы. – О том, что я полукровка, узнал в восемнадцать лет, когда Виктор впервые предложил стать ведущим Охотником. Я отказался, и он бросил злое «полукровка», но потом спохватился и замолчал. Что именно скрывается за этим, я даже не подозревал, но тогда впервые начал задумываться о происхождении своей силы.
– Получается, ты даже не знал, что наполовину верлаф? – улыбнулась я.
– Предположений было много! – усмехнулся Елизар. – Родители Марка знали не больше моего. Они утверждали, что я последний представитель рода Тагашевых и по каким-то причинам Виктор решил сохранить мне жизнь.
– Но тебя такой ответ не устраивал? – предположила я.
– Ошибаешься. – Тагашев тихо рассмеялся. – Я просто выбросил это из головы. А вспомнил, только будучи ведущим Охотником. О лаборатории Коншина я даже не подозревал, но однажды встретился с ученым Виктора, он и сделал мне анализ ДНК. Тогда я и узнал, что наполовину верлаф.
– Серебро в крови? – начала гадать я. – Способность оборачиваться волком?
– Ничего подобного! – хмыкнул Елизар. – Серебра в моей крови нет, иначе бы мы с Марком спасли жизнь Альбине, не обращая ее в вампира. Трансформироваться я неспособен, а в клыках содержится яд мракаура.
– Мы очень отличаемся, – по-прежнему прислоняясь спиной к Тагашеву, сказала я.
– Очень! – подтвердил он. – Я пытался узнать у Колесникова почему, но ответить на мой вопрос он не смог. Уровень телекинетической энергии в тебе слабее, но способностей гораздо больше. Ты словно в равных долях впитала в себя качества двух видов вампиров.
– Не пугай меня еще больше, – вздохнула я. – А о твоих родителях я узнала.
Тагашев резко повернул меня к себе и заглянул в лицо.
– Очень немного, – призналась я и начала рассказывать о подслушанном разговоре Виктора и Кирилла.
Елизар жадно ловил каждое слово, а когда я сообщила, что Коншин даже не упомянул имя его матери, он сжался.
– Он уничтожил ее, как и Ланбинов, – глухо прошептал Тагашев. – Я так надеялся, что однажды смогу найти ее.
– Возможно, у тебя остались какие-то родственники среди верлафов. – Кончики пальцев успокаивающе очертили его скулу.
– Вряд ли кто-то обрадуется парню, мать которого была похищена мракаурами. Ее истязали, а потом уничтожили, – глухо проговорил он.
– Со слов Виктора я поняла, что она любила твоего отца. Возможно, он скрывал от остальных, но все же что-то испытывал к ней.
– Мракаур не может любить, Злата! – напомнил Тагашев.
– А как же Марк? К тому же, как выяснилось, на чувства был способен и мой отец. Похоже, генетические сбои среди мракауров не так редки, как мы думали.
– Не хочу вам мешать, но пора ехать, – прервал нас Марк. – Кстати, смотреть на вас одно удовольствие. – Он подмигнул.
Только теперь поняла, что Тагашев сжимает меня в объятиях так же судорожно, как и я его. Щеки вспыхнули. Отпрянув от Елизара, я чуть ли не бегом бросилась к Лидии.
Очень скоро мы вышли к пыльной грунтовке. Несмотря на мое откровенное бегство (пока мы шли через лес, я не отставала от девушки и упорно избегала Елизара), возле небольшого внедорожника он схватил меня за локоть и усадил рядом с собой. Неужели не понимает, что его присутствие сеет смятение, вызывает желание оказаться в его объятиях и порождает новые надежды, которых быть не должно? Покосившись на Тагашева, я отвернулась к окну.
Взрезая слои пыли, машины двинулись через лес. Продолжая перебирать мои пальцы, Тагашев слушал Лидию, сидящую впереди. Девушка рассказывала о семье рысей, сказала, что смертных расселят по домам оборотней.
– Мы попытаемся узнать, как и когда они попали к мракаурам. Затем их сопроводят домой и только там сотрут память. – Девушка вдохнула.
– А разумно ли это? – вмешалась я в разговор. – Они находились среди вампиров слишком долго. У многих из них есть семьи, и, конечно, их разыскивали. Уничтожив их воспоминания о нашем мире, мы обречем их на частичную амнезию. А это недели или даже месяцы жизни.
– В Храме крови они провели неделю, – уточнил Тагашев. – О нашем мире они не должны знать. К тому же многие из них сами бы хотели забыть о том, что с ними произошло. Они попали в настоящий ад, который преследовал бы их до конца дней.
– Возможно, ты и прав, – задумалась я. – Храм крови хотелось бы забыть и мне. Жаль что «стиратель памяти» в моем случае бессилен.
Чувствуя, что и без того подавленное настроение падает еще ниже, я снова уставилась на проплывающий мимо окон внедорожника лес. Через сорок минут выехали на опушку. Впереди, потонув в красно-синем гаснущем закате, появился небольшой поселок. В отличие от основного поселения верлафов, защитных стен здесь нет. Неширокие улицы утопают в тени высоких раскидистых деревьев. За невысокими каменными заборами скрываются уютные разномастные домики с разбитыми перед дворами клумбами, пестрящими ирисами и георгинами. Интересно, где тренируются эти оборотни? Ответ на свой вопрос я получила уже через несколько минут.
– Это наша академия. – Повернувшись к нам, Лидия указала вправо.
За высокими живыми изгородями скрывалось современное трехэтажное здание с тонированными стеклами, расположенное буквой «п». За ажурными коваными воротами просматривались дорожки, клумбы и деревья. Судя по размеру территории, вряд ли здесь есть открытые тренировочные площадки. Наверное, тренировочные залы, ничем не уступающие залам нашей академии, есть только внутри. Это единственное, что я успела разглядеть. Минуя изгородь, внедорожник свернул влево от академии, и после этого длинная вереница машин начала распадаться. Автомобили разъезжались в разные стороны, и скоро позади нас остался всего один, в котором сидели Марк и Хранители.
– Вы остановитесь в гостевом домике. Сергей уже ждет вас там, – сообщила Лидия, очевидно, подразумевая советника.
Через несколько минут джипы въехали в распахнутые ворота и остановились возле двухэтажного особнячка из красного кирпича с темно-коричневой черепичной крышей. На широком крыльце стояли несколько оборотней, среди которых, как гора, возвышался красивый мужчина с темными, всклокоченными, как это обычно бывает у Марка, волосами. Серьезный волевой взгляд темных, почти черных глаз выдает в нем лидера. За огромную ладонь верлафа цеплялась девчушка лет пяти. Каково же было мое удивление, когда хрупкий и светловолосый, как ангел, ребенок вырвал ладошку и с воплем «мамочка» бросился к нашей машине.
– Это наша дочь Лика! – Весело рассмеявшись, Лидия выпорхнула наружу и подхватила малышку.
Девушка-Хранитель ни словом не обмолвилась о том, что советник – ее муж. Тагашев вышел из машины и подал мне руку. Мы подошли к верлафам.
– Здравствуй, Елизар! Я ряд, что ты вырвался из лап Коншина. – Советник крепко пожал руку моему спутнику. Стало понятно, что эти двое хорошо знакомы. – Тебя очень не хватало! – искренне признался он.
Затем обменялся рукопожатием с подошедшим Марком и поздоровался со мной.
– Без Златы и Марка выбраться бы мне не удалось. – В тоне Елизара послышалось тепло. – Но я сам виноват.
– Ты расскажешь мне обо всем позже, – улыбнулся Сергей. – Вам нужно привести себя в порядок, поесть и отдохнуть. Пойдемте в дом, – пригласил он.
– Спасибо, – поблагодарил Елизар и увлек меня на крыльцо.

Глава 29
Желание

Лидия провела нас через уютную гостиную с негромоздкой мебелью, воздушными светлыми шторами и целой стеной, отделанной натуральным камнем. На каминной полке застыли несколько расставленных по росту фигурок рысей. Затем она показала, где расположена кухня, откуда вкусно пахло воздушной выпечкой. Кажется, к нашему приезду готовились и успели сделать многое. А через минуту мы поднялись на второй этаж с большими, едва ли не до пола, окнами.
– Злата, здесь твоя комната. – Девушка остановилась и указала на дверь напротив. – Марк, Елизар, ваши – следующие по коридору.
– Спасибо, – улыбнулся Тагашев.
– Располагайтесь, там есть все необходимое, а через час спускайтесь ужинать. – С этими словами Лидия, удерживая за ладошку дочурку, всю дорогу рассказывавшую нам о каком-то мультике, спустилась вниз.
– Спален хватило бы и двух, – невинно заметил Марк, но, приметив заходившие ходуном желваки Тагашева, мгновенно ретировался за дверь комнаты.
– Иногда он бывает невыносим, – краснея, прошептала я.
– Когда-то я тебе говорил об этом. – Елизар не улыбнулся, смотрел серьезно.
Грудь парня вздымалась мехами. Он все еще сжимал мою кисть, не отпуская, и неотрывно смотрел на меня. Не взгляд, а губка, впитывающая без остатка. Молчание затягивалось, становилось вязким, электризовало воздух вокруг. На лице не только нежность – еще нерешительность и смятение. Опасная близость Тагашева, его безмолвие и странный взор взволновали до предела. Ноги стали ватными. Под натиском темных глаз я смешалась. «Не смотри на меня так», – мысленно попросила я.
– Злата, я… – Елизар запнулся и притянул меня к себе.
Горячее дыхание опалило шею. Сейчас лица Тагашева я не видела, но почувствовала, как он напрягся. Обжигающие ладони сжали до хруста в костях.
– Я зайду за тобой, – закончил он, но явно хотел сказать не это.
Ладони он сразу не разжал. Нежно обняв за талию, отпустил с какой-то неохотой. Даже входя в комнату, я почувствовала, что он смотрит вслед. Необъяснимое разочарование сжало сердце. Закусив губу едва не до крови и зная, что он меня не видит, я проглотила застывший кирпичом комок. Притворив дверь, прислонилась к ней затылком и зажмурилась. Прислушивалась к звукам за дверью. Тагашев словно застыл, не двигался минут десять, затем вздохнул. Послышались шаги и щелчок соседней двери.
– Ты ведь уже все решил, и по тебе это видно, – раздался голос Ланбина. Кажется, Тагашев зашел к нему.
– Не все так просто, Марк… – Обрывая глухой голос Елизара, дверь закрылась.
Вдыхая воздух мелкими глотками, я постаралась справиться с дыханием и неторопливо вошла в комнату. Не очень большая, но уютная. Справа от входа – дверь в крошечную ванную; двуспальная кровать накрыта светло-зеленым пушистым, как мех, покрывалом; шторы в цвет; небольшой платяной шкаф; журнальный столик и пара легких кресел. На одном из них стопка одежды, несомненно, подготовленная для меня. Лидия успела позаботиться даже об этом. В ванной висел короткий махровый халат, а на полочке, заставленной невероятным количеством флаконов и баночек, обнаружилась новая зубная щетка. Понимая, что ничего хорошего я не увижу, в зеркало смотреть не стала. Торопливо сбросив одежду, прыгнула под душ и только теперь поняла, насколько устала. Вероятно, весь пережитый кошмар дал о себе знать. Горячая вода, махровый халат и чувство безопасности сделали свое дело: веки слипались и до комнаты я едва дошла. Стрелки небольших часов на тумбочке показывали, что до прихода Елизара есть еще полчаса. Полежу всего пару минут и начну собираться. «Всего пару минут…» – успела подумать я, касаясь головой подушки.
Правую щеку что-то жгло. Пошевелившись, я разлепила веки и поняла, что, придерживая пальцами, беззастенчиво использую руку Тагашева вместо подушки; ее и касалась моя щека. Глядя на меня и будто боясь пошевелиться, Елизар сидел на самом краешке кровати. Очевидно, он пришел за мной, а я вцепилась в него мертвой хваткой. Сознание начало проясняться. Как вор, застигнутый на краже, я отдернула свои ладони и поднялась:
– Прости, я заснула. Соберусь очень быстро.
– Вообще-то уже ночь, – мягко улыбнулся Елизар. – Я зашел за тобой, но ты спала, и я не стал будить. Принес поесть сюда.
– Давно ты здесь? – Поправив края халата, я присела на кровати.
Мысль, что я цеплялась за него, а он, не желая будить, сидел рядом, вызвала замешательство.
– Вообще-то да. Ты должна поесть, Злата. Если все остыло, я схожу подогрею.
Тагашев поднялся, включил ночник и направился к журнальному столику, на котором стоял поднос с тарелками, прикрытыми фольгой. Наверное, чтобы не остыло.
Теперь он выглядел привычно, точнее, сокрушительно. Вроде бы не отдыхал, но не выглядит изможденным. Темные джинсы подчеркивают длину ног, а светлая рубашка-поло обтягивает широкие плечи. Шелковистых черных волос захотелось коснуться. Поймав себя на этой мысли, я замерла и тут же спохватилась:
– Не надо греть! Голодна так, что съем даже в замороженном виде!
Я не лукавила. Когда ела в последний раз, и не помню. Кажется, еще в гостинице. Но больше всего не хотелось, чтобы он уходил. Запах жареной курицы и картофеля щекотал нос. Требуя еды, желудок мгновенно сжался. Поднявшись, я поправила халат, села в кресло, пододвинула поднос с едой к себе и, сняв фольгу, схватилась за аппетитную румяную ножку, которая оказалась теплой. Внимательно наблюдая за каждым моим движением, Елизар уселся в кресло напротив.
– Спасибо, – уже с набитым ртом, отчего слова прозвучали скомканно, вспомнила о благодарности я. – Остыть не успело. Можешь составить мне компанию.
– Ты и правда голодна. – Широкая улыбка Тагашева сверкнула ярким жемчугом. На меня он смотрел тепло. – А я уже ел, Злата.
Присутствие Елизара согревало. Мне нравилось, что он не уходит и сидит рядом. Нежные кусочки курицы поспешно исчезали во рту, а ломтик пирога с яблоками вогнал в настоящее чувство блаженства. Мм, не знаю, кто готовил это чудо, но по вкусу не хуже, чем получается у Альбины. А девушка Марка – просто фея по сладкой выпечке. Зажмурившись от удовольствия, я проглотила последний кусочек. Не удержавшись, облизнула пальцы, но, осознав, что совершила глупость, густо покраснела. Просто верх этикета! Смущение незамеченным не осталось: чтобы не рассмеяться, Елизар закусил губу.
– Кхм… – Неестественно кашлянув, я постаралась скрыть неловкость.
Затем посмотрела на пакетик крови и поняла, что пить не хочу. Разве что сок.
– В последнее время жажда мучала постоянно, – нахмурилась я. – Это связано с пробуждением способностей и будет продолжаться?
– Не будет. – Елизар покачал головой. – Способности ведь уже раскрылись.
– А настроение? – Отставив пустой стакан, я внимательно посмотрела на него. – Во время нашей тренировки это были ведь не просто провал в памяти и злость?
– Неуравновешенность свойственна всем мракаурам, в которых просыпаются способности. Во мне просыпались так же. Правда, доставалось всегда Марку. – Он улыбнулся. – А на тренировке был действительно виноват я. Вмешательство в твое сознание сильно усугубило ситуацию. Но сейчас ты снова стала прежней, Злата. И с настроением все будет в порядке. – Елизар коснулся пальцем кончика моего носа.
– Хоть что-то. – Вздохнув, я поднялась и потопала в ванную мыть руки.
Тагашев поднялся и хвостом последовал за мной.
– Перед Сергеем и Лидией не очень удобно получилось. – Открыв кран, я схватилась за мыло.
– Они знают, что ты устала. Ты еще встретишься с ними завтра, – не сводя с меня глаз, ответил Елизар.
Смотрит странно, и от этого взгляда внезапно захотелось скрыться. Внутри что-то дрогнуло и затаилось. Стараясь не смотреть на него, я нарочно долго мыла ладони.
– А почему ты не спишь? – наконец спросила я.
– Не хочу. – Елизар взял полотенце и, притянув меня к себе, начал осторожно вытирать мои ладони.
Я вздрогнула. Вроде бы ничего необычного, но слишком медлительны прикосновения, чрезмерно много он уделяет этому внимания.
– Я думал, ты счастлива, малышка, – хрипло заговорил Елизар. – В последнее время, наблюдая за тобой и Максом, я полагал именно так, – смутился он. – Но Марк сказал, что ты рассталась с ним. Почему, Злата?
Убрав полотенце, Тагашев выпрямился. Сильная ладонь обхватила подбородок. Он приподнял мое лицо.
– Макс достоин большего, чем искренняя привязанность. Я пыталась дать ему больше, но поняла, что не могу, – честно призналась я.
– Потому что все еще любишь меня.
Елизар не спрашивал, всего лишь ждал подтверждения, словно хочет услышать это от меня. Скрываться или лгать смысла нет. Боясь пошевелиться, я сглотнула. Привкус горечи мгновенно опалил стенки горла. Чего он от меня хочет? Снова будет проводить наставительные беседы?
– Зачем ты спрашиваешь? – Освобождаясь от горячих тисков, я отвела взгляд в сторону. – Ты знаешь об этом и сам! И не надо читать мне мораль о законах и опасности. Это мы уже проходили, Елизар! Я ничего не жду и собираюсь жить дальше!
Стараясь сгладить неловкость, я тряхнула волосами и шагнула к двери, но Тагашев развернул и прижал к себе.
– Не собираюсь читать тебе мораль и тоже намереваюсь жить дальше. – Елизар говорил тихо, заглядывая в лицо. – Мне надоело давать обещания, подчиняться законам, видеть девушку, которую люблю, с другим и делать вид, что мирюсь с этим. Да и получалось у меня не очень. Я люблю тебя, маленькая дикая кошка, и больше не отдам никому! Ты ведь позволишь мне все исправить?
Мне показалось, что мир для меня давно угас, потерял краски, стал безликой ледяной пустыней, в которой я потерялась, как одинокий путешественник. Брела на ощупь, спотыкалась на каждом шагу, потеряла все чувства и больше не верила, что смогу вырваться. Но внезапный яркий и мощный, как лазер, луч солнца вспорол и растопил лед в один миг. Нежный горячий ветер пахнул в лицо, ворвался в уши криком: «Ты жива!», согрел сердце и, подхватив в горячие объятия, унес в прекрасный, яркий, чувственный мир любви. Сил, чтобы ответить, не хватило, я просто прижалась к нему, но Елизар понял все без слов. Одной рукой придерживая мне голову, другой обнял за талию. Жесткие горячие губы нашли мои, впились – исступленно, страстно, жадно.
Жаждущий, алчный язык исследовал мой рот, в неистовом страстном танце сплетаясь с моим. Наше прерывистое дыхание смешалось. Я потянулась к его плечам, обняла за шею, запуталась в волосах.
– Моя маленькая дикая кошка! – На секунду отстранившись, Тагашев подхватил меня на руки.
Плотно обхватив его бедрами, я прильнула к нему, и это движение заставило его зарычать. Зубы прикусили кожу на шее, но он тут же заглушил боль нежными поцелуями. Резким рывком прижал меня к кафельной плитке; теперь стена послужила опорой. Ворот халата сполз на плечи. Обжигая кожу, Елизар снова начал терзать шею. Выгибаясь дугой и еще плотнее обхватывая его торс, я просунула руки между телами, забралась под рубашку. Ткань – преграда, а его тела так хочется коснуться, почувствовать гладкость кожи. Не давая опомниться, Тагашев снова завладел ртом. Я задыхалась от жарких поцелуев, упивалась каждым прикосновением, но и с ним происходило то же самое. Тело пылало. Кончики пальцев сначала робко, а потом более уверенно дотронулись до его мощной груди, машинально задели пантеру на серебряной цепочке, сползли к плоскому животу. Елизар напрягся, словно моя ласка причиняет ему боль; из горла вырвался хриплый стон. Внезапно он отстранился. Глаза потемнели от страсти, теперь они казались не сапфировыми, а черными – горящими, как агаты. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла напряженной.
– Мне пора идти, Злата, – тяжело дыша, выдохнул он. Снова припал к губам; нежно притронулся к обнаженному плечу. Будто не в силах остановиться, начал покрывать поцелуями шею. – Нужно уйти, – отрывисто, будто про себя, добавил он.
«Уйти?» – вяло промелькнуло где-то в глубине сознания. Горячие губы плавили тело, мешали сосредоточиться. «Нет!» – внезапно осознала я. Он едва сдерживает желание, но ни к чему не хочет принуждать. Неужели он и сам не видит, что я тоже не хочу останавливаться? Я снова приникла к жарким губам. Холодный металл коснулся разгоряченных ладоней. Объясняя без слов, пальцы нащупали пряжку ремня.
– Ты уверена? – Голос Тагашева внезапно сел. Он перенес вес моего тела на правую руку. Тыльной стороной левой очертил скулу, оставляя огненный след. – Я люблю тебя, маленькая дикая кошка, но…
– Я уверена, – не позволив закончить, прошептала я.
На секунду на красивом лице промелькнуло облегчение, словно он не ждал, но очень хотел услышать эти слова.
– Ты ни о чем никогда не пожалеешь. Обещаю! – Тагашев перехватил мое тело руками и понес в комнату.
Спина коснулась простыней, волосы разметались по подушке. Обнажая тело, одежда Елизара полетела в сторону. Наблюдая за ним, я забыла, как нужно дышать. Конечно, костюм для трансформации, который Тагашев надевал в академии как тренировочный, всегда подчеркивал изгибы фигуры, но даже самые смелые мысли, завершающие его образ, были далеки от реальности. Свет ночника разбрызгивал на кожу неяркие блики. Я ожидала увидеть татуировку дракона – принадлежность к Охотникам, но ее не было. Скорее всего, он просто не позволил сделать ее себе. «Он прекрасен», – мысленно выдохнула я. Меня восхищало в этом парне все: высокая, словно высеченная из камня фигура, плечи, проступающие прямоугольники мышц, гладкая упругая кожа, узкие бедра. Смелости посмотреть ниже не хватило. Кровь плеснулась в лицо, зашумела в ушах, сосредоточилась где-то внизу живота.
Елизар опустился рядом, осторожно нащупал пояс и, помедлив, развязал халат. Длинные гибкие пальцы стянули махровую ткань, мягко пробежали по шее, очертили контур плеч. Он наслаждался каждым прикосновением, изучал изгибы моего тела и пожирал взглядом. Большие ладони обхватили грудь, слегка сжали, вырывая из меня то ли всхлип, то ли стон наслаждения. От солнечного сплетения куда-то вниз сползла огненная дорожка, сжала все внутри тугим плотным узлом. Изгибаясь дугой, я сомкнула ресницы.
– Как же ты красива, – склоняясь к груди, выдохнул он.
Сознание затуманилось, заполнилось его нежным шепотом. Тела переплелись. Я больше не осознавала, где заканчиваются мои руки и где начинаются его. Тянулась к нему, исследовала каждый сантиметр сильной груди, терзала спину, ласкала шею, вырывала из него сдавленный прерывистым дыханием рык и задыхалась от собственных ощущений. Жаркие горячие губы опаляли кожу, завладевали губами, спускались по шее, ласкали нежные холмики, опускались к животу, обжигали бедра, высекали искры желания, вспыхивающие то там, то тут языками пламени. Бедра словно стегнули плетью, но, вместо того чтобы отстраниться, я подалась вперед. Сладостная мука… Горло исторгло тихий сдавленный вскрик, мгновенно заглушенный его губами. Тело расплавлялось странным жидким огнем и требовало чего-то большего. Рассудок умолял Елизара не останавливаться – продолжить доводящие до исступления ласки. Будто подслушав мысли, он одним рывком приподнял бедра. Под натиском его рук узкая полоска ткани неторопливо сползла к ступням. Елизар заглянул мне в лицо. Мои зрачки, как в зеркалах, отразились в его темных, затуманенных страстью, наполненных любовью омутах. Время на миг застыло, а потом резко бросилось вперед…
Сильный рывок острым клинком вспорол тело подавляющей болью, заставил сжаться и закричать. Да, я знала о боли и готовилась к ней изначально, но чертова физиология превзошла все мыслимые ожидания. Новый рывок слился с очередным вскриком и разорвал тишину комнаты. Увы, ионы серебра естественную боль первой близости за угрозу не восприняли. Вздрогнув, как от удара, Елизар остановился. Очевидно, все понял – почувствовал. Сначала на его лице читалось только дикое желание, затем проступила недоуменная растерянность. Он словно не верил.
– Злата? Ты ничего не сказала мне. Я думал, ты и Макс… Неважно! – недоговорив, резко выдохнул он. Не двигаясь, склонился к лицу и осторожно коснулся губ. – Все хорошо, малышка. – Голос Тагашева стал успокаивающим, мягким, обволакивающим, как бархат. – Я больше не причиню боли.
– Я знаю, – прошептала я.
Страстные губы начали покрывать легкими поцелуями мое лицо: лоб, веки, губы, щеки. Будто заглаживая свою неосторожность, Елизар заглушал боль нежнейшими прикосновениями, хотя это было уже и не нужно: желание пересиливало, растворяло ее; тугим, плотным пылающим комом опаляло низ живота. Толкало в объятия Тагашева; устанавливало свои правила; выдвигало требования и умоляло потушить огонь. Лаская сильные плечи, я обхватила торс Елизара ногами и робко подалась вперед… затем еще. Выгибаясь дугой, хотела отдать ему все и получить столько же взамен. Вскрик, но уже наслаждения, потонул в его поцелуях. Объяснять что-то Тагашеву больше было и не нужно. Осторожно обхватив бедра, он начал тот древний, языческий, прекрасный танец тел, где каждое движение подчинено движению партнера, где каждый такт сливается в единую музыку биения сердец, где каждая нота – чувственное прикосновение, а каждый акцент резко бросает вниз, раскалывая тело на тысячи осколков; срывает всхлип, стон, рык; то ускоряет, то замедляет время, кажущееся бесконечностью, и с влажными капельками пота стекает по вискам…
А потом тело взорвалось и утонуло в сверкающих искрах наслаждения; рассыпалось на миллиарды клеток, каждая из которых расщепилась на атомы; затерялось в пространстве и только несколько секунд спустя начало собираться вновь. Мой вскрик потонул в его сдавленном рычании. Я обессиленно обмякла в руках Елизара.
На несколько секунд Тагашев прикрыл веки, стараясь справиться со сбившимся дыханием, а потом снова припал к губам. Прикосновения легкие, как крылья бабочки, и шевелиться совсем не хочется, но пальцы самостоятельно вплелись в шелковистые густые пряди, пробежали до затылка. Увы, поиграть его волосами не удалось. Елизар осторожно коснулся губами влажного лба, освобождая от своего веса, перекатился на бок, заключил в объятия и начал ласкать: медленно, теперь словно утихомиривая разгоряченное тело, с безграничной нежностью. Постепенно я приходила в себя.
– Моя маленькая страстная девочка, – прошептал Елизар. – Тебе больно?
– Я бесконечно счастлива, – честно призналась я и внезапно покраснела. – Как думаешь, мы разбудили весь дом или только половину?
Елизар тихо рассмеялся. В темных глазах заплясало по лукавому бесенку. Как же давно я не видела его таким.
– В доме только Марк. Но даже если мы разбудили его, скажем, что мне приснился самый волшебный сон в моей жизни и удержаться от всплеска эмоций оказалось невозможно. – Он прищурился.
– Ты ведь не уйдешь? – улыбаясь, но все же ощутив беспокойство, спросила я.
– Чтобы выбросить меня за дверь или из своей жизни, теперь тебе придется сильно постараться. – Тагашев погладил меня по волосам. – Я больше не хочу оставаться без тебя даже несколько часов.
– Сейчас ты говоришь глупости. – Рисуя пальцами узоры на его груди и чувствуя, что тело успокаивается, я покачала головой. – Завтра мы вернемся в клан. Многое изменится, но далеко не все. Мы не сможем встречаться часто. Я все еще студентка, а ты остаешься советником.
– Я что-нибудь придумаю. – Продолжая ласкать, Елизар накрыл мои губы своими.
Мгновенно забыв обо всем, я начала отвечать на поцелуй. Не знаю, как долго после этого длилась ночь, но, лишившись последних остатков сил, я заснула на груди Елизара только с первыми лучами встающего солнца.

Глава 30
Возвращение

Я заворочалась. Из спокойного, умиротворенного сна настойчиво вытягивало приглушенное жужжание голосов. Просыпаться совсем не хотелось. Уставшее тело саднило сладкой истомой, а распухшие от поцелуев губы все еще хранили вкус губ Елизара. Сознание медленно прояснялось, заполнив голову восхитительными воспоминаниями прошедшей ночи. Рука машинально заскользила по простыне, отыскивая Тагашева. Место рядом со мной было теплым, но его самого не оказалось. Разлепив веки, я мгновенно проснулась. Елизар в одних джинсах стоял возле едва приоткрытой двери. За широкими плечами его собеседника было не видно. Осознав, что совместно проведенная с Елизаром ночь для кого-то тайной не осталась, я вспыхнула и, натянув простыню до подбородка, прислушалась.
– Вертолет уже ждет, – различила я голос Марка и залилась краской еще больше. Не сомневаюсь, от шуточек парня ускользнуть не получится.
– Не шуми. Злата еще спит, – с трогательной заботой произнес Тагашев.
– Ух ты! Выглядишь счастливым, – хохотнул Ланбин. – Таким я тебя еще не видел.
– Я и правда счастлив, – просто сказал Елизар. Улыбки не видно, но я поняла, что на его губах она есть, и тут же улыбнулась сама. – Ты сказал – вертолет? А сколько времени?
– Вообще-то уже полдень, – хмыкнул Марк. – Значит, вас можно поздравить? – спросил он. В тоне парня послышались ужасно довольные нотки. – Вы вместе, и, кажется, даже после двухмесячного пребывания в Храме крови в грязь лицом ты не ударил.
– Посмеешь отпустить при Злате хоть одну шуточку на эту тему – и клянусь, Марк, Альбине домой я привезу изрядно потрепанное тельце, – раздосадованно пригрозил Тагашев.
– Будешь угрожать, не отдам тебе это, – ничуть не смутившись, хохотнул братец.
– Ты нашел! – Интонация Тагашева мгновенно изменилась. В голосе появилась нескрываемая радость. – Спасибо, Марк. Я твой должник! – тихо рассмеялся старший брат.
«Шуточки уже начались», – увлекшись спиной Елизара, мысленно отметила я. Понять, что означает «это» и почему Тагашев записался в «должники», было невозможно. Может, попросил Марка о какой-то услуге?
– Ну, во-первых, чего не сделаешь для брата. А во-вторых, ты мой вечный должник! – фыркнул Ланбин. – И это мне уже нравится. А то «посмеешь», «тельце», – подражая интонации Тагашева, передразнил он. – Я рад за вас, Елизар, и надеюсь, у тебя все получится, – уже серьезно добавил парень.
– Даже если мне придется выдержать войну, я не намерен отступать, – сказал Тагашев. О чем они говорят в данный момент, тоже неясно, к тому же Елизар быстро сменил тему: – Как прошла ночь на территории семьи?
– Сергей сказал, Охотников не было ни здесь, ни на других территориях. Очевидно, Кирилл не предполагал, что мы скроемся так близко, иначе он бы появился.
– Не думаю, что они потеряли след. Охотники оставили нас слишком быстро. Убежден, что у Чернова уже есть новый план, и главной мишенью станет Злата.
– Я уже понял, что Кирилл хочет заполучить ее не меньше Виктора. Боюсь, что там не только месть, Елизар.
– Знаю, – зло проговорил Тагашев. – Я много раз спрашивал себя, почему он не уничтожил ее при первой встрече. А потом неожиданно вспомнил, как он смотрел на нее в ущелье. Она нравится ему – настолько, насколько это вообще можно сказать о мракауре.
– И тем не менее он едва не уничтожил ее возле лаборатории, – напомнил Ланбин.
– Я думаю, он ненавидел ее за то, что она заставила его испытывать что-то к «псу». И хватит об этом, Марк! – В тоне Елизара послышалось раздражение.
– Ревнуешь к монстру? – хмыкнул Ланбин.
– Нет, всего лишь боюсь за нее!
Слушая парней, я представила лицо ведущего Охотника, вспомнила его поцелуй и сжалась от отвращения. «За подчинение Елизара я потребовал у него награду – твою жизнь… Ну давай же, вспоминай, Злата», – прозвучали в ушах слова Кирилла. И я вспомнила. «Неужели приглянулась?» – зло спросила я на поляне. Тогда Чернов ударил меня по лицу именно за это. Неужели Елизар прав? Приступ тошноты последовал незамедлительно, но последующие слова Марка заставили расслабиться.
– Учитывая способности Златы, добраться до нее ему будет очень сложно. А пока ты рядом, она вообще неуязвима!
– Она очень уязвима. – В интонации Елизара появилась нежность. – А теперь проваливай! – неожиданно весело проговорил Тагашев. – Я должен разбудить свою девушку. Мы спустимся очень скоро.
Елизар закрыл дверь и повернулся. По лицу пробежала легкая тень, словно он раздосадован тем, что я слышала их, но он тут же ярко улыбнулся.
– Вообще-то я должен тебя разбудить, а ты уже проснулась и подслушиваешь, – приближаясь, сказал он, одной своей улыбкой доводя меня до состояния эйфории. Опустившись рядом, он накрыл мои губы своими.
– Мне притвориться спящей? – Руки обвили его шею, и время снова потерялось.

Комфортабельный самолет Николая Вязина приземлялся в огромном аэропорту охраняемого нами мегаполиса. Через темнеющий ночью иллюминатор видны лишь огни, и теперь меня охватило сильное волнение. Половина дня осталась позади незаметно. Прощание с Сергеем и Лидией не затянулось надолго, но было искренне теплым. Затем был двухчасовой перелет на длинном тупоносом вертолете, к счастью, оснащенном повышенной шумоизоляцией. А наушники со встроенными микрофонами и вовсе поглощали шум, позволив при этом беспрепятственно общаться. Перевалочной базой на пути домой стал большой аэропорт на территории одной из семей верлафов, где я не сумела разглядеть ничего, кроме длинных рядов распростерших крылья самолетов, а также группы Хранителей, встречающей нас. Хотя, возможно, я и не пыталась что-то разглядеть. Присутствие Елизара и его горячая ладонь, не выпускающая мою кисть ни на минуту, заставляла думать только о нем. Нам столько нужно было рассказать друг другу. Мы словно наверстывали упущенное время: наслаждались каждым словом, прикосновением, мгновением, проведенным вместе. Наконец шасси мягко коснулись взлетной полосы.
Елизар повернулся ко мне.
– Устала? – Тыльной стороной ладони он очертил мне скулу.
– Совсем не устала. – Улыбаясь, я потянулась к его губам. – Немного волнуюсь, потому что соскучилась по ним. И очень боюсь маминых слез, а так – безмерно счастлива, – честно призналась я и тут же провалилась в чувственный сладкий омут поцелуя.
– Все будет в порядке. – Елизар нехотя оторвался. – Ты увидишь их через несколько минут. – Он помог мне подняться.
Ирина, Николай и Альбина действительно встречали нас возле самого трапа. Русоволосая девушка, не таясь, плакала. Естественно, она переживала и за нас, и за Марка. Словно впитав нас с Елизаром взглядом, она переключилась на Ланбина. Парень, идущий впереди, молнией ринулся вперед, подхватил плачущую девушку на руки и закружил.
– Марк! – всхлипнула она.
– Ты же знаешь, что я не выношу твоих слез, – услышали мы нежный, воркующий шепот парня. Поставив Альбину на ноги, он обнял ее и, перемешивая шепот с поцелуями, загородил от нас своим телом.
Шагнув на последнюю ступень, я угодила в объятия мамы. Разумеется, глаза Ирины тоже на мокром месте. Собственно, этого я и боялась больше всего.
– Прости, мам! – Обнимая ее, я уткнулась в шею. – Я так виновата.
Она ощупывала меня, будто отыскивая переломы и стараясь убедиться, что я цела.
– Как ты? С тобой все в порядке? – Отстранив меня, Ирина заглянула в лицо.
– Да, мам, пожалуйста, не плачь! – Кончиками пальцев я стерла ее слезы. – Лучше поругай или накричи.
– Обязательно! – пообещала Ирина. – Как ты могла, Злата?
Словно противореча своим словам, она повернулась к стоящему рядом со мной Елизару и левой рукой обхватила и его. Молча, не говоря ни слова, одними только объятиями показывая, что переживала за нас всех.
– Ирина, я очень виноват перед вами и Златой. Но вы же знаете, что я сделал все, чтобы она не пошла за мной. – Тагашев осторожно обнял маму.
– Я знаю, Елизар. Ни в чем тебя не виню и рада, что ты вернулся, – тихо сказала мама. – А Злата живет сердцем и поступками. И в глубине души я горжусь этим.
– Правда? – осторожно спросила я.
– Правда, – наконец улыбнулась Ирина. – Но однажды, Злата Демина, я разозлюсь и все же посажу тебя под домашний арест! – пригрозила она.
– Ты не умеешь злиться! – Я чмокнула ее в щеку.
– Зато умею я, – вмешался Вязин. Николай и Елизар сошлись в крепком рукопожатии. – Мне не хватало моего советника, – глядя на Тагашева, добавил он.
– Без Златы и Марка я не смог бы выбраться. Ловушка была глупой, но к моему захвату Виктор готовился хорошо. Я расскажу тебе все позже.
– Обязательно! – сказал Николай. – У меня тоже есть что сказать тебе, Елизар. Будет лучше, если ты поедешь с нами.
Да и мне предстоит поведать главе клана о многом: и о Викторе, и об осведомителе Чернова, а также о себе и о своих чувствах. Знаю, что Николай был против Елизара, но теперь все изменилось. Что я скажу, представлялось плохо, но свою любовь намерена отстаивать.
– Значит, способности раскрылись? – Николай подошел и обнял меня.
– Я предупреждал, – вмешался Елизар. – Злата немного слабее меня, но способностей у нее больше. Думаю, Фомин наконец получит Хранителя, о котором мечтал.
Глядя на меня, Николай грустно улыбнулся и, будто соглашаясь с неизбежным, кивнул. Стало понятно, что отзыва из академии не будет, как и нагоняя. Конечно, они простили меня, да иначе быть, наверное, и не могло.
– Я думаю, пришло время рассказать мне об отце. – Я снова подошла к Ирине. – Всю жизнь осознавать, что ты оборотень, а потом выяснить, что отличаешься от всего мира вампиров, было нелегко.
Мама погладила меня по волосам. Внезапно их с Николаем взгляды перекрестились и надолго задержались. Они словно что-то говорили друг другу. В его глазах застыла боль и вина, а в маминых – горечь.
– Давай вернемся домой, Злата, – попросила мама.
Кивнув, я повернулась к Альбине. Кажется, влюбленной паре было совсем не до нас. Одной рукой Марк с нежностью обнимал свою девушку, другой перебирал нежные пальчики и что-то шептал на ухо.
– Не представляю, как ты его терпишь! – Привлекая внимание подружки, я улыбнулась. – Он способен довести до точки кипения кого угодно.
– Спасибо, Злата. Ты явно подняла мою самооценку! – смешно сморщился парень.
– Он заботился обо мне, как о сестренке. – Продолжая говорить с Альбиной, на его слова внимания я не обратила. – А смелее и отчаяннее парня сложно представить! Думаю, после встречи с Марком самолюбие Виктора пострадало не меньше, чем лицо. Это надо было видеть! – Я хихикнула. – И без тебя, Марк, у меня бы ничего не получилось. – Я с благодарностью посмотрела на Ланбина.
– А я остался жив только благодаря твоему мельтешащему щиту, – усмехнулся парень, но на лице читалось искреннее тепло. – До сих пор в глазах рябит!
Мы рассмеялись. Когда приветствия и объятия иссякли, наконец-то двинулись к машинам с открытыми дверцами, стоящим метрах в двадцати от нас. Как всегда, охранники Николая и толпа Хранителей. Взгляды не настороженные – искренние, теплые и большей частью устремленные на Тагашева. «Они рады его возвращению», – мгновенно поняла я, но тщетно искала Макса. Возможно, где-то в глубине души я надеялась, что он тоже приедет меня встречать. Но его не было. Приглушенно вздохнув, я села на сиденье седана между Ириной и Николаем. Елизар устроился рядом с Ильей.
Отвечая на бесконечные вопросы родных, я даже не увидела, как мы миновали ворота клана, и только когда Илья вырулил на подъездную площадку перед коттеджем, поняла, что остальные отстали, а я наконец-то дома. Окна первого этажа светились огнями, а на крыльце в плетеных свисающих корзинках распустились фуксии. Похоже, Светлана у нас и, несомненно, к моему приезду переворачивает кухню вверх дном. Интересно, как ей объяснили мое отсутствие? Может, сказали, что я куда-нибудь уезжала?
– Кажется, меня ждут блинчики. – Глядя на колыхнувшуюся на кухонном окне штору и силуэт Светланы, я улыбнулась. Ведь она прекрасно знает, что к ним я неравнодушна.
– Не только блинчики. – Ирина взъерошила мне волосы. – А утро у тебя будет сложное. – Приняв помощь Николая, мама вышла из машины.
Опираясь на ладонь Елизара, я последовала за ней. Тагашев осторожно пожал мне пальцы. Одарив его улыбкой, я ждала объяснений мамы.
– О чем ты?
– Боюсь, что торжественное паломничество твоих друзей начнется на рассвете. Конечно, все всё знают, и телефон мне оборвали с самого утра.
Представив лица друзей, я невольно рассмеялась. Да, завтра предстоит очень долгий день!
Дом пахнул привычным теплом и знакомыми ароматами. Едва освободившись от душащих объятий Светланы и выслушав ее комплименты насчет счастливых, горящих глаз, я неторопливо двинулась за мамой в ее кабинет. Горячая рука Тагашева все еще сжимает мою ладонь. Кажется, ни Ирина, ни Николай не обратили на это внимания. Вряд ли не увидели, но… Восприняли как должное? Устроившись на небольшом светлом диванчике, на Ирину, севшую в вертящееся кресло, мы посмотрели одновременно. Вязин подошел к столу. На антикварной столешнице из светлого дерева лежала Серебряная книга верлафов. От изумления я даже приподнялась. Выносить из хранилища ее запрещено! «Но ведь Николай – глава клана», – одернула я себя. Я с любопытством смотрела, как Вязин поднял серебряную крышку. Щелкнул скрытый в створке механизм. Из тайника на форзаце, о котором мы с Алиной знать не могли, Николай достал небольшой, сложенный вдвое лист.
– Личное дело твоего отца, – пояснил он, затем пересек комнату и протянул плотный листочек с вязью «Щитов и клинков» по бокам мне.
Сглотнув, я осторожно развернула лист и расположила так, чтобы смог прочесть и Елизар. Глаза быстро начали сканировать текст.
«Захар Демин – мракаур» – выведено серебром на самом верху листа. «127 лет. Способности: мощный уровень телекинетической энергии; способность к левитации; способность чувствовать телекинетическую энергию мракауров. Силен, решителен, быстр, рассудителен. Награды: «Щит и клинок» – уничтожение группы мракауров…» Я не верила: список длился почти до конца листа! Последняя статуэтка была присвоена за уничтожение ведущего Охотника Егора Чернова – посмертно. Графа «наказания» – пуста.
Согревающее тепло разлилось по телу. Лицо отца появилось в сознании самостоятельно. Внезапно потусторонний мир верлафов обрел материальность. Возможно, действительно есть место, где они не испытывают жажды. Поверить невозможно, но Захар словно хотел, чтобы я нашла именно этот лист. Пытался успокоить после подавления мною силы Атрэма? Желал объяснить причины, почему я наделена такой силой? Рассказать мне, кто я?
– Это личное дело никогда не фигурировало среди других и написано мной после смерти твоего отца, – отвлекая от мыслей, заговорил Вязин. – В Серебряной книге он записан как верлаф. – Раскрыв фолиант, Николай указал на испещренную значками строку, которую мне уже показывала Алина. – Но я должен был загладить перед ним вину и занести его в историю верлафов именно как мракаура, хотя и скрыто.
Зажав лист в пальцах, я посмотрела на столешницу. Легкая волна телекинетической энергии прошла сквозь ладони. Подчиняясь моим желаниям, лист взмыл в воздух и, скользнув через кабинет, вернулся на створку книги. Глядя на меня, мама чему-то улыбнулась. Удивления на лице я не увидела. Теперь понятно, почему она спросила, не я ли разбила зеркало в ванной.
– Думаю, прятать это личное дело теперь смысла нет. – Я посмотрела на Николая. – Виктор обо мне знает, а скрыть свои способности я уже не смогу. Почему ты заговорил о вине?
Вязин сел в глубокое кресло напротив нас с Елизаром и торопливо развязал галстук, словно он душил его.
– Потому что я косвенно виновен в его смерти, Злата. – Я вздрогнула, но продолжала слушать. – Захар очень походил на Марка – мракаур из древнего рода с генетическим сбоем и мощными способностями. Он тоже должен был стать Охотником Виктора, и Коншин также пытался его подчинить. Захар никогда не рассказывал Ирине, как ему удалось бежать, но он был объявлен предателем.
– Мракаур, о котором ты рассказывал на торжественной части в начале года, и был моим отцом. – Я не спрашивала, всего лишь уточнила.
– Да, это был он. Здесь о нем никто не знал, потому что Захар никогда не проходил защиту города. О нем вообще мало кто слышал, но именно я отправил его в Юго-Восточную Индию. Очень отдаленную территорию семьи оборотней я подбирал умышленно. – Ладонь Вязина разжалась. Он уронил галстук на пол и с горечью посмотрел на маму.
– Почему? – тихо спросила я.
– Ирина и Захар познакомились двадцать четыре года назад в Вене.
Слушая Николая, я вспомнила, что это нейтральная территория. Мы с Тагашевым тоже познакомились на одной из них.
– Красивый старый город, вечерний парк, – вмешалась мама. – Со мной был охранник Николая, и опасаться вроде бы было нечего, а потом появились мракауры, решившие уничтожить «псов». – Побледнев, мама опустила голову. – Захар услышал шум и спас нас. Странный мракаур не походил ни на кого другого. – Лица мамы стало не видно, но я поняла, что она снова плачет.
– А потом вы начали встречаться, – закончила я за нее.
– Ирина вернулась через два месяца, – с жалостью глядя на маму, перехватил инициативу Вязин. – И совсем как ты просила за Елизара и Марка, она начала просить меня позволить Захару присоединиться к клану верлафов и позволить жить им под защитой.
Внезапно все встало на свои места. Вязин рассказывал, как любил Ирину. Он просто не хотел видеть их вместе и не позволил остаться, хотя и разрешил им поселиться на отдаленной территории. Николай знал о законе мракауров, так же как и об опасности, угрожающей им, но ничего не предпринял. Родители жили на отдаленной территории, Захар тренировал Хранителей из этой семьи, а потом появилась я. Внезапно отношения Ирины и Николая вырисовались в новом свете. Мама давно простила его или (что более вероятно) никогда не ставила ему в вину смерть отца. Но никогда не отвечала на его чувства, хотя Вязин по-прежнему любит ее. Как оказалось, призрачное прошлое встало между ними стеной и мешает соединиться до сих пор. Но вправе ли я осуждать их? Ирина и Николай всегда были и будут моей семьей. А Вязин вырастил меня, как родную дочь. Возможно, желая исправить ошибки прошлого, он позволил остаться под защитой клана другим мракаурам – Елизару и Марку. Глядя на Николая, я поняла, что не хочу знать всей правды и не хочу видеть его вины.
– Как погиб отец? – Я задала вопрос умышленно, заставляя Вязина пропустить самую важную и сложную для него часть повествования. Очевидно, он понял это. В серо-голубых глазах появилось тепло.
– Егор Чернов и трое Охотников появились на территории семьи случайно, – вздохнул он. – Они столкнулись с Хранителями, в числе которых был и Захар.
– Отец уничтожил ведущего Охотника, но и сам погиб, – закончила я за него. – Мракауры начали мстить, и семья оборотней была уничтожена. А мы с мамой остались живы только благодаря тебе. И если ты ждешь, что я начну осуждать тебя, то ошибаешься! Отец навсегда останется в памяти, но моим отцом по существу всегда был ты!
Будто избегая моего взгляда, Вязин опустил голову.
– Это не все, Злата, – едва слышно проронил он. – Вторую ошибку в своей жизни я допустил уже с тобой.
– О полукровке вы действительно молчали долго. – Улыбнувшись, я перевела взгляд на покусывающую губы маму.
– Я не об этом, – привлекая внимание, снова заговорил Вязин. – В твоем уходе из клана я тоже косвенно виноват.
Я ожидала, что Николай заговорит о письме и о том, что он скрывал правду о захвате Тагашева, но Вязин сразил:
– Я не хотел видеть, что двух полукровок притягивает друг к другу как магнитом. Боясь, что ты повторишь судьбу Ирины и будешь несчастна, я взял с Елизара слово, что он никогда не приблизится к тебе и будет лишь наставником или другом. Это произошло в первую ночь их появления в клане. После того, как я задал вопрос, почему ведущий Охотник решил круто изменить свою жизнь и присоединиться к оборотням.
– Я ответил, что мне очень нравится Злата, но осознавал, что рядом со мной она всегда будет подвергаться опасности, и дал это слово. – Тагашев поднес мою руку к губам и, глядя на Вязина, нежно коснулся кожи, словно одним этим жестом хотел показать, что все изменилось.
Я не знала, что сказать. Никогда не думала, что у Елизара была еще одна довольно существенная причина держаться от меня на расстоянии. Хотя когда Вязин проводил со мной беседу на эту тему, могла бы и заподозрить. А его вина… Чернов мог захватить Елизара, даже если бы мы были вместе.
– Я люблю его, – опустив голову, тихо сказала я.
– И вы должны вернуть мне слово, – заговорил Елизар. Глубокий голос Тагашева прозвучал твердо. – Потому что я тоже люблю Злату и собираюсь просить ее руки.
Позабыв обо всем, я подскочила и ошарашенно уставилась на Тагашева. Ирина и Николай оцепенели, как от укуса мракаура. А Елизар поднялся. Большая сильная рука потянулась к карману джинсов. Он вынул маленькую бархатную коробочку и раскрыл крышку. Внутри лежало кольцо из белого золота с большим изумрудом в форме сердца. Носить его с собой он не мог. Я сразу поняла, что кольцо и было просьбой Елизара к Марку. И где только достал? Хотя не сомневаюсь, что Ланбин подключил к поискам половину семьи рысей. Сердце забилось в груди загнанным зверьком. Кончики пальцев подрагивали. Тагашев обнял меня за талию и притянул к себе.
– Изумрудное сердце идеально подойдет к твоим глазам и все время будет напоминать о моей любви, – ничуть не смущаясь Ирины и Николая, прошептал Елизар. – Я хотел сказать это еще на платформе, но у меня не было кольца. И я должен был поговорить с Николаем. Собирался выдержать с ним настоящую войну, но, кажется, он понял все сам.
– На платформе? – Растерявшись, я даже не знала, что сказать.
– Упреки смертного были справедливыми. Думаю, два самых сильных вампира сумеют позаботиться друг о друге и смогут быть счастливыми. – Елизар осторожно коснулся моих губ. – Злата Демина, согласна ли ты стать моей женой? – с надеждой во взгляде спросил он.
Я начала тонуть в двух омутах, не черных, а сапфировых. Ответила сразу, не задумываясь, потому что с самого начала знала, что хочу провести рядом с этим вампиром всю свою жизнь.
– Да, – прошептала я, чувствуя, что душа рвется наружу, сердце заходится, скачет, словно стремится к Тагашеву всем своим существом.
Холодный металл коснулся пальца. Изумрудное сердце заиграло яркими переливающимися бликами. Я улыбнулась, но, как оказалось, рано.
– Елизар, ей всего восемнадцать! – Голос Николая сел. Он побагровел, и таким я его еще не видела. – Я всего лишь хотел сказать, что не буду препятствовать вашим встречам!
– Ей почти девятнадцать, – невозмутимо заявил Елизар. – Я не настаиваю на скорой свадьбе. Она состоится только тогда, когда этого захочет Злата.
– Об этом не может быть и речи! – Рванув ворот рубашки, Вязин дышал, как разъяренный бык, чего от главы клана я и вовсе не ожидала.
– Оставь их, – тихо обратилась мама к Николаю.
Ирина долго разглядывала нас. Нежное лицо постепенно прояснялось, наконец она улыбнулась мне.
Я прислонила голову к предплечью Елизара. Целую минуту Вязин сверлил нас взглядом. Волевое лицо медленно приобретало нормальный оттенок, а на меня он смотрел с какой-то грустью.
– Ты уверена, малышка? – тихо спросил он.
– Да, – смущенно улыбнулась я.
Вязин испытующе посмотрел на Тагашева.
– Помолвка состоится не раньше, чем закончатся экзамены! В моем доме! Официально и по законам верлафов! Дочь у меня одна, и, несмотря ни на что, она оборотень! – как и многие отцы, начал качать права глава клана. – О свадьбе я пока вообще не говорю!
– Конечно, – легко согласился Елизар.
– Николай, давайте обговорим все позже. И пойдемте ужинать или, скорее, завтракать, – усмехнулась Ирина. – Боюсь, что еще немного – и Светлана рассвирепеет. А это будет похлеще, чем все Охотники вместе взятые.
Мама поднялась, обняла нас с Тагашевым, затем увлекла Вязина к двери. Глядя друг на друга, они улыбнулись. Возможно, раскрыв мне правду, им стало легче. И, может, однажды они смогут пересмотреть свои отношения и, отринув прошлое, сумеют найти свое счастье? Отца жаль, я горжусь им, но его не вернуть. Ведь если задуматься, даже поселившись под защитой клана, он мог погибнуть так же, а жизнь Николая и Ирины продолжается.
– Это и был твой гениальный план, чтобы чаще встречаться? – Дождавшись, когда мама и Николай выйдут, я прижалась к Елизару.
– Ну, во-первых, это серьезный повод беспрепятственно приглашать тебя на свидания! – Тагашев подхватил меня на руки. Теперь наши лица были на одном уровне. – Во-вторых, веский аргумент оставлять тебя у себя. Думаю, будет стыдно, если Ирина застанет меня выпрыгивающим из твоего окна. – Покраснев, я уткнулась ему в шею. – А в-третьих, я хочу наверстать упущенное время и проводить с тобой каждую свободную минуту. – Елизар нашел мои губы и впился поцелуем.
Очнуться заставил стук каблуков. Елизар осторожно поставил меня на пол и очень вовремя: мама вернулась неожиданно. По встревоженному лицу я поняла, что что-то случилось.
– Злата, там Макс, – тихо сказала она. – В дом он не хочет заходить. Мне кажется, ты должна выйти и поговорить с ним. Он очень переживал!
От страха внезапно подкосились ноги. Все слова, которые я мысленно пыталась подобрать для него, мгновенно выветрились из головы. Что я ему скажу? Сердце затрепыхалось в груди испуганной птичкой. Растерянно глянув на Тагашева, я вцепилась в него мертвой хваткой. Но тут же осознала, что хочу видеть Фадеева, потому что соскучилась по нему.
– Хочешь, я пойду с тобой? – Елизар приподнял мне голову и заглянул в лицо. Во взгляде – нежелание отпускать и легкое беспокойство.
– Нет, – едва слышно сказала я. – Я должна поговорить с ним сама.
– Только недолго, хорошо? Волка рядом с тобой я не переношу, – честно признался он.
Грустно улыбнувшись Тагашеву, я бросилась во двор. Распахнув входную дверь, невольно остановилась. Сердце словно сжали острые когти. Как же он изменился. Макс в костюме для трансформации стоял в пяти шагах от подъездной дорожки. Свет туда не доходит, но даже отсюда видно, что всегда яркие ультрамариновые глаза будто потухли. Большие ладони расслабленно разжаты, а на красивом лице – мертвенно-бледная маска боли. Если бы я только могла избавить его от нее! Излечить его, как однажды уже сделала это. Увы, ионы серебра неспособны исцелить душевные раны. Макс будто застыл и совсем не знает, что ему делать, обыскивает взглядом, словно не верит, что перед ним я.
– Макс! – Ноги машинально спустились по ступеням. Я ринулась к нему.
Услышав мой голос, он рванулся ко мне с такой скоростью, что едва не уронил. Надежные руки заключили в медвежьи объятия, побежали по спине, с силой стиснули ребра.
– Ты жива, забияка, – хрипло прошептал он. – Долгое время я думал, что ты погибла, и не собирался жить без тебя. – Прижимая свою голову к моей, Фадеев взъерошил мне волосы.
Я вздрогнула. Его лица не видно, но по исступленному тону стало понятно, что он не просто серьезен. Макс сделал бы это. Вампира можно уничтожить только одним способом: разорвать и сжечь. Выжидал, когда его отпустят? Собирался идти на территорию мракауров? Не стал бы сопротивляться? От этой мысли стало плохо.
– Пожалуйста, не говори так. Ты же знаешь, как много значишь для меня! И ты обещал, что всегда будешь рядом!
Стараясь его успокоить, я осторожно коснулась его груди. Сердце Фадеева стучало с такой силой, что я ощутила его биение на своих ладонях.
– Да, я всегда буду рядом, – неистово шептал он. – Я все еще твой охранник, Злата. Правда, как оказалось, совсем безответственный. Я должен был знать, что скрыть от тебя правду невозможно и рано или поздно ты бросишься за мракауром. – Губы Фадеева дрогнули. – Вместо того чтобы не позволить своей подопечной наделать глупостей, я страдал от разрыва с ней.
Наделать глупостей? Я всхлипнула. Макс, как всегда, – это Макс. Он не упрекнул ни словом и снова винит себя в непрофессионализме. Неужели считает, что из-за него я опять чуть не погибла? Забыл о предательстве, своем заключении в академии и просто рад, что я вернулась.
– Прости меня, крутой Хранитель света. – Я осторожно провела ладонью по его щеке.
Фадеев немного ослабил хватку. Пальцы вплелись в мои волосы.
– Простить? Глупая забияка, я же люблю тебя. И мракауру не отдам!
Хватило всего лишь секунды, чтобы понять, что он собирается меня поцеловать. Он не желает мириться с действительностью, а я не успела сказать ему о предстоящей помолвке. Ладони уперлись в его грудь. Я попыталась его оттолкнуть и выбраться из объятий, но какими бы способностями я ни обладала, физически он сильнее.
– Макс, подожди, я должна… – Продолжая сопротивляться, договорить «многое тебе сказать» я не успела.
Громкий хлопок двери заставил вздрогнуть. «Нет!» – пронеслось в голове. Елизар не выдержал и тоже вышел на улицу.
– Ты зашел слишком далеко, волк! – Одним прыжком Тагашев спрыгнул с лестницы.
В завораживающем голосе прозвенела сталь. Рука Елизара вцепилась в плечо Фадеева. Одним рывком он оттолкнул его от меня. Глухой рык Макса разорвал тишину двора. Ненависть между ними никуда не делась, и в данный момент оборотень взял над Максом верх, а злость ослепила Елизара. Взгляды столкнулись, как остро заточенные клинки. Догадаться, что Фадеев сейчас трансформируется, несложно.
– Пожалуйста, нет! – Бросившись между ними, я закрыла Елизара собой.
– Опять прячешься за спиной девчонки? – Криво улыбнувшись, Фадеев остановился.
Ладони Тагашева обхватили меня за плечи.
– Пытаюсь объяснить, что ты собирался поцеловать мою будущую жену! – прорычал Елизар.
Лицо Макса стало пергаментным. Он пошатнулся, словно отыскивая доказательства, задержал взор на моем кольце и лишь после этого посмотрел на меня. Молча выразил все: боль, укор. Я желала, чтобы в этот момент мое сердце разорвалось от той же боли, которую испытывает Макс. Внезапно Фадеев словно окаменел. Глаза сузились, стали похожи на два осколка синего стекла. Теперь он смотрел поверх моей макушки на Елизара: зло, с ненавистью.
– Ты рано радуешься, – хрипло выдохнул он. – Знаю, что Злата всегда выбирала тебя, но и меня она любит! И ты знаешь об этом, мракаур! Так что забудь о будущем! Железка на ее пальце для меня ничего не значит!
Макс задержал на мне долгий взгляд, затем трансформировался в огромного черного волка и скрылся в темноте. Глядя вслед, я не заметила, что слезы застилают глаза. Как же хочется его вернуть, потому что он прав: я люблю его. Нет, не так, как Елизара, – как парня, который всегда был больше, чем лучший друг, и подобного которому в моей жизни не будет никогда. Я причинила ему боль, но хочу знать, что однажды он будет счастлив не меньше, чем я. Знать, что мой ангел-хранитель всегда будет рядом, видеть улыбку и слышать его смех. И чтобы добиться этого и затушить между Елизаром и Максом вражду, я готова пойти на что угодно!
– Я и не ожидал, что он сдастся. – Елизар повернул меня к себе.
– Ты не должен злиться на него, – тихо сказала я. – Он страдает, а мне больно видеть его таким. А парнем моей мечты всегда будешь только ты! – Я обняла Тагашева за шею.
Мои зрачки отразились в его, и я внезапно задумалась о будущем. Каким оно будет? Прав ли Елизар? Начнут ли Виктор и Кирилл на меня охоту? Самое противное – мы так и не узнали о планах Коншина и ничего не знаем о его экспериментах. Фраза о сверхрасе соскользнула с его уст как-то неубедительно. Мы так ничего и не выяснили об Атрэме. Хотя теперь понятно, что связь между нашей защитой и главой мракауров все же прослеживается. Знать бы еще какая. Возможно, на этот вопрос смогла бы ответить таинственная девушка-вампир, но мы о ней так ничего и не знаем. Кто она? Лилия из легенды о потустороннем мире верлафов? Вряд ли, но… если задуматься, наш мир внезапно раскрыл сторону, о существовании которой мы даже не догадывались. Бессмертие Коншина ставит в тупик и разрушает все представления о способностях. Неужели зло нельзя истребить? Может, и здесь поможет таинственная незнакомка, которую все еще ищет Амири и которая перестала посылать мне видения? Или я сама не пропускаю ее в свое сознание? Да уж, предстоит разобраться во многом и в первую очередь – в своих новых способностях. Но в этом поможет Елизар – парень-загадка, моя мечта и моя любовь!
Словно подслушав мои мысли, Тагашев улыбнулся – ярко, совсем как ослепляющий луч солнца. В темных глазах цвета самых прекрасных на свете сапфиров плеснулась нежность.
– Я люблю тебя, маленькая дикая кошка! – прошептал он и потянулся к моим губам.
– Я люблю тебя, Елизар! – успела ответить я и, забыв обо всем, провалилась в сладостный мир наслаждений.